Стрельбище.
Сегодня день боевых стрельб.
Вдали виднелись несколько фигур с биноклями — это были незваные гости, командиры рот из других батальонов.
Они назвали это инспекцией, но на самом деле их целью был Ян Цзюнь.
Гао Чэн стоял недалеко от них, всё понимая, но на его лице застыло невозмутимое выражение, словно ему было совершенно всё равно, что они тут делают.
В строю новобранцев кто-то, полный решимости, потирал руки, а кого-то от волнения била дрожь.
Чэн Цай относился к первым.
Он сжал кулаки и, понизив голос, сказал Бай Тецзюню:
— Сегодня я обязательно выбью пятьдесят очков!
Он смирился с тем, что по физической подготовке и рукопашному бою Ян Цзюнь его превзошел.
Но стрельба — это то, что он любил с детства, он считал, что обладает врожденным талантом.
Это его единственный шанс отыграться!
А Сюй Саньдо был типичным представителем вторых.
Он обнимал винтовку, ладони его вспотели, и казалось, что от его рук холодный корпус оружия уже почти стал теплым.
Он посмотрел на стоявшего рядом Ян Цзюня, потом на себя, и внутри у него все сжалось.
Он ничего не делает хорошо, а стрельба… неужели он правда справится?
У Люи подошел ближе, похлопал по плечу каждого новобранца из Третьего взвода и остановился рядом с Сюй Саньдо.
— Не волнуйся, просто относись к этому как к обычной тренировке. Помни правила: три точки на одной линии, ровное дыхание, не дергай спусковой крючок.
Его голос звучал негромко, но в нем чувствовалась успокаивающая сила.
Оружейники начали выдавать патроны.
Золотистые пули, по пять штук на каждого.
В момент, когда новобранцы получили патроны, их дыхание стало тяжелее.
Это настоящий боевой арсенал!
Инструктор, стоя на высокой платформе, громко скомандовал:
— Первый взвод, вперед! Занять огневые позиции!
Десять новобранцев вышли из строя и, слегка скованно, побежали к огневому рубежу.
— С положения лежа зарядить оружие!
Раздался шум суеты.
Один новобранец от сильного волнения дрогнул пальцем и преждевременно снял предохранитель!
Щелчок прозвучал оглушительно громко на тихом стрельбище.
Лицо находившегося рядом инспектора изменилось, он бросился вперед и, понизив голос, рявкнул:
— Кто разрешил снимать с предохранителя! Назад!
Новобранец вздрогнул, второпях вернул предохранитель на место, его лицо залила краска.
Инструктор на платформе нахмурился, но не стал ничего говорить.
— Прицелиться!
Новобранцы изо всех сил пытались совместить мушку, прорезь и мишень в одну линию.
Но чем сильнее они старались прицелиться, тем сильнее дрожали их руки, а дыхание становилось все более сбивчивым.
— Огонь!
Пам! Пам-пам! Пам…
Грянули выстрелы, беспорядочные и хаотичные.
Распространился запах пороха.
Вскоре из динамиков раздался голос оператора, сообщавшего результаты:
— Первая мишень, промах!
— Вторая мишень, промах!
— Третья мишень, одно попадание, три очка!
Десять человек, по пять патронов, всего три попадания, в сумме меньше десяти очков.
Результат был просто ужасающим.
Лицо Гао Чэна мгновенно почернело.
Ему казалось, что взгляды командиров рот, брошенные в его сторону, полны насмешки.
Стыд!
Какой позор!
У следующего, второго взвода, результаты были чуть лучше, но не намного.
Раздался голос:
— Седьмая мишень, шесть попаданий, тридцать очков!
— Восьмая мишень, четыре попадания, двадцать очков!
Новобранец у седьмой мишени остолбенел:
— Докладываю! У меня было только пять патронов!
Новобранец у восьмой мишени тоже заволновался:
— Докладываю! Почему у меня на один патрон меньше?
Вся площадка мгновенно стихла, а затем раздался сдавленный смех.
И спрашивать не надо было: точно новобранец с восьмой мишени от волнения начал стрелять по соседней.
Постоянные нелепые случаи делали атмосферу на стрельбище комичной.
Лицо Гао Чэна почернело до такой степени, что, казалось, с него может потечь черная краска.
Наконец настала очередь группы, в которой был Ян Цзюнь.
Командиры рот, стоявшие поодаль, опустили бинокли и подошли к Гао Чэну.
Командир Третьей роты, улыбаясь, заметил:
— Гао Чэн, твои солдаты… база у них есть, просто настрой неустойчивый.
А командир Пятой роты перевел разговор на Ян Цзюня:
— Я слышал, этот твой Сильный волк выпускник бакалавриата Пекинского университета? Ого, с таким образованием идти в рядовые, жалко же.
Командир Второй роты был человеком прямолинейным, он сразу спросил:
— Старина Гао, скажи честно, тот парень правда такой, как о нем говорят? Я не верю.
Гао Чэн бросил на него взгляд и не спеша произнес фразу, от которой у слушателей замерло сердце:
— Он полгода тренировался самостоятельно до призыва в армию.
Что?!
Командиры рот застыли.
Командир Второй роты не поверил своим ушам:
— Полгода? Старина Гао, ты шутишь?
— Мы тренируемся по пять лет, а уровень рукопашного боя остался таким же, а он, будучи новобранцем, тренировался всего полгода?
Гао Чэн смотрел на их изумленные лица, внутри у него было приятное чувство, но внешне он не подал виду.
— У этого парня есть кое-какое Семейное кунг-фу, методы тренировок у него отличаются от наших.
Он на ходу выдумал причину.
Командиры рот отнеслись к этому скептически, но, видя вид Гао Чэна, подумали, что он не похож на того, кто лжет.
Они могли лишь предположить, что Ян Цзюнь наверняка освоил какой-то особенный, крайне эффективный метод тренировки.
Командир Третьей роты вздохнул:
— Физическая форма чудовищная, рукопашный бой чудовищный, вот только не знаю, как со стрельбой…
Все взгляды вновь устремились в сторону стрельбища.
Кем бы он ни был, в конце концов, это станет ясно.
Если стрельба Ян Цзюня окажется такой же выдающейся, как его физическая подготовка и рукопашный бой, то он — самый настоящий Король солдат.
Кто не захотел бы себе такого бойца?