— Сударыня, пора принимать лекарство! — Ученик-туншэн внес чашку с отваром и поставил ее перед Цинь Юньси.
Она взглянула на чашку: цвет был какой-то блеклый, да и запах не такой резкий, как обычно — видимо, выварил остатки лекарственных трав до предела.
— Это последняя порция. Я перепишу еще пару книг, продам их и тогда куплю тебе новое лекарство, хорошо? — Ученик плотно сжал губы, заметив, что она не притронулась к чашке, и эти слова прозвучали скорее как оправдание.
— ...???
Значит, денег у нас нет, и мне придется пока пить это?
Она внезапно начала понимать оригинал: мечты о богатой жизни рухнули, муж не был достаточно внимателен, а отсюда и все эти женские хвори и депрессивное состояние.
В его взгляде, устремленном на нее, не было любви. Заботился он о ней скорее из чувства долга. Интересно, почему он вообще согласился жениться на прежней владелице тела?
Поколебавшись, Цинь Юньси все же выпила лекарство.
Мужчина привычно налил ей стакан воды, забрал чашку и вышел.
Его понятливость ее вполне устроила.
Однако она снова не могла взять в толк поведение своей предшественницы: кроме того, что жили они небогато и ели скромно, все остальное было не так уж плохо — живи себе в свое удовольствие, ни о чем не заботься. Сама жизнь, где тебе подают еду и одежду, мало чем отличалась от тех мечтаний о роскоши, что были у нее в голове.
Никакой тяжелой работы, муж красавец, ведет себя тихо, глаза не мозолит. Разве это не лучше, чем жить с какими-нибудь напыщенными мужчинами, которые только и знают, что хвастаться женами и наложницами, страдая от мачизма?
Жить размеренной жизнью разве не лучше, чем бесконечно плести интриги и каждый день рисковать собственной головой?
И после этого она еще впала в депрессию? Все от безделья!
Впрочем, это выбор самой прежней хозяйки тела, теперь это в прошлом.
Важно то, что есть сейчас и что будет впереди.
Увы, если бы Система была хоть немного надежнее, ее бы не терзали такие сомнения.
Надо все разложить по полочкам.
Главная задача — выжить. Чем дольше, тем лучше.
Второстепенная — стать госпожой в богатом доме и позаботиться о младшем брате.
Выживание... Пока она лишь кое-как существует, бедствуя и питаясь одной чашкой жидкой каши из старого риса в день.
Хватит об этом, нужно планировать.
Во-первых, путь героини, все решающей самостоятельно, ей точно не подходит — будь она на такое способна, не дошло бы до того, что родная мать едва не загнала ее в гроб.
Во-вторых, стать опорой мужу в делах, той самой женщиной, что стоит за успешным мужчиной.
Тоже не вариант. Мужчина этот, кроме как переписывать книги ради покупки лекарств жене, больше ни на что не годен, слишком уж упрям и консервативен.
Может, бросить мужа и самой заняться делами? Не выйдет! С нынешним телом, которое не может даже поднять тяжесть и начинает задыхаться всего после нескольких шагов, она вряд ли продержится долго. К тому же, не успеет она оформить развод, как родители тут же продадут ее — внешностью она по-прежнему обладала весьма приятной.
Получается, единственный вариант — честно держаться этого ученика и ждать, пока он сдаст экзамены?
Цинь Юньси покопалась в воспоминаниях прежней владелицы — и правда, другого пути не было.
По законам нынешней династии Датан, родители имели право решать вопросы повторного брака замужних женщин, если только она сама не зарегистрирует отдельное Женское домохозяйство. А это было не так просто: сначала нужно иметь собственный дом, куда можно прописаться, затем — заплатить пять лянов серебра властям за оформление статуса, да еще и сунуть кому следует на лапу.
Увы, она не великанша, чтобы сражаться с родней.
Сейчас она — слабачка, которую может сбить с ног даже трехлетний ребенок, и встать потом без посторонней помощи она не сможет. При разводе ее точно продадут.
И к тому же у нее нет денег! Статус Женского домохозяйства сейчас недоступен.
Бедность!
Приходится пока жить с этим учеником. По крайней мере, он красив, да и характером превосходит большинство других мужчин. С остальным разберемся позже.
Общий план намечен, остались детали.
Пусть она и происходила из небогатой семьи, но жить в деревне ей не доводилось, и с печью на дровах она точно не справится.
Она не та прежняя хозяйка, что могла с апломбом помыкать людьми. К тому же к сельскому хозяйству у нее нет ни малейшего интереса.
К тому же, здесь слишком много ограничений. В деревне люди привыкли жить скромно, если они начнут каждый день есть отборные продукты, это вызовет у кого-нибудь опасный интерес. Одинокий дом на окраине деревни — случись что, и помощи ждать неоткуда.
А еще этот дворик с низким забором, метра полтора в высоту. Снаружи кто угодно может заглянуть внутрь, да и здание давно требует ремонта — от хищников такая ограда точно не спасет.
И с покупками беда: за всем нужно ехать на воловьей повозке больше получаса, а пешком и вовсе идти с час.
По пути встречаешь кучу народа. Не то чтобы она страдала социофобией, просто вокруг вечно находятся те, кто любит совать нос в чужие дела или поживиться за чужой счет...
И последнее: телу требуется серьезное восстановление, а здесь ни нормальной еды, ни лекарств не достать.
Значит, первый шаг — переезд.
А куда именно — это нужно спросить у ученика.
Прежняя владелица до свадьбы жила под присмотром бабушки, после — под присмотром мужа. Она даже не знала цен: знала лишь, что ее вышивка ценится, денег хватало на жизнь с бабушкой и покупку лекарств, но потом накопления иссякли.
