Сейчас уже поздно что-либо говорить. Ли Гоудань убрал медяки в кошель, вздыхая и одновременно размышляя о том, как бы набить живот.
Внезапно дверь скрипнула, и в комнату шмыгнула чья-то фигура. Испугавшись, Ли Гоудань поспешно сунул кошель в солому.
Раздался звонкий, словно серебряный колокольчик, голос:
— Брат Гоудань, ты опять пересчитываешь свои две монетки? Скопил уже на выкуп невесты?
Узнав голос Эр Я, Ли Гоудань немного выдохнул. Услышав вопрос о деньгах, он машинально подвинулся, садясь на кошель, и застенчиво улыбнулся:
— Как ты здесь оказалась?
Эр Я, заметив его движение, скривила свои тонкие губы в гримасе презрения. Затем она села на солому рядом с ним и протянула большой белый паровой хлебец:
— Я хорошо поработала эти два дня, и господин пожаловал мне хлебец. Забирай, съешь!
Ли Гоудань посмотрел на хрупкое, похожее на росток фасоли тельце Эр Я и сглотнул слюну:
— Ешь сама, я не голоден!
Эр Я сердито сунула хлебец ему в руки:
— Я на кухне работаю, неужели останусь голодной? Бери и ешь, не то я от тебя не отстану!
Ли Гоудань не смог упрямиться и, простодушно улыбнувшись, принялся жадно жевать белый хлебец.
Наблюдая за тем, как он ест, Эр Я с беспокойством произнесла:
— Брат Гоудань, ты опять мне солгал, говоря, что просто споткнулся... Я тут услышала, что ты встретил дикого волка. С тобой всё в порядке?
Ли Гоудань, жуя хлеб, невнятно отозвался:
— Всё нормально. Видишь, я могу спокойно есть, что со мной может случиться?
Эр Я пристально осмотрела его:
— Я слышала, ты повредил спину. Покажи, сильно болит?
Ли Гоудань тут же попытался повернуться, чтобы доказать, что он в порядке, но нечаянно задел рану на спине и от боли судорожно вдохнул воздух.
Эр Я тут же упрекнула его:
— Вот видишь, так больно, а ты говоришь, что всё хорошо. Давай, я намажу тебя лекарством!
Сказав это, она достала из кармана сверток с травами, разжевала их и приложила к ране на спине Ли Гоуданя.
После того как она наложила лекарство, приятный холодок проник прямо в рану, и Ли Гоудань почувствовал себя значительно лучше. Он поблагодарил Эр Я и продолжил жевать хлебец.
Эр Я прилегла рядом, закинула руки за голову, зажала в зубах травинку и стала лениво болтать:
— Брат Гоудань, ну почему ты такой бесхребетный? В семье Гу несколько пастухов, но господин Гу задирает только тебя. Мало того, что жалования нет, так он каждый день откупается от тебя парой лепешек из смеси злаков, а говорят, в этот раз еще и половину урезал. Почему бы тебе не пойти и не разобраться с ним?
— Господин Гу считает меня членом семьи. Разве стоит разбираться из-за такого с близкими?
— Ты правда веришь в этот бред? Где это видано, чтобы близкие люди даже досыта наесться не могли?
— Ничего, у меня есть способ. Когда я пасу овец, то могу рубить на горе дрова. Одна связка стоит десять монет, на них можно купить много лепешек!
— Ты что, жить надоело? Смеешь рубить дрова на горе господина Гу?
— Мы же одна семья, нечего тут стесняться!
— ...А страж горы тебя не трогает?
— Эти стражи горы ничего не смыслят, от своих же людей прячутся. Я просто буду обходить их стороной! Кстати, ты никому не рассказывай, чтобы и они не начали мешать!
Эр Я от слов Ли Гоуданя лишилась дара речи. Он доел хлебец и лег на солому, молча обдумывая своё.
