Ночь сгустилась чернильной мглой, тяжелые тучи нависали так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. В глубине облаков внезапно вспыхнул ослепительно-белый свет, словно открылся глаз огромного зверя, мгновенно разорвавший тьму! Следом с небес прокатился глухой, давящий грохот, будто каменная глыба перемалывала сердце, всё ближе, всё громче!
Грохот!
Молнии бешено метались в тучах, вспыхивая и гася, и каждое их мерцание выхватывало из мрака бледные, как у призраков, лица людей во флигеле. Сокрушительная сила, что копилась там, заставляла волоски на теле Ян Сяоюя вставать дыбом, а душу — сжиматься от ужаса.
— Конец, конец, конец... — эти три слова отчаянно, безнадежно вопили в его сознании. Вчерашняя небесная молния едва не убила его, а сегодня он тяжело ранен, внутренности разрываются, на левом плече глубокая рана до кости — чем он будет защищаться? Так называемое сопротивление перед лицом истинной небесной мощи — что бумага!
Ему уже чудилось, что в следующую секунду пурпурная молния, раздирающая небосвод, точно ударит в этот маленький флигель и обратит в пепел и его, никчемный котел, и ту крупицу тепла и надежды, что он только начал ощущать в этой жизни!
...................................
Западная часть города, заброшенный храм земного божества.
Черная тень, словно побитая собака, спотыкаясь, толкнула полуоткрытую дверь храма и ввалилась в запыленное, затянутое паутиной помещение. Это был тот самый главарь, что едва унес ноги из резиденции Ян. Грудь его была вмята, изо рта непрерывно сочилась кровавая пена с кусочками внутренностей. Казавшийся небрежным удар ладони Ян Гэня таил в себе скрытую силу, едва не раздробившую его сердечный меридиан.
— Кхе-кхе... Господин! Господин Ли! — Ночная Сова, зажимая грудь, хрипло позвал, и голос его эхом разнесся по пустому храму. — Мы оплошали! В клане Ян... в усадьбе Янов оказался крепкий орешек! Тощий старик... бездонный! Братья... братья, похоже, все полегли! Скорее... доложите хозяину, нужно все обдумать... кх!
Его крик оборвался.
Из тени обветшалого алтаря медленно вышел некто. На нем был темно-пурпурный парчовый халат, скроенный по фигуре, у пояса висела искусно вырезанная подвеска из белого нефрита, отливавшая теплым блеском в тусклом свете. Лицо его было красивым, но в чертах застыла мрачная, холодная надменность. В руке он вертел черный как смоль, матовый кинжал, подошвы сапог бесшумно ступали по толстому слою пыли.
А рядом с алтарем на полу лежало тело. Это был тот самый господин Ли, его начальник. Горло было аккуратно перерезано, кровь залила пыль под ним, глаза застыли в предсмертном изумлении.
— Господин... Ли?! — его сотрясла крупная дрожь, холод ударил от пяток в макушку, страшнее, чем боль в груди.
Он, мелкая сошка, хоть и не знал, кто на самом деле стоит за ними, смутно догадывался, что это какой-то важный человек из столицы Цзинду. А нефритовая подвеска на поясе пурпурного была знаком теневого стража при том господине.
— Теневой... господин страж! — он бухнулся на колени, забыв о боли в груди, и ударился лбом об пол, голос его исказился от ужаса. — Ваш подчиненный... ничтожество! Клан Ян...
— Ничтожество? — перебил его пурпурный, голос негромкий, но с ледяным, удушающим давлением, будто змеиное жало лизало нервы Ночной Совы. — Не просто ничтожество! Совершенная тупость!
Пурпурный медленно подошел к нему, сверху вниз глядя на дрожащего неудачника без тени жалости — только крайнее отвращение и ледяная жажда убийства.
— Кто дал вам, псам, смелость самовольно тронуть клан Ян? Забирать людей нужно было до того, как та женщина войдет в клан Ян! — голос пурпурного внезапно стал резким. — Старый Ян Етин ранен, искалечен, но не мертв! Его убийственная аура еще не рассеялась! Даже если от клана Ян осталась одна скорлупа, это фигура на доске хозяина, которую пока нельзя трогать! Вы своим шумом вспугнули змею! Если клан Ян насторожится, или другие заинтересованные лица учуют запах и обратят внимание раньше времени, это сорвет план хозяина...
Пурпурный чуть наклонился, черный кинжал ловко крутанулся в пальцах, излучая скрытый холод, который пугал больше любого острия.
— Скажи мне, — голос пурпурного походил на ледяной ветер из преисподней, — ваши жалкие жизни закроют дыру, которую пробило раскрытие плана хозяина?
