Время бежит стремительно, точно вода. Отцвели хмель и бананы, минул ещё один год. В императорском дворце наложницы успешно родили четырёх принцев и трёх принцесс — всего семерых детей. Если добавить к ним дочь, которую ранее родила Мяо цайжэнь, то теперь во дворце насчитывается четыре принца и четыре принцессы. Императрица родила старшего принца Чжао Е, Чжан гуйфэй — вторую принцессу Чжао Ушуан, Мяо фэй — второго принца Чжао Цина, Жун фэй — третьего принца Чжао Ина, Чжоу гуйфэй — третью принцессу Чжао Шу, Фэн сяньфэй — четвёртую принцессу Чжао Жун, Дун шуфэй — четвёртого принца Чжао Линя.
С тех пор как у Государя появились сыновья, в императорском клане не прекращались тайные интриги. Они полагали, что смогут, как и прежде, незаметно избавиться от наследников Государя, и тогда ему придётся выбирать преемника из числа членов клана. Возможно, из-за того, что прежде слишком много детей умирало во младенчестве, или же потому, что Государь сам достиг возраста сорока лет, когда человек уже многое понимает, — но, процарствовав более тридцати лет, он стал оберегать своё потомство как никогда прежде. На сей раз Государь, сменив привычную мягкость на неслыханную твёрдость, приставил к каждому принцу по десять тайных стражей и двух лекарей, которые неотлучно находились рядом. Слуг и прислужников для наследников тоже многократно проверяли — и явно, и тайно, — прежде чем допустить к ним. Если же кто-то покушался на жизнь принца, его казнили вместе со всем родом до девятого колена. Вдобавок Линь Циньшуан устроила так, чтобы Система вела строгий мониторинг всех перемещений принцев; стоило опасности приблизиться — она немедленно предупреждала Государя. Поэтому любые козни, любые попытки отравить или навредить наследникам пресекались ещё до того, как успевали коснуться их. Так все принцы и принцессы благополучно подросли.
После нескольких лет изнурительной борьбы умов императорские родственники наконец смирились с реальностью. Они поняли, что Государь, по всей видимости, раскрыл все их прежние замыслы. Даже князь Юн и князь Янь, два главных претендента на трон, присмирели. Прежде буйные и высокомерные отпрыски императорского рода поумерили пыл, страшась прогневить Государя.
На пятый год под девизом Цзяю принцы начали постигать грамоту. Как только стало ясно, что они официально приступят к учёбе, в придворных кругах вновь началось брожение — борьба между наследниками обещала стать ещё ожесточённее. Государь, не медля ни дня, на одном из Больших утренних собраний чётко объявил свою волю: он назначил наследным принцем старшего сына императрицы, Чжао Е, и стал брать его с собой повсюду, лично наставляя. Кроме того, он повелел устроить отдельные покои для принцев и для принцесс. Начиная с первого дня учёбы всех наследников, кроме самого наследного принца, поселили вместе. Их обучали ведущие конфуцианские учёные современности. Видеться с матерями им дозволялось лишь раз в месяц. Хотя это было жестоко, но Государю пришлось проявить твёрдость, чтобы принцев не втянули в борьбу за трон кланы их матерей, а также чтобы придворные не сколачивали клики. Так он пресёк любую возможность для сановников влиять на наследников.
В эти годы Государь всё больше доверял Линь Циньшуан. Он не только назначил её наставницей принцев по боевым искусствам, но и постоянно осыпал милостями. Императрица также часто приглашала Линь Циньшуан во дворец для бесед — они стали как задушевные подруги. Теперь положение принцессы Чжаоу в городе Бяньцзин не уступало положению настоящей императорской принцессы: куда бы она ни пошла, её окружала толпа почитателей.
Что касается клана Шэн: после свадьбы Хуалань Шэн Хун учредил домашнюю школу. Он пригласил преподавать самого почтенного учёного современности, главного наставника академии Байлу — господина Чжуана. Это событие всколыхнуло половину Бяньцзина. Княгиня Пиннин тоже отправила Ци Хэна на занятия. Поначалу она, возгордившись, смотрела на клан Шэн свысока и даже хотела запретить посещать школу дочерям самого Шэна. Линь Циньшуан осадила её: "Княгиня, право же, воспитание у вас отменное. Домашнюю школу клан Шэн открыл для собственных детей, а вы норовите не пускать туда этих самых детей. Не слишком ли далеко вы заносите руку?" Княгиня Пиннин отправилась во дворец искать правды у императрицы-матушки, но та тоже отчитала её. После этого она присмирела. Однако вражда между ними укоренилась намертво. При каждой встрече на званых обедах княгиня Пиннин непременно язвила и отпускала колкости.
В поместье Нинъюань-хоу за эти годы тоже произошли большие перемены. Гу Тинъе успешно заполучил имущество рода Бай. Он не стал поступать в академию Байлу, а вместе с третьим господином Гу Тинвэем, которого родила госпожа Цинь — супруга третьего хоу из Нинъюаня, — учился в домашней школе клана Шэн. Здоровье Гу Тинюя, поправленное заботами Линь Циньшуан, полностью восстановилось. Он сдал экзамены на чжуанъюаня и теперь служил мелким чиновником восьмого ранга. Он женился и обзавёлся детьми — сейчас у него два сына и дочь. Госпожа Цинь, глядя на уже взрослого Гу Тинюя и его троих детей, как бы ни терзали её обида и ненависть, вынуждена была затаиться. Она понимала: при нынешнем раскладе титул хоу из Нинъюаня её сыну не достанется ни при каких обстоятельствах. А затевать новые козни, чтобы извести здорового Гу Тинюя, а потом и его сыновей... Во-первых, сам Гу Тинюй был умнейшим человеком в роду Гу, а во-вторых, она всё же питала к нему некие родственные чувства. Поэтому она оставила мысли мутить воду и строить козни — решила погодить и посмотреть. Её положение сейчас таково, что можно и наступать, и отступать: она ведь не только тётка, но и мачеха Гу Тинюя. Как бы ни обернулось, её статус в поместье Нинъюань-хоу останется неизменным. Вот только сыну, сыну теперь придётся полагаться лишь на самого себя.