Несмотря на то, что Эр Я казалась смышленой, на самом деле она была просто наивной девчонкой. Гоудань прекрасно знал, что пастухи в семье Гу получают по несколько сотен монет в месяц, к тому же им выдают еду — ешь сколько влезет белого риса. Но это они, у них есть семьи и поддержка. А он — сирота.
Во всей деревне Белого Камня земля принадлежит господину Гу, горы — господину Гу, даже дороги — его собственность. И летящие в небе птицы, и рыбы в воде, и сам воздух, которым дышишь... всё принадлежит господину Гу!
Даже если сельчане построили дома на свои деньги, сами постройки принадлежат им, но земля под ними — господина Гу!
Если господин Гу будет не в духе, он может разрушить твой дом, будто это собачья конура, и вышвырнуть тебя из деревни Белого Камня. И как тогда выжить?
Если хочешь прожить на этой земле, должен послушно подчиняться господину Гу. Если он что-то дает — бери и радуйся. Если не дает — не проси. Если разгневаешь господина Гу, то изгнание из деревни будет еще не самым худшим исходом.
Но Эр Я слишком глупа, чтобы понять этот расклад. Ей кажется, что своим острым языком она сможет всё уладить. На деле же, господин Гу просто игнорирует её, считая неразумной девчонкой, иначе он бы не стал с ней возиться.
Разве можно чего-то добиться разговорами? Разве белый рис появится оттого, что ты что-то там докажешь? Слишком наивно!
Слушая, как Эр Я продолжает ворчать, Ли Гоудань почувствовал, как его клонит в сон. Он зевнул, собираясь заснуть.
Вдруг Эр Я, глядя в щели в потолке, с восхищением произнесла:
— Брат Гоудань, как думаешь, есть ли на свете небожители?
Ли Гоудань, увидев, что она снова завела старую песню, хмыкнул, но отвечать не стал.
Эр Я продолжила:
— Говорят, на свете есть практикующие Дао. Однажды достигнув просветления, они могут вознестись и стать бессмертными, одним движением пальца сокрушая горы и реки. Вот же силища!
Ли Гоудань пробормотал:
— Раз они такие сильные, почему не превратят все пустыри в этом мире в плодородные поля? Тогда и еды у всех людей в достатке было бы.
Эр Я возмутилась:
— Я с тобой о деле говорю, а ты опять несешь что попало.
Ли Гоудань и сам не знал, почему Эр Я так помешалась на бессмертных, поэтому предпочел промолчать.
Не дождавшись ответа, Эр Я заговорила сама с собой:
— Слышала, у нас в уезде есть школа боевых искусств, где обучают пути Дао. Второй молодой господин сейчас там совершенствуется, говорят, скоро станет небожителем. Давай, когда подрастем еще немного, тоже пойдем в эту школу обучаться Дао, хочешь?
Ли Гоудань помотал головой:
— Не пойду! Я останусь в деревне Белого Камня, никуда не поеду!
Эр Я обозвала его бестолковым и погрузилась в свои мысли, а вскоре раздалось её тихое сопение — она уснула.
Ли Гоудань посмотрел на её худенькое, как стебелек, тело и тихо вздохнул. Они вместе росли, но настоящими возлюбленными их назвать было нельзя.
Главным образом, они друг другу не нравились. Эр Я с самого детства мечтала о благородном красавце на белом коне, который подхватит её и увезет из деревни Белого Камня в блистательную жизнь.
Ли Гоудань, если честно, лицом не вышел: большая голова, лопоухость, крупные черты лица — до идеального принца ему было далеко. К тому же самом он любил девушек статных и крепких, и ему не нравилась хрупкость Эр Я.
Поэтому, хотя за столько лет они по-настоящему сблизились, их чувства были исключительно братскими, безо всякого подтекста.
Видя, что Эр Я сжалась во сне от холода в своей тонкой одежде, Ли Гоудань снял свой ватный халат и укрыл её.
Затем он пошел в загон, взял на руки маленькую овечку, вернулся в хижину и, обняв её, сладко заснул.