Вернувшийся главарь теперь трясся как осиновый лист, холодный пот смешивался с кровью, пропитывая спину. Он понял и пожалел!
Раньше он предупреждал господина Ли и остальных, что не стоит нападать, когда человек уже добрался до клана Ян!
А еще пожалел, что он, отчаянный головорез, думал о верности и профессиональной этике! Надо было сразу сбежать после провала задания, а не возвращаться с докладом!
Какой это доклад? Он пришел на смерть!
— Господин! Пощадите! Пощадите, господин! Ваш подчиненный осознал вину! Я... — он обливался слезами и соплями, бессвязно умоляя, страх смерти пересилил все.
— Осознал? — уголок губ пурпурного скривился в холодной усмешке. — Поздно.
В то же мгновение черный кинжал в его руке пришел в движение.
Ни звука, ни блика — лишь молниеносная траектория, слившаяся с тьмой, словно смертельный удар змеи!
Человек почувствовал лишь легкий холодок на шее, будто укусил комар. Он чуть повернул голову и увидел, что весь мир в его глазах перевернулся и завертелся...
Голова слетела с плеч, и только обрубок, из которого хлынула кровь, остался стоять на коленях.
Перед тем как сознание окончательно угасло, он услышал ледяной, лишенный человеческих чувств шепот пурпурного, словно погребальный звон:
— В следующей жизни запомни, смотри в оба, не создавай хозяину проблем. В шахматную партию шестого принца нечего лезть таким червям, как вы.
Огонь дотла сжег и без того ветхий храм. Две никому не нужные фигуры исчезли, словно их никогда и не было, даже имен не оставив...
...................................
Резиденция Ян, флигель.
Грохот!
За окном в облаках клубилась и копилась сила, давящая на всех своей мощью, будто в следующий миг обрушит на мир уничтожение.
Наступил час крысы. Ян Сяоюй уже не питал надежды. Но вместо страха и печали в душе появилось облегчение.
С того момента, как он провалил попадание, стоило понять, что судьба в этой жизни не будет спокойной и безопасной...
Он слегка пошевелился, собираясь найти предлог выйти из комнаты — наказание все равно не избежать, зачем впутывать остальных?
Но тут в сознании Ян Сяоюя внезапно, без предупреждения, четко прозвучал ледяной механический голос:
— Внезапное задание: уничтожить вторгшегося врага.
— Статус: выполнено.
— Идет расчет наград...
— Поскольку хозяин (Лю Мэнъянь) возглавил операцию по зачистке и достиг конечной цели, выполнение задания признано успешным.
— Награда: конституция +20 (конституция котла +4), предрасположенность +20 (предрасположенность котла +4), талант +20 (талант котла +4), баллы обмена +300.— Обнаружено, что котел выдержал смертельный удар и успешно контратаковал во время задания: дополнительная награда: сопротивление +15, конституция +10.
Только что накопленное настроение сбилось этим неожиданным известием. Мгновение назад Ян Сяоюй восхищался собственным благородством, а теперь, когда поток прервался, он обмяк и повалился на постель.
— Неужели получилось?! — наконец-то выйдя из оцепенения и не веря в реальность спасения, Ян Сяоюй все еще не мог поверить, что это правда.
Когда раньше Лю Мэнъянь и Ян Гэнь вместе сражались с врагами снаружи, он понял из оповещений системы, что для выполнения этого задания не обязательно, чтобы Лю Мэнъянь действовала лично — достаточно результата.
Иначе тех, кого убил дядя Гэнь, не стали бы засчитывать.
Итог системы подтвердил его догадки.
Тогда он с облегчением выдохнул.
Но, узнав от дяди Гэня, что один сбежал, он впал в отчаяние.
Однако этот сбежавший счастливчик-неудачник в итоге любезно умер сам до часа крысы!
Вот это добрый человек!
Может, дядя Гэнь ударил слишком сильно, и тот не выжил?
Сейчас Ян Сяоюй не было времени думать, как именно тот умер, — главное, умер вовремя!
Сияние, подобное дракону в облаках, начало рассеиваться, как только система объявила о выполнении задания, и вскоре исчезло совсем.
Хотя черные тучи еще не разошлись, заслоняя лунный свет, давящая, пугающая аура исчезла без следа.
— Кх... — Ян Сяоюй резко открыл глаза и сильно закашлялся, жадно хватая ртом воздух, словно его выдернули из пучины утопления. Холодный пот мгновенно пропитал его нижнее белье, смешиваясь с запахом крови и послетравматической слабостью, и он не мог сдержать дрожи.
