У Се машинально заглянул в машину и только тогда осознал, что внутри действительно много места.
— Это даоские техники?
Се Танжоу нахмурила красивые брови, озадаченная.
— Я и сама не знаю. Учитель преподавал мне слишком много всего, но какая разница, что это? Всё равно полезные вещи.
В глазах Се Юйчэня промелькнуло беспокойство. Жоуэр оказалась настолько наивной, что так запросто выставляет это на всеобщее обозрение.
Се Юйчэнь взглянул на Чжан Цилина, тот слегка кивнул. Се Юйчэнь посмотрел на У Се, который с аппетитом ел. У Се понял намёк Хуа.
— Хуа, не волнуйся, я буду нем как рыба, никто не узнает.
Се Танжоу улыбнулась, наблюдая за этой сценой.
— Когда брат поёт в опере, у него, наверное, очень гибкое тело? Можно потрогать?
От этих слов Се Танжоу трое присутствующих уставились на неё. Се Юйчэнь тоже опешил, с недоумением глядя на сестру.
— Жоуэр.
Се Танжоу кашлянула, смущённо выдавая свои пристрастия.
— Брат, я просто люблю красивых. Ты тоже очень красив. Посмотри на этих двоих, Цинфэн и Цинъу — разве они не прекрасны?
Се Юйчэнь ещё в начале заметил этих двоих. Оба были выдающейся красоты, не уступали Чжан Цилину, но по характеру более спокойные.
— Кто же не любит красавцев? Я ещё раньше думала: когда заработаю денег, заведу себе десяток парней-моделей.
Чжан Цилин, жевавший мясную лепёшку, замер на мгновение и уставился глубоким взглядом на Се Танжоу. Се Танжоу почувствовала, что на неё смотрят, обернулась — это оказался Чжан Цилин. Под таким пристальным взглядом ей стало немного неловко, но она с вызовом заявила:
— А что, нельзя? Мужикам можно иметь по три жены и четыре наложницы, а женщинам нельзя?
Се Юйчэнь, услышав это, чуть не рассмеялся от злости. Откуда у сестры такие мысли?
— Жоуэр, а если тебя обманут?
Се Танжоу махнула рукой:
— Не обманут. Цинфэн и Цинъу меня защитят.
Се Юйчэнь уже готов был взбеситься.
— Жоуэр!
Се Танжоу поняла, что брат действительно рассердился, обиженно опустила голову, но тут же снова взглянула на него.
У Се, который до этого злился, увидев такое выражение лица Се Танжоу, не смог сдержать сочувствия.
— Хуа, говори спокойно, зачем так резко? Жоуэр, ты…
Се Танжоу снова подняла голову, сделала плачущее лицо, а затем озарилась яркой улыбкой. Её озорной вид не укрылся от троих.
Се Юйчэнь беспомощно улыбнулся. Он-то думал, что она правда расстроилась, но нет — она просто милая и игривая.
— Жоуэр.
Се Танжоу заметила, что Чжан Цилин больше не сверлит её взглядом, и почему-то почувствовала облегчение.
— Я поняла, брат. Я же ничего плохого не сделаю. К тому же я только смотрю.
Се Юйчэнь:
— Жоуэр, ах ты.
Се Танжоу хихикнула и положила голову на плечо брата.
— Я же знала, что ты самый лучший.
Се Танжоу снова достала два браслета и протянула их Чжан Цилину и У Се.
— Эти два браслета вас защитят, а ещё не пропустят внутрь никакую нечисть. У Се-гэ, а с тобой что-то не так, лекарственный человек?
Се Танжоу приблизилась, понюхала, почувствовала какой-то запах и отодвинулась на несколько шагов, пока не села рядом с Чжан Цилином.
— Лекарственный человек? Кто-то изменил тебе судьбу.
У Се остолбенел:
— Лекарственный человек? Изменение судьбы?
Се Танжоу не успела объяснить.
Цинфэн:
— Госпожа, приехали.