Цинь Юньси: ...И что это был за человек?
Массируя виски, она извлекла найденные пять лянов серебра, подумала и вернула два обратно.
Направилась к кабинету, но у самой двери рука замерла. Как же его звала прежняя хозяйка?
— Супруг?
Не успела она додумать, как дверь отворилась изнутри, и, увидев его, она выпалила слово вслух.
— Супруга? Ты плохо себя чувствуешь? — Он протянул руку и коснулся ее лба.
Убедившись, что все в порядке, муж опустил руку и посмотрел на нее исподлобья.
Цинь Юньси замерла, склонив голову набок, не зная, как реагировать.
Прежняя владелица обычно пряталась в комнате, предаваясь меланхолии и отказываясь от еды. Муж готовил, звал ее, она могла поесть, а если его не было — голодала.
А если сама искала мужа, то только для того, чтобы попросить пригласить врача.
— Супруга? У нас почти кончился рис, мне нужно продолжать переписывать книги. — Тон его голоса был холодным и полным нетерпения.
Значит, если есть что сказать — говори быстро, а если нет — не мешай зарабатывать?
— У меня есть до тебя дело! — Уголок рта Цинь Юньси дернулся. Она поняла, что даже не знает, как его зовут. Звать супругом было неловко, поэтому она решила перейти сразу к сути.
— В кабинете всего один стул. Может, обсудим все в спальне? — Это звучало как вопрос, но он уже шагал в сторону их комнаты.
Цинь Юньси пошла следом, все еще не отойти от шока. Она, жена, не знает имени собственного мужа!
Полгода брака, и она знает лишь фамилию Му? Ну и уникум!
— Ах!
— Осторожно!
Задумавшись, она не рассчитала путь и, едва не споткнувшись, налетела на него. Проклятое тело — такая слабость, того и гляди рухнешь!
К счастью, он подхватил ее, и когда она пришла в себя, то уже сидела на стуле.
Цинь Юньси: ...??? Что произошло?
Он налил воды, поставил чашку перед ней, а потом налил себе.
Она стала вертеть чашку в руках. Пить не хотелось, лекарство она приняла совсем недавно.
Из-за этой суматохи она снова забыла, с чего хотела начать.
— Говори, что у тебя на уме. Раз могу — сделаю. — А если не смогу, не трать мое время.
— ...Супруг? Знаешь, хотя я и ношу фамилию Цинь, я записана в родословной по линии бабушки и мое имя Юньси? — Она почти видела, как он закатывает глаза, прочитав его мысли.
Ученик Му дернул углом рта:
— Я знаю твое полное имя, оно записано в брачном свидетельстве. Про родословную бабушка тоже говорила до свадьбы, не переживай. — Вот так?
Цинь Юньси приложила руку ко лбу и вздохнула:
— Я хотела спросить... как твое имя?
Лицо Му Цзинхэна на мгновение скривилось от недоумения, он помолчал, а затем ответил:
— Му Цзинхэн. Второе имя получу после того, как сдам экзамен на сюцая. — Выходит, мы женаты столько времени, а познакомились только сейчас?
— Цзинхэн?
— Да.
Он встал, порылся в шкафу, подошел к ней и протянул бумагу.
— ??? — Цинь Юньси в недоумении развернула ее.
Благодаря памяти прежней владелицы, она смогла разобрать смысл.
Это было брачное свидетельство. Вероятно, чтобы не отвечать или не продолжать этот скучный разговор.
Все решалось максимально быстро!
Цинь Юньси улыбнулась с вежливой неловкостью:
— Цзинхэн, прекрасное имя. Могу я впредь звать тебя по имени?
— Как пожелаешь, супруга. — Му Цзинхэн снова принял равнодушный вид.
Видимо, все выходки прежней владелицы казались ему не стоящими внимания. Никаких эмоций.
— Есть еще что-то?
— Цзинхэн, не знаешь, сколько стоит аренда дома в поселке или в городе?
— В поселке — от нескольких монет до пары лянов в год. В городе — не знаю. Если хочешь, я могу попросить коллег, которые через несколько дней отправятся в город на уездный экзамен, разузнать подробнее? — Хотя он не понимал, зачем ей это, но спорить не стал.
— Уездный экзамен? Ты не поедешь?
Цинь Юньси с удивлением посмотрела на него.
— Нет, не поеду.
В его выражении лица она увидела смесь горечи и насмешки над самим собой.
И тут же догадалась: конечно, из-за нее, из-за ее болезней, да и денег на поездку нет.
Рейтинг ученых здесь таков: туншэн, сюцай, цзюйжэнь, цзиньши. Экзамены на туншэна и сюцая проходят в уезде, на цзюйжэня — в губернском центре, а на цзиньши — в столице. Экзамены весной каждого года, осенью — раз в три года.
С титулом сюцая можно преподавать в официальных академиях, а цзюйжэнь — это уже почти половина ноги в официальном аппарате.
Вступил ли Му Цзинхэн в этот экзаменационный период? На девяносто девять процентов — нет.
Она лежала больная уже две недели, пара грошей на жизнь едва находилась, на дорожные расходы тем более.
— Цзинхэн, я хочу еще раз навестить врача. Ты ведь знаешь, после смерти бабушки я совсем зачахла от горя... не хочу быть обузой. Как раз сегодня нашлась пара лянов, давай спросим врача, как мне поправить здоровье.
Она протянула ему припасенные три ляна.
Му Цзинхэн на мгновение задумался, взял деньги и сказал:
— Я пойду найму воловью повозку, завтра сходим к лекарю.
Почему не вызвать врача на дом? Конечно, из экономии — плата за выезд стоит дороже.