Лю Мэнъянь подумала, что его раны ухудшились, и поспешно приложила руку к его запястью, одновременно вливая истинную ци для лечения.
Ян Гэнь тоже поспешно подошел, прижал ладонь к спине Ян Сяоюя и направил свою ци.
Даже Шуанъэр, все еще не оправившаяся от страха, подошла, беззвучно плача, закрывая рот рукой, с беспокойством и болью в глазах.
Чувствуя себя окруженным такой заботой после спасения, Ян Сяоюй согрелся теплом. Он хотел что-то сказать, но эмоции, резко взлетевшие и упавшие, сломили его тяжело раненное тело, и он потерял сознание.
На следующее утро, пробуждаясь от сна, Ян Сяоюй почувствовал ноющую боль.
Повернув голову, он увидел прекрасное лицо Лю Мэнъянь совсем рядом — видимо, она просидела так всю ночь.
Рядом было милое личико Шуанъэр, на котором еще не высохли следы слез — видимо, она и во сне плакала. То ли беспокоилась о нем, то ли сильно испугалась прошлой ночью.
Слабость и боль отступили перед красотой, открывшейся его взору.
В утреннем свете разная красота госпожи и служанки радовала глаз Ян Сяоюя, и он невольно потянулся рукой к нежной щеке Лю Мэнъянь.
— Гэньцзы! Юйэр! — раздался старческий, тревожный голос Ян Етина, разрушивший всю тишину.
Следом дверь флигеля распахнулась. Старый господин сидел в кресле-каталке, лицо его было бледнее и утомленнее, чем при отъезде. В глазах горели тревога, страх и не скрываемая ярость — словно дикий зверь, готовый в любой момент сорваться.
— Дедушка... — Ян Сяоюй, видя деда, который, казалось, еще больше постарел, почувствовал обиду, страх, вину и растроганность. Голос его дрогнул.
Ян Етин, только вернувшись в усадьбу и узнав о ранении внука, сразу же поспешил сюда.
Его взгляд задержался на залитом кровью плече и бледном лице Ян Сяоюя. Пламя в глазах разгорелось еще ярче, но голос стал спокойным. Низким и ровным тоном он спросил у Ян Гэня, который шел за ним:
— Что случилось?! Я отлучился всего на миг! В усадьбу ворвались какие-то ничтожества?! Едва Юйэр очнулся, как на него свалилась такая беда! Ян Гэнь! Как ты смотрел?!
Ян Гэнь тут же опустился на колени и хриплым голосом, полным вины и серьезности, ответил:
— Господин, гневаться изволите! Старый недостоин! Всего было девять разбойников — все мастера сосредоточения духа. Они проникли ночью и направились прямиком к двору молодого господина! К счастью, молодая госпожа была начеку, и мы с ней вдвоем уничтожили всех нападавших! Но молодой господин... — он взглянул на Ян Сяоюя и не закончил.
— Девять смертников? Прямо к двору Юйэра? — брови Ян Етина сошлись в узел, в глазах сверкнул холод. Он с силой хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, издав глухой звук. — Хм! Видно, кому-то не терпится! Хотят вырвать корни, уничтожить все следы!
Ян Сяоюй, услышав это, понял, что дед думает, будто цель была в клане Ян и его, дурачка-внука. Взглянув на проснувшуюся Лю Мэнъянь, которая как раз смотрела на него, Ян Сяоюй быстро подумал и не стал говорить об истинной цели тех людей.
Ян Етин посмотрел на Ян Сяоюя с болью и решимостью:
— Юйэр, ты настрадался! Здесь больше нельзя оставаться! Раз уж эти твари взяли тебя на прицел, ждать дальше — только продлевать беду!
Он перевел взгляд на Лю Мэнъянь и твердо сказал:
— Внучка, я уже обещал тебе, что мы можем переехать всей семьей. Теперь самое время поднять этот вопрос. Завтра... сегодня... нет, давай сейчас же обсудим, куда перебираться, и выдвинемся как можно скорее.
— Все в воле дедушки... — в глазах Лю Мэнъянь мелькнул огонек, она слегка поклонилась и тихо ответила.
А Ян Сяоюй вытаращил глаза.
Потому что механический голос зазвучал снова.
— Открыта серия заданий.
— Переезд всего клана в Фаньчэн.
— Срок: один месяц. Клан Ян должен завершить переезд в Фаньчэн.
— Наказание за провал: случайное лишение пяти чувств на три дня.
Боль в теле, казалось, усилилась. Ян Сяоюй не осмелился даже думать о своих чувствах.
Ёлки-палки...
Я же еще раненый!
Дадут ли мне вообще жить?!