— Ой! Как больно!
Гоува медленно выбрался из-за огромного валуна, чувствуя, как по всему телу раз за разом пробегают волны острой боли, словно тысячи серебряных игл бесконечно меняли свое положение, вонзаясь в него. Голова была тяжелой и туманной, в ушах все еще звенело от недавнего раската грома, глуша любые другие звуки.
Гоува помотал головой и нащупал на груди маленькую печку. Убедившись, что она цела, он облегченно выдохнул.
— Хорошо, что все обошлось... Считая этот раз, маленькая печка, ты спасла меня уже трижды!
Будь то момент, когда его пытались атаковать мечом из красного железа, или то мгновение перед самым ударом молнии, Гоува всякий раз успевал силой мысли переместить маленькую печку в нужное место, принимая на нее два самых смертоносных удара.
И все же Гоува был тяжело ранен. Его одежда превратилась в лохмотья, а на открытой коже зияли страшные раны, оставленные энергией меча и молнией. Гоува, однако, не обращал на это внимания. Переведя дух и почувствовав, что звон в ушах стал слабее, он поспешно выбрался наружу.
Едва оказавшись на открытом месте, он увидел, что Бессмертный наставник, неподалеку, словно помешался — он постоянно разражался безумным смехом:
— Ха-ха-ха-ха...
— Неужели меня обманула эта демоническая сущность? Ха-ха-ха...
— Тот мальчишка был прав. Это я настоящий дурак, ха-ха-ха...
А на том берегу подземной реки тело Белого питона медленно извивалось и сжималось.
— Сяобай сбрасывает кожу?
— Неважно. Раз Бессмертный наставник сказал, что Хуншу не умерла, он наверняка знает, где она!
Думая о Хуншу, Гоува уже не думал ни о чем другом. Он подбежал к Лу Динфэну и, не раздумывая, отвесил ему несколько звонких пощечин:
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Смех Лу Динфэна оборвался.
— Что ты такое? Как ты смеешь бить меня?
Он инстинктивно попытался контратаковать, но его руки, суставы которых были раздроблены, не могли ударить даже ребенка. Его движение больше походило на легкое поглаживание, и в конце концов он мог лишь яростно сверкать глазами на мальчишку.
Гоуве же было все равно. Напротив, он просиял:
— Бессмертный наставник, вы наконец пришли в себя! Верно говорят наши деревенские старики: если кто-то обезумел, нужно просто дать ему пару пощечин, и все пройдет. Даже Бессмертный наставник — не исключение!
— ...
Лу Динфэн глубоко вдохнул, и его лицо мгновенно налилось кровью.
Гоува в нетерпении спросил:
— Бессмертный наставник, вы ведь сказали, что не убивали Хуншу. Куда вы ее отправили?
Лу Динфэн молчал, лишь свирепо глядя на него.
— Почему вы молчите? И почему вы так покраснели? Может, болезнь вернулась?
Гоува забеспокоился и снова применил свой метод:
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
— Теперь можете говорить?
— ...
Когда еще Лу Динфэн подвергался таким пыткам со стороны простого смертного? Он задрожал от ярости, и казалось, что из его глаз сейчас полыхнет огонь. Но, видя, что Гоува вновь заносит руку, он решил забыть о гордости:
— Постой! Не бей! Я скажу!
Гоува опустил руку:
— Говорите, наставник, я слушаю.
— ...
Лу Динфэн снова запнулся. Но он быстро пришел в себя. Мальчишка только что выдержал удар молнии и до сих пор так бодр. Неужели этот невероятный уровень защиты — признак того, что он вовсе не обычный смертный?
Подумав, что перед ним может быть кто-то непростой, Лу Динфэн почувствовал, как ярость от унижения смертным наполовину улетучилась...
Он перевел дух, успокоил мысли и спросил:
— Мальчишка, ты знаешь, что такое духовный камень?
Гоува честно покачал головой:
— Не знаю, не слышал.
Лу Динфэн закатил глаза, но, опасаясь новых пощечин, поспешил объяснить:
— Духовный камень — это камень, который вобрал в себя небесную духовную энергию и эссенцию солнца и луны. Внутри него полно концентрированной чистой энергии, которую практикующие могут поглощать напрямую. Поэтому эти камни невероятно важны для любого из нас. В мире практиков они равноценны деньгам у смертных.
Гоува нахмурился:
— Я спрашивал про Хуншу, зачем ты мне это рассказываешь?
