Статус: обновлено до главы 35. Дневник маленького Чжана, часть вторая
Краткое содержание:
Нет любовной линии, дружеская направленность, всеобщий любимец, система, восполнение сожалений, в итоге все остаются живы, так что присутствует элемент фэнтези. Примечание: главный герой — подросток с завышенным самомнением, иногда хочет покрасоваться, поэтому может быть неловко. Остальное — в предупреждении к первой главе. Теги добавлены системой, без мистики и любовных линий.
Чжан Мучэнь, очнувшись в поезде, сразу понял, что их с Ли Цу бросил У Се. Он постоянно твердил себе, что они лишь использовали друг друга, но в итоге их всё равно бросили. Слова, сорвавшиеся с языка того человека, были лишь уловкой, чтобы завоевать доверие.
«Когда вернёмся, мы можем стать семьёй. Ты будешь моим сыном, и после моей смерти всё моё станет твоим».
В конце концов Чжан Мучэнь решил съездить в горы Чанбайшань, чтобы посмотреть, что же это за место, которое держит в плену всех. Но никто не ожидал, что тот человек в итоге пропадёт в горах Чанбайшань.
Прошло пять лет. Все обыскались его, сходили с ума, думали, что клан Ван уже убил его. Но никто не ожидал, что при новой встрече Чжан Мучэнь изменится.
У Се: никто не говорил мне, что у меня появился брат.
Ван Толстяк: появился ещё один ребёнок, о котором нужно заботиться.
Чжан Цилин и клан Чжан: такой маленький детёныш цилиня, боже мой, клан Ван, вы не люди!
Ли Цу и остальные: мы же договаривались на фруктовую компанию на всю жизнь, как ты мог нас бросить?
Чёрный Слепец: ваш слепой слепец так устал тебя искать, дайте немного денег за труды, малыш.
Глава клана Се: спасибо тебе.
Глава 1. Начало истории есть её конец
Первое: я всего лишь маленький автор, пишущий из любви к делу. У меня нет больших талантов, чтобы угодить всем. Поэтому те, кому не нравится, могут уйти, не нужно ранить автора и не нужно ругать персонажей его произведений, кроме злодеев.
Второе: любовной линии нет. Я новичок и могу не справиться с масштабом повествования, но произведение ориентировано на семейные узы и дружбу (это важно). Если хотите, можете шипперить.
Третье: приветствуются активные напоминания автору об ошибках. Увижу — исправлю. Спасибо (◕‿◕). Если считаете сюжет неправильным, можете указать. Если я не отвечу, значит, это намёк (задел на будущее). Но если я ответил, а исправить не могу, вам придётся очистить свои мозги.
Четвёртое: если будут дела, я предупрежу о перерыве. Если дел нет, буду выкладывать главы регулярно. Не беспокойтесь о внезапных паузах. Если никто не будет читать, буду считать, что это исполнение маленького желания стать автором.
Пятое: предупреждение о нарушении канона (Out Of Character). Также будут изменены некоторые временные линии, включая возраст персонажей (кто именно — догадайтесь сами).
Ладно, хватит болтовни, пора сдавать свои мозги. Начинаем чтение, прошу вашей любви. В первой главе сюрприз.
— Чай, напитки, минеральная вода, кому купить? — проводница медленно толкала тележку по слегка шумному вагону. Молодой человек на нижней полке слева медленно открыл глаза. Поняв, где находится, он инстинктивно сел и огляделся в поисках чего-то. Он уже почти надел обувь и собирался встать, когда дверь открылась.
— Ты проснулся. До станции ещё час. Здесь есть лапша быстрого приготовления.
Вошедший был одет в чёрный горный костюм, с алыми губами и белыми зубами — настоящий красавец. Однако из-за бесстрастного выражения лица он казался отстранённым. Войдя, он сел на другую койку, опёрся на поручень и уставился в окно.
Ли Цу, который только что расслабился, увидев знакомого, в следующую секунду, услышав сказанное, нахмурился:
— Что с тобой, Апельсин? Почему у тебя такой ужасный вид? Где У Се?
Чжан Мучэнь молчал, но Ли Цу быстро прочёл ответ в его молчании.
Их бросил У Се. Тот, кто говорил, что возьмёт их домой, никогда не имел в виду их.
