Летняя ночь. Тонкий серп луны, словно крючок, висел в небе, и в траве непрестанно стрекотали насекомые.
Одинокая лампа озаряла исхудавшую фигуру, чья тень вздрагивала и покачивалась от мерцания пламени. Ван Шоужэнь склонился над столом, погруженный в глубокие раздумья, но внезапно до него донесся шум из-за полога палатки. Он поспешно встал и вышел наружу. На земле в беспорядке лежали тринадцать трупов. Они были одеты в одинаковую одежду, и даже позы их смерти были идентичны: из уголков рта сочилась кровь, а других ранений не было. Ван Шоужэнь нахмурился, сжал губы и, вздохнув, произнес:
— Это уже в пятый раз. Увы! Есть ли потери среди наших людей?
— К несчастью, погиб мальчик, ухаживавший за лошадьми, — ответил Дао Жэнь с глубоким сожалением. — Храм Безмолвия пришел сюда не ради убийства, а чтобы отравить нас. К счастью, мы вовремя обнаружили это, и беды удалось избежать. На всякий случай я уже отправил Дунцзе и Чжунъи проверить запасы продовольствия и источники воды.
Ван Шоужэнь немного успокоился и заметил:
— Открытого врага легко заметить, а вот скрытых стрел не избежать. Храм Безмолвия действует словно призраки, постоянно нанося удары исподтишка, от них невозможно защититься. Хорошо, что мне удалось заручиться вашей помощью, иначе последствия были бы невообразимы.
Во время этого разговора к ним плавной, неторопливой походкой приблизился Цзянь Чэн, чья длинная борода мягко покачивалась при ходьбе.
Дао Жэнь продолжил:
— Главаря зовут Се Баочжэнь по прозвищу Ядовитый скорпион. Ему удалось воспользоваться суматохой и сбежать. Похоже, нам снова не удалось взять живых свидетелей. Понятия не имею, что за метод использует Храм Безмолвия, но каждый раз, когда мы ловим их людей, они мистическим образом умирают. Даже точки давления не помогают их остановить, так что выведать что-либо решительно невозможно.
Ван Шоужэнь спросил:
— У нас тут постоянно происходят нападения, интересно, что происходит в Аньцине и Хунду?
Дао Жэнь ответил:
— Генерал-губернатор Ян и префект Чжан, находящиеся в Аньцине, действительно подверглись покушениям со стороны Семи предков Ганьнани. К счастью, такие великие мастера, как Князь Войны Му, Мастер Синпу, Даос Цинъян, Мастер поместья Чу, Мастер поместья Ло и Странствующий рыцарь Ао лично выступили в их защиту. Всё обошлось без происшествий, и оба господина остались невредимы. А в Хунду Манью, Три Героя Клана Лю, Лин Фэнцзы, Цинсю и другие современные герои многократно сталкивались с приспешниками Чжу Чэньхао из Учения Увэй, и в этих схватках обе стороны понесли потери.
— Ах! Невинные страдают от бедствий, и это не дает мне покоя. Надеюсь, эта смута поскорее закончится, — Ван Шоужэнь тяжело вздохнул, а затем, словно что-то вспомнив, добавил: — Храм Безмолвия — это не шутки, но у меня смутное предчувствие, что всё увиденное нами — лишь верхушка айсберга. Эта организация устроена куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
— Верно, — подхватил Цзянь Чэн. — Боань, ты что-нибудь слышал о Черном плаще, Мо Яньхае?
Ван Шоужэнь кивнул:
— Чжу Чэньхао восхваляет этого Мо Яньхая, сравнивая его с Черным советником, который помогал императору Юнлэ во время гражданской войны. Этот человек сведущ в искусстве инь и ян, мастерски расставляет войска и строит коварные планы — поистине выдающаяся личность. Неужели этот человек тоже из Храма Безмолвия?
Цзянь Чэн ответил с серьезным выражением лица:
— Хотя Шуйхань формально является главой Храма Безмолвия, на самом деле он подчиняется этому Мо Яньхаю. Согласно разведданным, полученным нашим городом Тяньюань еще в свое время, восстание князя Аньхуа на северо-западе в пятый год правления Чжэндэ также проходило по плану этого Черного советника.
Ван Шоужэнь напрягся:
— Этот Черный советник постоянно подстрекает князей к мятежам. Какова его цель? Есть ли у вас еще какие-либо сведения о нем?
Дао Жэнь покачал головой:
— Этот человек крайне скрытен и действует словно призрак. Мы потратили много сил и ресурсов, изучая его долгие годы, но смогли собрать лишь крохи информации.
Лин Шии, Минь Эрсы и У Шисань со своими отрядами подошли к городам Линьцзян, Гаоань и Линьчуань. Увидев, что те кажутся пустыми, они отправили разведчиков и, убедившись в отсутствии подвоха, легко заняли города. Цзян Саньба во главе армии захватил Цзюцзян и Пэнцзэ, встретив лишь незначительное сопротивление в поселке Нанькан под Цзюцзяном, и одержал легкую победу.
Узнав о радостных вестях, Чжу Чэньхао пришел в восторг и приказал раздать награды. Самолично возглавив основные силы мятежников, он направился прямо к Аньцину.
