— Это… — переглянулись чиновники Императорской канцелярии. — Список даров прислала госпожа императрица, закупку же поручили людям госпожи драгоценной наложницы, серебро тоже отдали вниз.
— Иными словами, список даров отправила императрица, а закупкой занимались люди драгоценной наложницы. — Чжоу Чунси взглянул на мягкую и нежную, словно лишённую костей, Лю Цинь, что лежала у него на руках, затем перевёл взгляд на Чи Цинцин, стоявшую на коленях прямо и по-прежнему бесстрастно. Он заколебался.
— Оставь. Сейчас право управлять делами шести дворцов в руках императрицы. Драгоценная наложница, тебе не стоит вмешиваться. — Чжоу Чунси больше не смотрел на Чи Цинцин. Было очевидно, что он не хочет обижать Лю Цинь и решил попросту взвалить эту вину на Чи Цинцин. Хотя на словах он велел не вмешиваться, на деле это значило, что 001 должна принять удар на себя.
001 холодно усмехнулась.
Видя, что дело вот-вот замнут, она выпрямилась с колен:
— Позвольте.
— Император взошёл на престол недавно, и все в гареме должны неукоснительно соблюдать дворцовые правила. Как же можно замять это дело так спустя рукава? — её голос звучал веско, взгляд был устремлён на Чжоу Чунси. — Наложница поручила слугам закупки, опираясь на изначальный список даров, составленный нами вместе с госпожой императрицей. Императорская канцелярия выделила наложнице три тысячи лянов серебра. Из этих денег наложница не присвоила ни монеты.
— О том, что госпожа императрица самовольно изменила список даров, наложница не знала вовсе. — Взгляд 001 скользнул на Лю Цинь и встретился с её глазами. В краткое мгновение соприкосновения взглядов Лю Цинь почувствовала, как поневоле вздрогнула, а 001 продолжила: — Если желаете устроить очную ставку, то пусть Императорская канцелярия предоставит список даров.
Чжоу Чунси холодно посмотрел на неё:
— Дай ей.
Главный чиновник Императорской канцелярии в замешательстве поднял голову и встретился взглядом с Лю Цинь, которая всё ещё была на руках у Чжоу Чунси. Этот мелкий жест не укрылся от Чжоу Чунси. Он незаметно убрал руку, обнимавшую Лю Цинь, встал, заложив руки за спину, и уставился на Чи Цинцин.
— Тот список даров, который мы с тобой обсуждали тогда, давно уничтожен. Как ты можешь доказать, что получила на закупку только три тысячи лянов, а не восемь тысяч, из которых пять тысяч прикарманила? — На сердце у Лю Цинь сначала было неспокойно, но, поразмыслив, она вспомнила: тот список, что они вместе с Чи Цинцин составили, она уже давно уничтожила. Список был подробнейшим, в нём значилось по меньшей мере более двухсот пунктов.
Тогда Чи Цинцин лишь мельком взглянула на него, да и сам документ всё время был у неё, Лю Цинь. Даже если у Чи Цинцин память и хороша, разом всё запомнить она не могла.
При этой мысли лицо Лю Цинь приняло всё более самодовольное выражение.
001 удивилась.
Не ожидала она, что Лю Цинь нападёт именно на ту область, где она, 001, была сильнее всего.
Будучи Искусственным Интеллектом, обладающим мощнейшей в Поднебесной базой данных, запомнить простейший список даров для неё было всё равно что стрелять из пушки по воробьям.
В этот момент все — и служанки из Дворца Феникса, и евнухи, пришедшие с Главным чиновником Императорской канцелярии — были в полном недоумении.
Согласно их противоречивым показаниям выходило, что Чи Цинцин получила три тысячи лянов и по первоначальному списку отправила людей закупать. Императрица же утверждала, что она заменила список, и Чи Цинцин досталось восемь тысяч.
Но Чи Цинцин потратила только три тысячи, а средние пять тысяч лянов бесследно исчезли, то есть были ею присвоены.
Лю Цинь, видя, что та молчит, преисполнилась ещё большей гордости.
— Сестрица, наш с тобой список всегда хранился у меня. Как бы ни была хороша твоя память, не могла же ты одним беглым взглядом запомнить более двухсот пунктов закупок.
Лю Цинь медленно, не торопясь, приблизилась к Чи Цинцин.
— Раз у тебя нет списка, как же тогда твои люди делали закупки? Мой список я давно отправила в Императорскую канцелярию. Император только что взошёл на престол, я решила, что на пиру для князей и сановников не стоит слишком уж скупиться, и изменила список. Если твоим людям нужно было что-то закупать, то они пользовались моим списком и взяли восемь тысяч лянов серебра!
