Сай Цзаохуа, заметив, что Сун Цянвэй не прогоняет их, с облегчением выдохнула и прибавила шагу, чуть ли не наступая той на пятки. Вид у неё был такой, будто она во что бы то ни стало хотела пристроиться следом, но на словах она всё же решила подстраховаться. Голос её звучал негромко, однако Сун Цянвэй прекрасно его слышала: — Дорога-то не нами куплена, хотим — туда идём, хотим — сюда. Мы ни за кем не увязываемся, просто нам по пути.
Сун Цянвэй сделала вид, что не расслышала. Она, конечно, прекрасно поняла уловку Сай Цзаохуа. Только что она одним махом прикончила человека — быстро и чисто, к тому же с ними был мужчина, Су Чжэньхань. Идти следом за ними всё равно куда безопаснее, чем одной бродить по диким местам, полным беженцев.
Сай Цзаохуа была молода, языкаста, но не глупа — умела выбирать, где выгодно, а где опасно. Неудивительно, что ей удалось благополучно довести двух сестёр через эти жуткие времена, когда люди жрут друг друга.
Сун Цянвэй хоть и не питала к ней симпатии, но против того, чтобы те шли следом, не возражала. Лишь бы не лезли, и ладно. Считай, что так она отдаёт долг за то, что те когда-то приглядели за Сун Цинши и Сун Линчжи. Но если случится беда, пусть не надеются на её помощь. Она не благодетельница и не собирается тащить на себе всех подряд.
Пока Сун Цянвэй и Сай Цзаохуа обменивались мысленными колкостями, дети думали о гораздо более простых вещах. Им хотелось заговорить с Су Чжэньханем, но они боялись, что Сун Цянвэй рассердится, поэтому крепились изо всех сил.
Однако само его внезапное появление и то, что он шёл с ними рядом, придавало детям сил. Сун Линчжи даже украдкой обернулась и пару раз улыбнулась этому «приёмному зятю». Да и Сун Цинши то и дело косился на «молчаливого зятя», что плёлся позади, и выпрямлял свою маленькую спину чуть ли не струной — боялся, как бы тот, кого они едва не потеряли, не счёл его слабаком.
Су Чжэньхань видел все эти ужимки «двух ростков», но молча шёл позади всех. О чём он думал, не знал никто.
Сун Цянвэй не стала продолжать путь на север по прежней дороге, а свернула вместе со всеми на другую, более глухую и каменистую тропу. По пути изредка попадались одиночные беженцы, но, завидев их компанию — хоть и оборванную, но с оружием в руках и мужчиной в придачу, — все поспешно шарахались в сторону.
Они прошли примерно с полчаса, удаляясь от основной массы беженцев и большой дороги. Вокруг становилось всё пустыннее, кустов и травы — всё меньше. Наконец Сун Цинши не выдержал и дёрнул Сун Цянвэй за подол:
— Сестра, кажется, мы сбились с пути. Это ведь та дорога, по которой мы сюда пришли.
Все сейчас двигались с юга на север: на юге уже не осталось еды, чтобы выжить, оставалось только идти на север.
Сун Цянвэй не остановилась, и в тишине пустынных гор её голос прозвучал особенно отчётливо:
— Заберём наши вещи.
— Но у нас же нет никаких вещей... — голос Сун Цинши был очень тихим, и, говоря это, он украдкой покосился на Су Чжэньханя. Только убедившись, что выражение лица того не изменилось, мальчик облегчённо выдохнул.
Вскоре они вернулись к тому самому кладбищу. В воздухе всё ещё чувствовался слабый запах крови. Су Чжэньхань тоже узнал это место, но лишь молча глянул на спину ушедшей вперёд Сун Цянвэй и не проронил ни слова.
Несколько волчьих туш всё ещё лежали на том же месте, только за это время успели немного окоченеть.
Увидев окровавленные серые волчьи туши, три сестры Сай в страхе попятились и невольно прижались друг к другу.
— Вол… волчьи трупы! Это же кладбище! Сун-оторва, ты зачем нас сюда притащила?!
Сун Цянвэй не обратила на неё внимания. Отпустив руки брата и сестры, она подошла прямо к волчьим тушам и быстро их осмотрела.
Повезло: времени прошло не так много, мясо ещё не застыло, да и шкуры пока можно использовать.
