Что? Сяо Тань вышел из затвора?!
Забыв о мече на своей шее, Вэй Фу поспешно спросила:
— Правда?
Ученик, пришедший с докладом, еще не знал, что произошло, и с удивлением взглянул на нее, ответив:
— Конечно, правда. Разве стал бы я говорить о таком важном деле?
У Вэй Фу потемнело в глазах.
В книге было написано не так!
Сяо Тань должен был выйти из затвора только через месяц, когда Секта Сюаньтянь начнет набор учеников!
Почему он вышел раньше?!
Неужели это восстановление сюжета, чтобы она, неблагодарная, бесстыдная, бессердечная, платящая злом за добро, забывшая о тех, кто помог, опустившаяся до уровня свиньи, не нашла себе места для смерти?!
Вэй Фу была в отчаянии, но лица членов Секты Сюаньтянь сияли радостью.
Увидев ее выражение, кто-то насмешливо произнес:
— Разве ты не твердила, что ждешь ребенка от старого предка? Почему же теперь, когда он вышел из затвора, у тебя такой вид, будто ты потеряла отца с матерью?
— Как раз кстати: предок вышел, можно уличить ее во лжи! Посмотрим, до какого позора она сможет дойти!
— Что молчишь? Только что была так уверена в своих словах?
Даже глава Ли невозмутимо заметил:
— Хотя то, что ты носишь ребенка предка, почти невозможно, раз ты так заявила, я не могу проигнорировать это без объяснений. Но я отложу решение. Пока предок не пришел, объяснись.
Объясниться?
Из-за этой лжи она оказалась между мужчинами, а теперь появился еще один главный герой — и вот уже трое!
Какие тут объяснения?
Когда человеку нечего сказать, он может лишь рассмеяться.
Вэй Фу скривила губы в улыбке, выражавшей полную безнадежность.
Некоторые люди вроде еще живы, но уже ушли.
Казалось, она спокойна, но на самом деле у нее не было выхода!
Однако это выражение лица другие восприняли как упрямство.
Глава Ли нахмурился, глядя на Вэй Фу, и сказал:
— На самом деле, чтобы проверить, лжешь ты или нет, достаточно, чтобы врач-культиватор осмотрел тебя на наличие беременности. Но раз это касается предка, пусть он сам решает. Эй, люди! Пригласите предка!
— Есть!
Ученик, только что доложивший, повернулся, но тут извне зала донесся чистый мужской голос:
— Не нужно, я уже здесь.
С этими словами в зал вошел мужчина.
Сяо Тань был в белом одеянии, походил на бессмертного, с гордой осанкой и лицом, словно созданным небесами: брови меча, глаза звезды, нос с горбинкой.
Он шел медленно, но каждый его шаг парил в пустоте, а от ног струилась густая духовная энергия.
Все в зале почувствовали себя так, будто окунулись в весенний бриз, и в унисон поклонились:
— Приветствуем предка!
Глава Ли встал, и даже Мэн Хэн убрал меч, поклонившись с сомкнутыми руками:
— Приветствуем предка!
Не зря в оригинальной книге потратили столько чернил на описание внешности главного героя — он действительно невероятно красив.
Но стоило Вэй Фу вспомнить его характер и то, что из-за его внезапного выхода она из ситуации «между двух мужчин» попала в «троих», как восхищение пропало. Она мысленно произнесла: позер!
Да, позер!
Сколько бы ни писали, что главный герой неземной красоты, по ее мнению, Сяо Тань от начала до конца оставался позером.
Будь у него хоть бесконечная культивация, нормальный человек не стал бы распространять духовную энергию при ходьбе, но он каждый раз появлялся именно так, чтобы все ощутили его мощь и он мгновенно стал центром внимания. Чем это отличается от того, чтобы везде рассыпать цветы?
Прямо как господин с почечной недостаточностью — смотреть противно!
У нее еще был шанс, но теперь! Он, пробывший в затворе сто лет, вдруг проснулся и спутал все планы.
Мышка я, не жить мне!
По плану, Сяо Тань должен был затвориться на целых сто лет, но неизвестно почему он проснулся почти на сотом году.
Впрочем, неважно — главное, что проснулся именно он.
Сяо Тань оглядел толпу, видя над головами зеленые числа.
Восемьдесят, восемьдесят пять, девяносто, девяносто один…
Почти сто лет не виделись, но, похоже, его статус в их сердцах не уменьшился. Даже у такого лицемера, как Ли Цзунхай, сидящего на высоком месте, его симпатия к нему достигала восьмидесяти.