Хуалань вышла замуж в поместье Чжунцинь-бо и живёт гораздо спокойнее, чем в первоисточнике. Ещё до свадьбы Линь Циньшуан передала Хуалань результаты расследования о клане Юань. Хуалань знала, что дом Юаня разорён, а графиня из Чжунцинь всё тянет в сторону своей родни, так что сама она, скорее всего, станет лучшей кандидатурой для затыкания дыр. Прикинув всё, Хуалань специально сходила к госпоже Шэн и Ван Жофу, чтобы посоветоваться, как избежать этой ловушки. В сущности, она не собиралась предпринимать ничего конкретного — просто хотела, чтобы родные были в курсе и после свадьбы почаще вступались за неё. Система 888 ворчала: "Кто бы мог подумать! Эта Хуалань с виду такая великодушная и кроткая, а на самом деле в ней восемьсот хитрых уловок. Ещё не вступила в брак, а уже готовится к обороне".
Линь Циньшуан же считала, что это прекрасно. Женщинам в древности жилось нелегко. Клан Шэн открыл родовую школу, чтобы все дочери могли учиться, — не для того, чтобы они, выйдя замуж, работали на чужую семью как волы или позволяли себя обижать. Даже в этот век, когда предпочитают мужчин, а не женщин, у семьи есть чувства к дочерям, и они надеются, что дочери будут жить хорошо, а уж тогда принесут славу роду.
И вот Хуалань вошла в поместье Чжунцинь-бо. Всё вышло, как она предполагала. Едва минули третьи сутки после свадьбы, когда новобрачная навещает родных, графиня из Чжунцинь, словно не в силах дождаться, объявила, что Хуалань, как девушка из семьи учёных чиновников, воспитана прекрасно, а потому передаёт ей управление домом. Причём графиня не стала вызывать Хуалань к себе и говорить с ней с глазу на глаз — просто отослала все счётные книги и ключи в покои, где жили Хуалань и её муж.
Получив книги и ключи, Хуалань уже не могла сохранить на лице кроткое выражение. Она чертыхнулась про себя: "До чего же бесцеремонны эти Юани! Если бы тётушка не предупредила меня заранее, я бы непременно пустила своё приданое на то, чтобы заткнуть их дыры. Ради репутации семьи Шэн и ради доброй славы покладистой невестки я бы скрепя сердце проглотила эту пилюлю".
Однако Хуалань не растерялась. Она взяла книги и ключи, нашла Юань Вэньшао и, заливаясь слезами, пожаловалась ему:
— Муж мой, я понимаю, что свекровь оказывает мне, невестке, великую честь, доверяя управление домом. Но этого ни в коем случае нельзя допускать. На то есть три причины. Первая: поместье Чжунцинь-бо по праву наследует старший законный сын. Негоже, чтобы жена второго сына управляла домом, обходя невестку — жену старшего. С малой стороны — это семейное дело, с большой — нарушение устоев. Прослышат об этом — репутация нашего поместья пострадает. Вторая причина — ради тебя, муж мой. Ты учён и талантлив, молод, но подаёшь большие надежды. В будущем ты наверняка пойдёшь далеко по службе. Если пойдёт молва, что ты не можешь удержать жену от самоуправства, это повредит твоей карьере. Третья причина — мир и согласие в поместье. Старший брат и ты — кровные братья. Но, если говорить начистоту, от императорской родни до деревенских мужиков — сколько угодно примеров, когда братья ссорились из-за наследства. Поэтому прошу тебя, муж мой, пойми: я не могу взять на себя управление домом.
В прежнем романе утверждалось, что Юань Вэньшао был глуповат и слепо почитал родителей. Неужели он и впрямь не понимал, что творится в его собственной семье? Если бы жена взяла управление, ей пришлось бы пустить своё приданое на покрытие долгов поместья, а ведь поместье по праву наследования принадлежит старшему сыну! Так или иначе, едва Юань Вэньшао услышал, что это может задеть его собственные интересы и навредить его чиновничьей карьере, он сразу всё понял. Поспешно успокоив Хуалань, он тотчас отнёс книги и ключи к графу Юаню и вернул ему право управлять домом.
Единственным, кто подавал надежды в семье Юань, был этот младший сын. Граф Юань, даже если бы хотел притвориться глухим, не мог. Вздохнул он: "У каждого из детей — своя судьба". В тот вечер граф Юань долго сидел один в кабинете, а вскоре после того разделил имущество между двумя сыновьями.
Юань Вэньшао, как второй законный сын, получил не так много: всего пять тысяч лянов серебра, две лавки и трёхдворный дом в предместье. В конце концов им всё же пришлось использовать приданое Хуалань, чтобы купить особняк в черте Бяньцзина. Хуалань оказалась умелой хозяйкой: она прекрасно управлялась и с полученным после раздела имуществом, и со своим приданым, и Юань Вэньшао полюбил жену ещё сильнее. Так что в этой жизни он обошёлся без прежних любовниц и наложниц.