Когда они достигли района Хуайнин в ста ли от Аньцина, к ним в одиночку вернулся Ян Дуаньбэй. Его волосы были растрепаны, а вид подавлен. По его лицу Чжу Чэньхао уже догадался об исходе, но всё еще питал слабую надежду и спросил:
— Глава культа Ян, что произошло?
Ян Дуаньбэй дорожил своей репутацией и не желал упоминать о поражении, но был вынужден это сделать. С холодным лицом и сухим тоном он вкратце описал происшедшее, не сказав ни слова о Чжань Шифу и Гун Фуцюане.
Лань Тяньфэн и остальные слушали, испытывая тревогу, и, почувствовав неладное, поспешили спросить:
— Глава культа Ян, где наши третий и четвертый братья?
Ян Дуаньбэй раздраженно ответил:
— Они мертвы!
Эти слова прозвучали подобно удару грома среди ясного неба. Лань Тяньфэн, всё еще не оправившийся от старых ран, на месте сплюнул кровью, а остальные четверо побледнели так, что лица их стали словно полотно, и бессильно рухнули на землю, разразившись горькими рыданиями.
Се Чжишань, отличавшийся самым вспыльчивым нравом, не успел еще толком остыть от горя, как его переполнил гнев. Он бросился к Ян Дуаньбэю с криком:
— Кто их убил? Почему ты их не спас?
Ян Дуаньбэй посмотрел на него холодным взглядом и безразлично бросил:
— Какое мне дело до того, живы они или мертвы?
Услышав это, Се Чжишань впал в ярость и готов был броситься на него с кулаками. Чэнь Юэнен и Гао Куайма, хотя и были убиты горем и негодованием, сохранили рассудок и поспешили удержать его, громко уговаривая:
— Пятый брат, успокойся, не делай глупостей!
Се Чжишань выкрикнул:
— Успокоиться? Наши братья погибли, как мне успокоиться? Плевать, Владыка Уцзи он или кто-то из Двух лотосов Чистой земли, сегодня я добьюсь от него ответа!
С тех пор как Ян Дуаньбэй обрел имя, никто не смел указывать на него пальцем, ругаться или называть себя отцом-кормильцем перед ним. Разъярившись, он уже приготовился к схватке, но его остановил Чжу Чэньхао.
Чи Чжунжун помог Лань Тяньфэну сесть в кресло и сказал:
— Пятый брат, третий и четвертый братья — твои кровные братья, но разве они не были братьями и для нас? Мы тоже скорбим об их гибели. Наши чувства ничем не лучше твоих. Но безрассудство только навредит, а не поможет. Оставь гнев до времени, позволь мне расспросить главу культа Ян о подробностях, а потом мы вместе придумаем, как отомстить.
— Что еще тут спрашивать? Этот Ян Дуаньбэй всегда смотрел на нас свысока! Третий и четвертый братья погибли, мы даже их тел не видим, всё это наверняка его рук дело! — Се Чжишань, не унимаясь, перевел гнев на Чи Чжунжуна и закричал: — Ты только и горазд что примирять всех, боишься его мастерства! Это ты, Чи Чжунжун, боишься смерти, а я — нет! Даже если я погибну в схватке, это лишь докажет, что я был верен братству, а умерев, наконец-то воссоединюсь с третьим и четвертым братьями!
— Пятый... — слабо позвал Лань Тяньфэн, пытаясь встать, но не сумел. Будучи старшим среди семерых, он не только обладал высочайшим мастерством, но и нес огромную ответственность, пользуясь всеобщим уважением. Во время прорыва именно он шел впереди всех, пытаясь защитить остальных, и поэтому получил самые тяжелые раны.
Чжу Чэньхао всегда был человеком холодным и расчетливым, его ничуть не заботила судьба Семи предков Ганьнани. Однако великое дело еще не было завершено, и он не мог допустить, чтобы люди разуверились в нем. Состроив скорбную гримасу, он подошел к Се Чжишаню, похлопал его по плечу и утешил мягким голосом:
— Только из-за моей миссии мастера Чжань и Гун пали от рук негодяев. В сердце моем и благодарность, и скорбь! Если это ваша кровавая месть, то это и моя месть тоже. Клянусь перед вами, пятью доблестными воинами, что обязательно выясню истину, покараю врага и восстановлю справедливость, чтобы души братьев Чжань и Гун обрели покой! Если в будущем мне удастся достичь успеха, я построю храм в честь Семи предков Ганьнани, запечатлею ваши заслуги, чтобы потомки вечно чтили их память!
Гнев Се Чжишаня постепенно утих, он вытер слезы и перестал буйствовать. Он был крупным мужчиной с грубыми чертами лица, и теперь, когда по щекам текли слезы, вид его был довольно необычен, что лишь подчеркивало искренность его чувств.
Мо Яньхай все это время холодно наблюдал со стороны. То, о чем Ян Дуаньбэй не хотел рассказывать в подробностях, ему было прекрасно известно. Поскольку дело его не касалось, он предпочел оставаться в стороне, не обращая ни на кого внимания и продолжая потягивать чай.