Сяо Тань был слегка удовлетворен и собрался отвести взгляд, как вдруг из-за толпы вырвался красный луч.
Он едва заметно нахмурился и шагнул вперед; люди поспешно расступились, давая дорогу, и он наконец увидел источник красного света.
Девушка в одежде внешнего ученика, с не самой плохой внешностью, но цифра над ее головой была пугающе красной: ноль!
Рядом стоял мужчина, невысокий, но хотя бы с шестьюдесятью — зеленый, не то что этот, режущий глаз красным.
Сяо Тань, не меняя выражения лица, окинул взглядом гроб в зале и невозмутимо произнес:
— Этот гроб…
Глава Ли вздрогнул и поспешно доложил с поклоном:
— В этом гробу глава Секты Жиюэ, а рядом его старший ученик Мэн Хэн. Что касается этой… — он подыскивал слова, — это внешняя ученица Вэй Фу, которую я по ошибке принял. Она утверждает, что носит ребенка предка.
На красивом лице Сяо Таня мелькнуло удивление. Он не поверил своим ушам и в изумлении уставился на Вэй Фу:
— Утверждает что?
Вэй Фу отвернулась, не смея смотреть на его лицо, ей было стыдно.
От смущения ей хотелось провалиться сквозь землю или взлететь, чтобы избежать гравитации.
Проклятый Ли Цзунхай! Съел Лотос Возвращения Души и ни слова не сказал, перевел стрелки и ушел от ответственности!
Мэн Хэн сложил руки:
— Уважаемый Сяо Тань, это дело связано с Лотосом Возвращения Души. Вэй Фу была ученицей Секты Жиюэ. Мой учитель из-за нее проник в опасное место и был тяжело ранен, а она украла единственный Лотос, способный его спасти, и передала его господину Ли для продления жизни, только чтобы перейти в Секту Сюаньтянь. Из-за этого учитель скончался.
— Сегодня я принес гроб с его телом, чтобы добиться справедливости. Но только что Вэй Фу заявила, что носит ребенка предка, пытаясь замять кражу Лотоса, отплатить злом за добро и уничтожить своего учителя!
Он стиснул зубы, голос его звучал холодно, и каждый мог расслышать в нем боль и ненависть.
Сяо Тань слегка нахмурился и взглянул на Ли Цзунхая.
Ли Цзунхай полуопустил веки, избегая его взгляда.
Сяо Тань все понял.
Он посмотрел на Вэй Фу и медленно произнес:
— Какое у тебя впечатление обо мне?
Хотя она не понимала, зачем он вдруг спросил, ее жизнь сейчас зависела от его слова, и Вэй Фу поспешно притворилась смущенной и льстиво ответила:
— Безусловно, прекрасный, как никто другой. С первого взгляда влюбляешься, со второго — не забыть.
Ее симпатия к нему — ноль, а она говорит такое. Действительно бесстыдство.
Сяо Тань фыркнул и холодно бросил:
— Я живу тысячи лет, но ты первая, кто осмелился клеветать на мою честь. Если я не ошибаюсь, я был в затворе почти сто лет и даже не знал тебя, не говоря уж о другом.
— Ты младшая по положению, и раз уж вступила в Секту Сюаньтянь, будь ты с добрым нравом, я бы не стал обращать внимание на такие мелочи. Но ты платишь злом за добро, губишь учителя — это поистине недостойно! С этой минуты ты больше не ученица Секты Сюаньтянь!
Сказав это, Сяо Тань повернулся к Мэн Хэну:
— Мэн, делай что должно.
— Благодарю вас, уважаемый Сяо.
Мэн Хэн поклонился ему, затем холодно посмотрел на Вэй Фу с ненавистью:
— От имени учителя я очищаю секту от скверны! Мерзавка, прими смерть!
Увидев, что он снова выхватывает меч, Вэй Фу в панике крикнула:
— Подождите!
Между смертью и потерей лица она решительно выбрала потерять лицо и быстро заговорила, обращаясь к Сяо Таню:
— Вы только что сказали: «если я не ошибаюсь», мы не знакомы. Но вы ошиблись!
Сяо Тань посмотрел на ярко-красный ноль над ее головой и на ее уверенный вид, и он рассмеялся от злости:
— Я ошибся?
— Да, вы ошиблись! — без тени сомнения ответила Вэй Фу. — Ведь вы в таком возрасте, небольшая забывчивость — это нормально!