— Скоро поймешь! — фыркнул Лу Динфэн и продолжил: — Духовные камни скрыты в духовных жилах глубоко в горах. Добыть их непросто — требуется много сил, ресурсов и даже духовной энергии. Обычные смертные, сколько бы у них ни было физической силы, сталкиваются с отторжением духовной энергии, и добыча дается им с огромным трудом. Только те, у кого есть духовный корень, могут быстро извлекать камни из жил, расходуя энергию собственного корня!
— Но секты бессмертных и свободные практики не хотят тратить свою энергию на такую низкую работу. Поэтому они ищут по деревням детей с духовными корнями и отправляют их к духовным жилам в качестве детей-шахтеров!
Гоува слушал, пытаясь осознать сказанное, и спросил:
— Значит, добыть духовный камень можно, только расходуя корень? Но тогда зачем ограничение до пятнадцати лет? Разве взрослые с духовным корнем не могут добывать их?
— Что ты понимаешь? — презрительно бросил Лу Динфэн. — Даже у гениев с выдающимися способностями, если они не освоили технику культивации, врожденная ци полностью иссякает после пятнадцати лет, а вместе с ней исчезает и духовный корень. Какой тогда прок от такой добычи!
Гоува наконец понял:
— Значит, Хуншу отправили на духовные жилы добывать камни? И где находится эта жила?
Лу Динфэн покачал головой:
— Местоположение духовных жил — самая главная тайна каждой секты. Естественно, чужакам об этом знать не положено!
Гоува разочарованно протянул:
— Оказывается, ты тоже всего лишь чужак в своей секте...
Лу Динфэн больше не мог сдержаться:
— Мальчишка! Если ты продолжишь меня так унижать, я скорее погублю свою душу, но утащу тебя за собой в могилу!
Гоува поспешно замахал руками:
— Нет-нет! Я и не думал тебя унижать! Разве не ты сам сказал, что ты чужак?
Лу Динфэн молчал.
Гоува уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг услышал странный звук. Он обернулся и увидел, что на том берегу реки огромный белый питон превратился в мясной шар высотой в шесть-семь чи. Внутри него, словно в кипятке, с бульканьем лопались пузыри крови.
Гоува испугался:
— Сяобай, ты в порядке?
Он бросил Лу Динфэна и хотел было пойти проверить, что происходит, но не сделал и пары шагов, как поверхность белой змеиной кожи на шаре слегка задрожала. Затем гигантский ком плоти с невероятной скоростью начал съеживаться и разрушаться, а кожа лопнула сама собой.
Вскоре из груды липкой плоти вышел юноша.
— Ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха...
— Получилось! У меня наконец получилось! Ха-ха-ха...
Юноша поднял голову и громко рассмеялся. Его мощный голос эхом разнесся по округе. Оставшиеся на лице и теле куски плоти быстро впитались в кожу, и вскоре его облик полностью прояснился.
Худощавое тело, рваная одежда, стоптанные соломенные сандалии. Лицо словно высечено из камня: брови острые, как клинки, глаза яркие, как звезды, прямой нос... И в одежде, и в фигуре, и в чертах лица он был полной копией Гоувы!
Гоува остолбенел, застыв на месте с широко открытыми глазами.
Лицо Лу Динфэна стало мертвенно-бледным:
— Неужели... он действительно успешно прошел преодоление Скорби? Кх-кх...
— Сяобай... Это ты? — Гоува медленно придвинулся к берегу.
Юноша, вышедший из змеи, не ответил. Он лишь рассматривал свои конечности, осторожно касаясь кожи пальцами. Движения его были крайне нежными, словно он боялся, что если надавит чуть сильнее, то порвет ее.
Зрелище было настолько жутким, что у Гоувы по спине побежали мурашки.
— Сяобай, что... что с тобой? — снова спросил Гоува.
Юноша на том берегу, казалось, наконец закончил осмотр и повернул голову к Гоуве. Он слегка наклонил шею, и в его глазах промелькнуло недоумение:
— Сяобай? Кто такой Сяобай?
Гоува заволновался:
— Да ты же сам и есть Сяобай! Не узнаешь меня? Я же Гоува!
— Ты не прав, ха-ха...
Юноша холодно усмехнулся, и уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая пугающую до дрожи улыбку.
— С сегодняшнего дня настоящий Гоува — это я.