Ли Цу застыл на месте, выражение его лица говорило о неспособности принять этот факт. Повернувшись к окну спиной к Чжан Мучэню, через десять с лишним минут он спокойным голосом спросил:
— Куда мы прибудем через час?
Чжан Мучэнь понял, что тот уже взял себя в руки.
— Пекин. Съешь хоть немного. Я позвонил Су Ваню, они с Ян Хао встретят нас.
Сказав это, он замолчал, глядя на быстро мелькающие за окном пейзажи. В вагоне стало тихо.
Чжан Мучэнь знал, что Ли Цу сейчас нужнее всего тишина.
Он проснулся всего на два часа раньше Ли Цу. Оглядевшись после пробуждения, он сразу ясно понял, что их с Ли Цу бросил тот мужчина. Ему понадобилась всего минута, чтобы принять факт того, что они находятся в поезде.
Пошарив в кармане, он нашел двести юаней, засунутые туда неизвестно кем. Собравшись с духом, он вышел купить еды у проводницы и заодно разузнать, куда идёт поезд. Благодаря смазливой внешности и сладкому языку, Чжан Мучэнь быстро получил ответ: это поезд до Пекина, он в пути уже более шести часов, и до станции остался ещё час.
Затем он одолжил телефон и позвонил Су Ваню в Пекин, сообщил, что они в порядке. Узнав, что они возвращаются, Су Вань сразу сказал, что они с Ян Хао придут встречать. Вернувшись, Чжан Мучэнь принёс апельсин — знак горячей любви одной женщины-проводницы.
Очистив апельсин, он не забыл оставить дольку для Ли Цу. В голове всплыли слова, сказанные ему тем человеком:
— Когда вернёмся, ты, парень, с твоей успеваемостью и внешностью, я так и быть сделаю тебя своим крёстным сыном. Мой второй дядя наверняка тогда перестанет торопить меня с женитьбой.
Услышав это тогда, он хоть и возразил словами: «У Се, ты больной?», но в душе проникся некоторым ожиданием. Было ли это ожиданием? Неизвестно. В любом случае, это оказалось ложью.
В эти два часа он лёжа вспоминал многое из прошлого. В конце концов в памяти то и дело всплывали эти слова. Он усмехнулся.
— Даже хуже, чем с Гарри Поттером. Его крёстный хоть и умер, но слова говорил искренне. А ты, У Се, просто болтаешь языком.
В этот момент слеза скатилась по уголку глаза и затерялась в волосах. Он поднял руку, чтобы закрыть лицо, хотя вокруг никого не было.
— Изначально мы просто использовали друг друга. Зачем же я принял это за правду?
Прибыв на станцию, два высоких и симпатичных парня всё равно выделялись в толпе. Су Вань и Ян Хао сразу их заметили. Су Вань громко замахал и закричал:
— Сюда! Груша! Апельсин!
Ян Хао, увидев, что на них уже обращают внимание, одной рукой прикрыл лицо, а другой высоко поднял табличку, размахивая ею, чтобы привлечь их взгляд.
Только они вышли из здания вокзала, как Су Вань и Ян Хао налетели на них, хлопая по спинам:
— Отлично, наша фруктовая компания наконец-то воссоединилась! Вы даже не представляете, как мы с братом Хао за вас волновались…
Не успел он договорить, как Ян Хао ущипнул его за рот:
— Всё, тише. Что есть — расскажем, когда вернёмся.
Ян Хао с первого взгляда понял, что у Ли Цу настроение не очень, хоть тот и улыбнулся при виде их. К тому же здесь было много людей, поэтому нужно было пресечь болтовню Су Ваня на корню.
Было видно, что Ли Цу действительно не в духе: обычно болтливый Су Вань, сев в машину, замолчал, только поглядывал на них своими большими глазами. Этот виноватый вид было так неловко, что даже сам Ли Цу не выдержал, отпил воды, прочистил горло и сказал:
— Хватит смотреть. Что было, я расскажу, когда вернёмся.
А Чжан Мучэнь подпёр голову рукой и смотрел в окно, размышляя, чем заниматься дальше. Пекин такой большой, всегда найдётся место и для него. С этого момента он, возможно, больше никогда не увидит того человека.
Ветер свистел, врываясь в окно. Водитель ехал быстро, шум заглушал его напев.