Она окинула взглядом всех, кто стоял позади в напряжении, и остановилась на Су Чжэньхане, который был дальше всех. Лицо у него было по-прежнему бледным, но дыхание — ровным и сильным. Встретившись с ней взглядом, он слегка кивнул, словно понимая, что она задумала.
— Забираем этих волков, — Сун Цянвэй перевела взгляд на Сун Цинши и Сун Линчжи. — Мясо можно съесть, шкуры — от холода укрыться.
— Чего? За… забрать? — у Сай Цзаохуа от волнения язык заплетался. Она недоверчиво уставилась на Сун Цянвэй, потом на мёртвые волчьи туши на земле, и ноги у неё подкосились.
Сун Цянвэй уже взялась за дело. Она выбрала волка средних размеров и попыталась взвалить его на спину. Туша оказалась тяжёлой, она хотела прихватить ещё одну, но поняла, что не справится. Су Чжэньхань шагнул вперёд и молча подхватил тушу с другой стороны. Сун Цянвэй почувствовала, что вес уменьшился, покосилась на него, но ломаться не стала.
— Сколько сможешь унести?
Су Чжэньхань ничего не ответил, а просто развернулся и показал ей на деле.
Когда она увидела, как он, используя лишь неповреждённую половину тела, взвалил на одно плечо сразу три волчьи туши, её глаза невольно прищурились. Ну и силища! А она-то его недооценила.
Они выбрали себе волков, на земле ещё оставалось немало. Сун Цянвэй уже подумала, что жаль оставлять, и прикидывала, не забрать ли их потом, отойдя подальше, с помощью «Сбора в радиусе ста метров», как вдруг Сун Цинши и Сун Линчжи тоже зашевелились. Дети были маленького росточка, в глазах у них плескался страх, но, понимая, что это мясо можно съесть, а шкуры согреют зимой, они, не дожидаясь указаний Сун Цянвэй, сами изо всех сил попытались утащить волчью тушу поменьше.
Было тяжело, но они стиснули зубы и не выпускали добычу из рук.
Сун Цянвэй могла бы потом забрать всё остальное своим Пространством, но, видя, как дети пытаются справиться сами, не стала им мешать. В такие времена, когда люди грызутся за еду, умение полагаться на себя — это хорошо.
— Здесь слишком сильно пахнет кровью. Ради безопасности лучше найти место для ночлега и уже там разделать туши.
В Нансунчжэнь возвращаться нельзя.
Сай Цзаохуа, услышав это, тут же встряла:
— Я знаю, недалеко под горой есть деревня. Мы оттуда пришли вместе с толпой беженцев. Там уже никого не осталось, но очаги ещё целы.
Сун Цянвэй посмотрела на неё. Сай Цзаохуа от этого взгляда стало не по себе, и она попятилась.
— Хочешь — верь, хочешь — нет, — голос её вдруг стал тише.
— Камень, Мелкая, держитесь рядом. Спускаемся с горы, — сказав это, Сун Цянвэй, взвалив на спину волчью тушу, направилась вниз.
Сай Цзаохуа увидела, что те уходят, глянула на оставшиеся на земле волчьи туши, потом на двух своих перепуганных до белизны сестёр, топнула ногой и, скрепя сердце, решилась:
— Хватит прятаться, быстро сюда! Мы тоже берём одну и держимся за ними!
В итоге они выбрали взрослого волка, не слишком крупного на вид. Три сестры, пыхтя и кряхтя, кое-как взгромоздили его на плечи Сай Цзаохуа.
Та аж зубы стиснула от тяжести, а Сай Синхуа и Сай Лихуа помогали сзади, поддерживая болтающиеся лапы туши.
— Всё, старшая, пошли быстрее, жутко тут, — сказали они.
— Идём, — процедила сквозь зубы Сай Цзаохуа и тоже зашагала вниз.
Как только Сай Цзаохуа с сёстрами тронулась следом, Сун Цянвэй усилием мысли убрала оставшиеся три волчьи туши в Пространство.
Вся процессия — с окровавленными волчьими тушами наперевес, бредущая по пустынной горной тропе — выглядела довольно жутко. Те редкие беженцы, что замечали их издали, сперва жадно глазели на волчатину, но, увидев свежие пятна крови на одежде и короткие мечи с кинжалами за поясами, тотчас подавляли алчность, пробуждённую мясом, страхом.