Лао Чэнь продолжил расспросы:
— Ты знаком с Чжоу Яном?
Сюй Нань кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, словно он говорил о совершенно постороннем человеке:
— Знаком. Я попал в этот временной поток намного раньше него. Когда он только прибыл, то метался как потерянный, приставал ко всем с паролями... «Четное превращается в нечетное»...
Он усмехнулся с оттенком иронии:
— Хоть я и не был особо образован, но в соцсетях сидел и этот мем знал. Как только услышал, сразу понял: еще один неудачник-попаданец.
— Почему же ты не открылся ему? А позже признал Ван Мэйцзяо? — Линь Фань ухватил суть.
Сюй Нань молчал несколько секунд.
— Молодой, затравленный, внезапно получивший невообразимую силу...
— Такие люди чаще всего становятся невероятно высокомерными, смотрят на всех свысока и считают, что в мире нет никого важнее них. Они понятия не имеют, насколько глубока вода на той стороне, и лишь глупо кичатся своей мощью, везде навлекая на себя беды.
— Я слишком многих таких видел. Они думают, что Система — это дар, но не знают, что это всего лишь наживка на крючке. Чжоу Ян... в общем-то, как и другие амбициозные попаданец, не желающие признавать реальность, вступил в Рыцари Славы, ха-ха.
В этом ха-ха не было ни капли веселья, лишь насмешка.
— Могу сказать вам прямо: все, кто стал Рыцарями Славы, погибли от рук Хайводелы.
— Она — Море Истребления, божество убийства и конца. Когда цивилизация, раса или даже целый мир приходят к неминуемому упадку, она является, чтобы положить этому конец собственноручно. Такова её Божественность, таков закон.
Лао Чэнь сделал паузу и уточнил:
— Ван Мэйцзяо говорила, что никто не видел Хай… как её там, дела. Ты её видел?
Сюй Нань кивнул, и в его глазах будто бы промелькнуло нечто невероятно далекое и смутное.
— Видел и в то же время нет. Десятки лет назад... когда я был там. Тогда она еще не звалась Хайводелой, вернее, еще не стала полноценной собой. Даже Хайводела не было её настоящим именем.
— Она очень осторожна. Каждый раз, когда появляется, у неё разные лица. Иногда она торговец с коромыслом, иногда нищий, прячущийся в переулке. Никто точно не знает, как она выглядит, возможно, она и сама забыла свой истинный облик.
— Но у неё есть одна неизменная привычка: она очень любит собирать команды из некромантов.
— Знаете, что из себя представляют некроманты на той стороне?
Лао Чэнь и Линь Фань переглянулись, прочитав в глазах друг друга вопрос, и покачали головами.
— ...Параноидальные, безумные, лишенные всяких моральных принципов, способные в любой момент ударить в спину ради материалов.
— Их не заботит жизнь, они одержимы самой смертью. Они прячутся в самых темных углах, возятся с трупами, вытягивают души, используют живых как материал для экспериментов и Источник скелетов-солдат. Чем сильнее существо, тем больше они любят...
— Сейчас даже смешно вспоминать: они терпеть друг друга не могли, считая извращенцами. Но стоило им объединиться, как ей оставалось только убивать, а некромант тут же поднимал для неё целую армию — сколько погибло, столько он и воскресил...
Он издал сухой смешок, будто поперхнулся пылью:
— Ха-ха-ха... что ж, это был воистину странный дуэт.
— Впрочем, наверное, лишь такие, как некроманты... те, что сами балансируют между жизнью и смертью, манипулируя небытием и существованием, могли вынести исходившую от неё ауру убийства и финала, не погибнув случайно от случайно источаемой ею силы.
Он поднял свои пустые глаза и посмотрел на Линь Фаня и Лао Чэня:
— Такое продолжалось... примерно год или два.
— А позже я больше не слышал новостей о том, чтобы она состояла в группе хоть с одним некромантом. Ни разу.
Он замолчал, и в его глазах впервые сверкнуло нечто похожее на осознание.
— Она должна была... полностью подчинить себе ту неуправляемую энергию.
Это означало, что она, которой когда-то приходилось идти рука об руку со смертью, чтобы сдержать свою силу, выросла до существа, способного целиком контролировать Божественность Истребления.
Ей больше не нужен был изолятор, ибо она сама стала абсолютным центром этого закона.
Ей больше не нужно было маскироваться, ибо она сама стала величайшим воплощением ужаса.
Она излучала уже не неуправляемую энергию, а волю к завершению, которой могла управлять по своему желанию.
Пальцы Лао Чэня сжались на папке с документами, костяшки побелели. Он задал самый тяжелый вопрос:
— Можешь ли ты подтвердить, что Хайводела — тоже попаданка?
Он не произнес вслух то, о чем подумал: если Хайводела тоже попаданка, если она вернулась, подобно Ван Мэйцзяо и Сюй Наню, и, судя по словам Сюй Наня, является существом, завершающим упадок, не значит ли это, что и их мир тоже катится к неминуемой гибели?
Сюй Нань медленно покачал головой и вздохнул:
— Не могу. Я всего лишь брошенный Системой мусор, повар, влачащий жалкое существование в кабаке. Откуда мне знать о делах таких сущностей?
Лао Чэнь закрыл папку и задал последний вопрос:
— Какая у тебя способность?
Сюй Нань не посмотрел ни на Лао Чэня, ни на Линь Фаня.
Он лишь медленно перевел взгляд на сидевшего сбоку стенографиста, который продолжал усердно записывать.
Стенографист печатал с невероятной скоростью, стараясь успеть за этой невероятной историей. Это ведь всё бред, верно? Разве могут в мире существовать попаданцы или сверхспособности?
Тем не менее, в тот самый момент, когда взгляд Сюй Наня упал на него —
Руки стенографиста внезапно замерли.
Нахлынула беспричинная усталость, словно после нескольких бессонных ночей подряд ему сообщили, что нужно работать сверхурочно.
Необъятное чувство никчемности, пустоты и уныния подобно приливу захлестнуло его.
Все усилия тщетны, любое упорство бессмысленно, отчаяние неконтролируемо расползалось в душе.
Мир не имеет никакого значения, он сам не имеет никакого значения, смерть — это единственный истинный приют... всё вернется в ничто...
Стенографист достал авторучку, снял колпачок и приставил острие пера к своему виску...
Избавление... совсем скоро наступит избавление...
Сюй Нань отвел взгляд и снова посмотрел на Лао Чэня. Тон его оставался таким же спокойным, будто они обсуждали погоду:
— Вот такая.
Почти в тот же миг, как Сюй Нань перевел взгляд, огромное чувство усталости и отчаяния схлынуло со стенографиста.
Он судорожно вдохнул, сердце заколотилось, спина была насквозь мокрой от холодного пота.
Он посмотрел на авторучку в своей руке, едва не лишившую его жизни, и в ужасе отбросил её в сторону!
Снова подняв голову, он смотрел на Сюй Наня как на монстра — этот человек едва не заставил его совершить самоубийство!
Лао Чэнь и Линь Фань уловили реакцию стенографиста и тут же всё поняли: способность в один миг высасывать жизненные силы и погружать в бездну отчаяния — вот что было ответом Сюй Наня.
В комнате для допросов воцарилась мертвая тишина.