Ветер свистел…
— Я говорю, Тяньчжэнь, ты вот так просто отправил этих двух пацанов обратно? — Толстяк, лузгая семечки и бросая шелуху в пакет, вытянул голову, чтобы посмотреть на переднее пассажирское сиденье.
— Ага, а что? Ещё я попросил Сяо Хуа подсунуть им двести юаней, чтобы не померли с голоду в поезде. — У Се повернулся, приподнял бровь, жуя семечки, отобранные у Толстяка.
— Цок, Тяньчжэнь, ну ты и подлец, — Толстяк, не дождавшись от У Се желаемой реакции, скривился и пошутил, а затем снова сел на место.
— Всё, Толстяк, хватит жрать, оставь и Сяогэ. — У Се не стал отвечать на эту тему, повернулся и полез за снедью к Толстяку. Толстяк отлично знал, то ли он это Сяогэ оставляет, то ли сам хочет съесть.
— Ладно, ладно, здесь ещё есть, не отнимай. У кого это ты научился?
Они препирались из-за такого маленького места. Водитель чуть не начал выписывать змейку.
— Ну всё, Третий Молодой Господин, сидите смирно. На переднем пассажирском сиденье для вас тоже есть еда, не нужно тягаться с Господином Толстяком. — У говорившего над бровью был шрам, голос звучал с улыбкой.
— Панзы, ты ко мне хорошо относишься. А ты, Толстяк, изменился, даже куска мне не дашь. — У Се, воспользовавшись моментом, ответил Толстяку, но, вернувшись на место, есть не стал, только отпил воды.
— Эй, маленький Тяньчжэнь, у тебя язык без костей. Вот выйдет Сяогэ, я ему всё расскажу, — Толстяк прикрыл пакет с семечками рукой. — Я не пойму, Панзы, почему ты помогаешь только Тяню, а не мне? Господин Толстяк тоже хочет бунт!
Панзы потёр уши, измученные голосом Толстяка:
— Господин Толстяк, давайте без фокусов. Ехать ещё часа два, вы бы поспали, набрались сил. Скоро придётся бить этих птицеликих тварей.
Толстяк убрался на заднем сиденье и лёг:
— Ладно, слушаемся нашего господина Панзы. Через час Господин Толстяк устроит этим проклятым птицеликим потасовку на триста раундов!
У Се тоже откинул спинку сиденья, надел маску для сна, набираясь сил. Впереди их наверняка ждёт ещё одно серьёзное сражение.
Панзы взял рацию:
— Всем ускориться!
— Вас понял!
— Вас понял!
Наконец забрали Сяогэ. Толстяк на заднем сиденье безостановочно пичкал его снедью, У Се рассказывал Сяогэ о месте, где они планируют поселиться на покое. Говорил он негромко, но так, чтобы все в машине слышали. На лицах у всех была улыбка. Когда Чжан Цилин наелся, он отказался от еды, которую Ван Толстяк совал ему прямо в рот, надел капюшон и лёг спать.
История Песчаного моря закончилась здесь. Всё постепенно налаживалось. Об остальном никому не хотелось думать.
Столица, дом Су Ваня.
После ужина они вчетвером сидели на диване и слушали рассказ Ли Цу об их с Чжан Мучэнем приключениях в клане Ван.
Когда рассказ закончился, Су Вань с опаской посмотрел на обоих. После этого повествования лицо Груши снова потемнело. Зато Апельсин смотрел в пол, и выражения его глаз было не разобрать.
— Вот оно что. И что вы с Грушей теперь будете делать?
Повисла тишина. Ян Хао зыркнул на Су Ваня и кашлянул:
— У меня с учёбой не очень, продолжать учиться — только деньги на ветер пускать. Поэтому я планирую заняться кое-какими делами.
Он не уточнил, но все поняли, что это за дела.
Ли Цу и Су Вань сказали, что пойдут на повторное обучение и будут сдавать экзамены заново, и Ли Цу с Су Ванем не хотят возвращаться к той спокойной жизни. Что касается экзаменов, то, как выразился сам Ли Цу:
— Я пережил обучение, где жизнь висела на волоске, в клане Ван, и теперь боюсь ЕГЭ?
Высказав свои соображения, все трое посмотрели на Чжан Мучэня.