Се Танжоу:
— Я уже устала сидеть в машине, выходим быстрее.
Се Танжоу нетерпеливо открыла дверцу и вышла, но, подняв голову, увидела прямо перед собой большую чёрную крысу и испугалась.
— Что это за хрень?
— Я не хрень, я человек. Если ты так, Слепой, я обижусь.
Се Танжоу пригляделась повнимательнее и застыла на несколько секунд.
На нём была чёрная куртка, чёрные брюки, на лице — чёрные очки. На губах играла неопределённая улыбка, создавая впечатление легкомысленного человека, но в нём чувствовалась некая аристократичность.
Се Танжоу склонила голову, разглядывая его.
Увидев, как открывается дверца машины, Хэй Сяцзы заметил выходящую красивую девушку. Его сердце забилось чаще; он поспешил ей навстречу, но, к своему удивлению, напугал её.
— Ты — Хэй Сяцзы?
Се Танжоу внимательно посмотрела на него.
— Брат, посмотри. Если я говорю, что люблю красавцев, то таких, как он. Плохой парень, легкомысленный.
Се Танжоу погрузилась в мечты, закрыв лицо руками.
— Представить себя его девушкой — вау!
Лицо Се Юйчэня потемнело, он оттолкнул Хэй Сяцзы.
— Жоуэр, этот Хэй Сяцзы — большущая чёрная крыса, держись от него подальше.
Хэй Сяцзы, впервые увидевший ту, что затронула его сердце, не собирался так просто сдаваться.
— Господин Хуа, не надо так. Мы же с вами много лет общаемся.
Се Танжоу неловко улыбнулась, особенно чувствуя на себе два пристальных взгляда, отчего ей казалось, что она сидит на иголках.
— Я просто так сказала, не обращай внимания.
Хэй Сяцзы:
— Ты просто сказала, а я уже принял всерьёз. Не думал, что и Слепому кто-то сможет понравиться.
Се Танжоу стало немного жаль его. Се Юйчэнь свирепо взглянул на Слепого.
— Жоуэр, Цинфэн уже поставил палатку, иди отдохни. Чего торчать на солнце, не жарко?
Се Танжоу отозвалась:
— О, брат, здесь так весело, только солнце печёт. Брат, тебе не кажется, что этот Хэй Сяцзы очень красив? Мне нравится такой тип.
Се Юйчэнь аж кровью плевался от злости. Он сразу видел, что Хэй Сяцзы недобрый человек.
— Красавица, я тебе нравлюсь? Выходит, Слепой тоже привлекателен.
В ясных глазах Се Танжоу мерцала улыбка.
— Хэй Сяцзы, конечно, красив. Брат, Чжан Цилин, У Се — они все красивы, только не мой тип.
Се Юйчэнь сразу понял, какой у сестры покладистый характер. А таких покладистых чаще всего притягивают легкомысленные люди.
Се Юйчэнь проводил её в палатку и встал у входа.
— Хэй Сяцзы.
Хэй Сяцзы снова взглянул на удалявшуюся фигуру и только потом нехотя перевёл взгляд на Се Юйчэня. Вспомнив, что этот человек — его будущий шурин, которого нужно задабривать.
— Господин Хуа, не устали? У меня есть жареный рис с мясом и зелёным перцем, бесплатно.
Се Юйчэнь одним движением смахнул жареный рис на землю.
— Я не ем. Держись подальше от моей сестры.
Се Юйчэнь фыркнул и развернулся, войдя в палатку.
На лице Хэй Сяцзы всё ещё играла легкомысленная улыбка, но за тёмными очками глаза были серьёзны.
— Слепой.
Чжан Цилин пристально смотрел на Хэй Сяцзы, и его намерение было очевидным.
Хэй Сяцзы:
— Немой, ты заинтересовался?
Чжан Цилин не ответил, но его взгляд всё ещё был прикован к палатке.
Хэй Сяцзы ещё раз взглянул на палатку и ушёл.
— Будем соревноваться честно.