Чжоу Чунси, видя, как складно и убедительно она говорит, тут же с холодным пренебрежением обратился к 001:
— Чи Цинцин! Я думал, ты покладистая, а ты посмела присвоить казённое серебро и обмануть своего императора!
— Стража! Взять её и —
— Госпожа императрица. — Голос 001 был спокоен, она прервала Чжоу Чунси на полуслове и сделала поклон. — У наложницы сохранился первоначальный список даров.
Брови Лю Цинь дёрнулись, её охватило дурное предчувствие.
— Тот список мы с тобой составляли вместе в моём Дворце Феникса, и он был в единственном экземпляре. Несколько дней назад я его уничтожила. Откуда же он у тебя?
Произнеся это, Лю Цинь, однако, не успокоилась. Она обменялась взглядом с Главным чиновником Императорской канцелярии, и оба прочли в глазах друг друга подозрение.
Сейчас ей хотелось лишь одного: чтобы обвинение Чи Цинцин в хищении пяти тысяч лянов подтвердилось.
Что до первоначального списка, его она давно уничтожила, и Чи Цинцин никак не могла бы его предъявить. Если она будет стоять на том, что Чи Цинцин получила восемь тысяч, а потратила только три, то тем самым не только докажет её вину в растрате, но и в обмане императора.
Для Лю Цинь её положение императрицы было шатким.
Если Чжоу Чунси после восшествия на престол смог разжаловать законную жену в наложницы и возвысить её, Лю Цинь, до императрицы, то в один прекрасный день он мог вспомнить и о десяти годах, что Чи Цинцин провела рядом с ним, и тогда всё могло пойти по её, Чи Цинцин, словам: времена меняются, и удача отворачивается.
Ладони Лю Цинь вспотели. Она сжала кулаки, сердце бешено колотилось.
— Прошу императора дозволить наложнице взглянуть на дворцовые бухгалтерские книги, — 001 поклонилась Чжоу Чунси, а затем подняла голову: — И дать наложнице бумагу с кистью.
— Сестрица!
Лю Цинь, заметив, что Чжоу Чунси поколебался, немедленно вмешалась, заговорив быстрее:
— Я, как императрица, управляю делами гарема. Я уже сверяла книги, и в них нет расхождений.
С этими словами она прижала руку ко лбу, изображая головокружение:
— Ваше величество, у наложницы так сильно болит голова. Верно, от переутомления в последнее время.
Чжоу Чунси всё это время сидел с бесстрастным лицом. Его взгляд метался между Лю Цинь и 001, пока наконец не остановился на лице Главного чиновника Императорской канцелярии, отчего тот испуганно согнулся ещё ниже.
001 смотрела на Лю Цинь. В её глазах лицо императрицы было обведено кружком, а вокруг непрерывно всплывали мелкие иероглифы — строки анализа данных.
Она медленно заговорила:
— Наложница видит, что у госпожи императрицы румянец во всю щеку, ци и крови в избытке. Если госпожа жалуется на головную боль, не прикажете ли слугам позвать императорского лекаря?
— Но сегодняшнее дело и началось-то с того, что император и госпожа императрица вызвали наложницу во Дворец Феникса, так что наложница непременно желает докопаться до истины. Иначе, если слухи просочатся наружу, посторонние станут судачить, что госпожа императрица не способна управлять гаремом, а этого наложница не хотела бы.
Лю Цинь оказалась в безвыходном положении.
Она в бешенстве скрежетнула зубами. Когда это Чи Цинцин стала такой острой на язык?!
Слова 001 слышали все присутствующие служанки и евнухи. Если Лю Цинь будет настаивать на прекращении расследования, это будет выглядеть так, будто она, императрица, намеренно подстроила всё, а если позволит Чи Цинцин продолжить, то её сговор с Главным чиновником Императорской канцелярии может раскрыться.
— Принеси бумагу и кисть. — Взгляд Чжоу Чунси был тёмен.
По его приказу Главный евнух тотчас отправился за письменными принадлежностями, а другие евнухи, смекнув, что его величество позволяет драгоценной наложнице продолжить расследование, тоже проявили смекалку и бросились за бухгалтерскими книгами.
Лю Цинь вся будто окаменела. Она рухнула на колени:
— Ваше величество!
— Должно быть, это я, наложница, допустила оплошность, неверно сверила книги и потому ошибочно заподозрила сестрицу в присвоении казённого серебра. — Лю Цинь подползла на коленях ближе к Чжоу Чунси, её глаза наполнились слезами. — Ваше величество, будьте справедливы. Устройство пира — важнейшее дело после восшествия вашего величества на престол. Наложница дни и ночи трепетала, боясь уронить честь императорской фамилии, и всё это время не смыкала глаз по ночам.