— А ты, Апельсин? Пойдёшь с нами? — спросил Ли Цу.
Тут встрял Су Вань:
— По-моему, за Апельсина можно не беспокоиться меньше всего. Его ещё до окончания первого полугодия одиннадцатого класса взяли на факультет истории Университета Цинхуа и Пекинского университета, сразу в магистратуру. Чтобы Апельсин не передумал, профессора не только пообещали освободить от платы за обучение и гарантировать стипендию, но ещё и подарили целую машину исторических артефактов.
— Вы бы видели! Их было так много, что в общежитии не поместились, да и ключей от твоего дома у меня не было, так что пришлось оставить в старом складе.
Говоря это, он даже встал.
— Кстати, Апельсин, раз ты вернулся, куда планируешь деть те вещи?
Чжан Мучэнь зевнул, без малейшего напряжения или ожидания от обсуждения будущего.
— Спасибо. Пусть пока полежат там. Как будет время, я их заберу. А насчёт остального… я больше не хочу в это ввязываться. Пусть всё будет так.
Когда он замолчал, трое не ожидали от него такого. Ли Цу кивнул:
— Верно. Если бы тебя не втянули в это насильно, ты бы жил гораздо лучше сейчас. Не ввязываться — так не ввязываться. Мы же братья. Если что — говори.
Су Вань тоже согласился. Вспомнив, как классный руководитель и директор звонили ему и Ян Хао каждые три дня, чтобы узнать о состоянии Апельсина, он понял, что те времена были невыносимы. Каждый раз приходилось ломать голову, придумывая отговорки, и это было сложнее, чем придумывать, как прогулять уроки.
Чжан Мучэнь впервые за последние два дня улыбнулся, но не стал поправлять «факты», о которых говорил Су Вань.
— Хорошо. Может, в будущем мне и правда придётся жить на твоём иждивении.
Су Вань и Ян Хао положили руки ему на плечи:
— И на нашем тоже, гений. Мы же знаменитая на всю округу «фруктовая компания».
Чжан Мучэнь тут же поправился:
— Тогда я, ваш император, буду полагаться на вас, мои верные подданные.
Ли Цу взял пиво со стола и открыл каждому по банке.
— За нас! Пусть у всех будет блестящее будущее!
— За блестящее будущее!
Глава 2. Чанбайшань, я еду
С тех событий прошло уже несколько месяцев, но иногда кажется, что всё это случилось в прошлой жизни, хотя помнится так, будто было вчера.
В день, когда объявили результаты экзаменов, Ли Цу и остальные позвали Чжан Мучэня вместе отметить. В конце концов, Ли Цу набрал аж 666 баллов. Говорят, классный руководитель, узнав об этом, решил сделать из него классический пример «блудного сына» и рассказывать о нём каждому новому поколению учеников.
— За нас!
Ли Цу, ой, теперь его уже нужно называть Седьмой Господин Ли. За несколько месяцев Ли Цу и остальные сильно изменились. По сравнению с другими только что окончившими школу выпускниками, в их взглядах появился особый «дух улиц». Особенно у Ян Хао, который, по слухам, недавно колесил по Юго-Восточной Азии. Насколько знал Чжан Мучэнь, они втроём и старая организация У Се образовали новую Девятую Дверь.
— Апельсин, если бы мы сами тебе не написали, ты бы и не подумал с нами поговорить, — ныл Су Вань, прижимаясь к Чжан Мучэню и запихивая ему в руку несколько шашлычков.
Ян Хао, кивая, тоже положил рядом несколько его любимых:
— Ешь побольше. Ты похудел.
Ли Цу усмехнулся:
— Вы хоть мне несколько штук оставьте! Что, такие голодные? — В этот момент ему было не до поддержания репутации Седьмого Господина Ли на людях, он повернулся и крикнул хозяину:
— Хозяин, повторите ещё раз по меню!
Хозяин смотрел на возящихся четверых юношей, особенно на того, кто был в центре внимания. Они принесли немало выручки его заведению — многие девушки заглядывались в их сторону.
— Сейчас будет!
«Повезло», — думал хозяин, жаря шашлык, и его улыбка передавалась каждому вокруг.
— Но если серьёзно, Апельсин, с тех пор как ты поступил в университет раньше нас, мы видимся всё реже. Говорили же, что в университете будет легче? — Су Вань надул губы и буркнул.
Юноша, которого он упрекал, жевал шашлык:
— Это всё враньё, — жуя-жуя, — на нашем факультете всего два студента, один уже подумывает перевестись, поэтому профессор за мной следит особенно, — жуя-жуя, — хотя я на первом курсе, но обучение почти как в интернате, за день и в телефон-то толком не заглянешь…
Опасаясь, что он подавится, Ли Цу открыл бутылку воды и протянул ему. Услышав о такой загруженной студенческой жизни, он невольно задумался о выборе своего будущего учебного заведения.
— Сегодня я с трудом выпросил выходной, чтобы выбраться. А ты ещё и жалуешься. Не дам тебе есть! — Чжан Мучэнь приподнял бровь и вместе с Ян Хао забрал еду, стоявшую перед Су Ванем.
— Эй! Нет, я больше не буду! Брат Хао~ Апельсин~ — Су Вань захлопал глазами, пытаясь тошнотворным способом вернуть себе всё своё.
— Жуй давай!
Ли Цу передёрнул плечами от набежавших мурашек и положил на стол связку ключей, пододвинув их к юноше.
— Это тебе.
Ян Хао и Су Вань замедлили жевать, уставившись на Чжан Мучэня. В их взглядах читалась надежда, что он примет подарок.
— Ты ещё несовершеннолетний и не можешь получить права, так что я заменил подарок. Эта квартира — по соседству с нами…
Ли Цу пил пиво, не договаривая остальное.
На самом деле перед встречей все трое нервничали. С тех пор как всё закончилось и жизнь вошла в нормальное русло, Ян Хао занялся контрабандой в Юго-Восточной Азии, и на этом пути были конфликты, руки были в крови, в глазах было больше всего жестокости. Су Вань выбрал медицину. Ли Цу за несколько месяцев стал известным в определённых кругах Седьмым Господином Ли. Разве могло такое случиться без поддержки У Се и его команды? Ли Цу понимал, что это своего рода компенсация. Обе стороны знали об этом, но не встречались.
Кроме Чжан Мучэня. Вернувшись, он ушёл в университет и полностью вырвался из этого водоворота. Несколько месяцев все были заняты, но хотя бы изредка писали сообщения и виделись. Кроме Чжан Мучэня — от него были только сообщения, да и те редкие.
Иногда они думали: не значит ли его «не лезть в это» и то, что он не хочет иметь с ними дела? Ведь если бы у Чжан Мучэня не было такого чувства ответственности, он бы не ввязался в эту ерунду и не увидел бы смерть. Чувство вины у Ли Цу было не меньше, чем у У Се.
В мирное время люди редко видят смерть. Но за те несколько месяцев это стало обычным делом.
Теперь, когда появился шанс вернуться к нормальной жизни, не перестанет ли он отвечать на сообщения, если бы не их братство, скреплённое кровью?
Под их напряжёнными взглядами Чжан Мучэнь взял ключи, посмотрел им в глаза и серьёзно ответил:
— Хорошо. Тогда я поставлю свои памятные артефакты в той квартире. Держать их на складе неудобно. Что касается сообщений, я действительно очень занят, отвечаю только по субботам.
В следующую секунду он снова начал дурачиться:
— Если я, ваш император, буду несвоевременно просматривать доклады, прошу вас, мои верные подданные, быть снисходительными.
Все трое выдохнули. Главное, что он согласился и продолжает с ними общаться.
Су Вань нарушил тишину, протянув каждому по несколько шашлычков:
— Лишь бы Ваше Величество с нами связались. Ешьте побольше, если мало — скажите, сегодня Груша угощает.
Ли Цу:
— Завтра я пришлю людей перевезти те вещи. Квартиру купили уже с отделкой. Если захочешь что-то изменить — скажи мне.
— Хорошо. Я не буду стесняться.
Юноши веселились, выделяясь в шумной толпе.
Всё это видел Чёрный Слепец, сделавший несколько снимков с разных ракурсов.
— Малой, а ест он вкусно.
Увеличив кадр, он мысленно похвалил своё мастерство фотографа. А то! Выйдя из интерфейса, он набрал номер.
— Ну что, ученик, я тебе скинул. Остаток за работу обязательно