— Не надо!
Почти мгновенно её лицо приняло испуганное, обиженное и совершенно растерянное выражение.
Глаза покраснели, слёзы заблестели на ресницах, голос дрожал:
— Кровь... какая кровь? Это не кровь, дяденька полицейский!
Она выглядела до смерти напуганной, беспорядочно жестикулировала, тараторила, захлёбываясь слезами:
— Это когда я спешила на скоростной поезд, увидела старенького дедушку, у которого с трёхколёсного велосипеда почти упала кадка с квашеными овощами, и поспешила помочь... В итоге случайно перевернула стоящий рядом тазик со свиной кровью, и всё выплеснулось на меня! Я помню! Тазик был красный, пластиковый, а с краю была трещина!
Детали! Детали! Детали решают всё!
Чем больше подробностей, тем правдоподобнее!
Кто же ей это говорил? Неважно, главное — воспользоваться этим сейчас!
Она шмыгнула носом, и слёзы покатились по щекам:
— Кровь была ещё тёплая... Поезд вот-вот должен был отправиться, переодеться я уже не успевала, пришлось зайти в вагон так, думала, сразу по приезде домой всё отстираю...
— И к тому же... если бы я действительно убила человека, неужели я бы рискнула сесть на поезд? Разве я бы не переоделась?
Эти слова попали в точку.
Настоящий преступник, к тому же убийца!
Разве мог бы он с таким вызывающим пятном крови спокойно разгуливать в местах с огромным скоплением народа и строгим видеонаблюдением?
Это совершенно нелогично.
Как только она закончила, пожилая женщина тут же хлопнула себя по колену и громко вступилась за неё:
— Девочка дело говорит! Если бы она правда кого-то убила, решилась бы она пройти через досмотр? На досмотре её бы тут же скрутили!
— И правда, такое огромное пятно, невозможно скрыть.
— В этом есть смысл. Настоящий преступник старался бы спрятаться, а не лезть в самую гущу людей. На преступление это точно не похоже.
Пассажиры практически мгновенно были убеждены.
Транспортный полицейский сделал полшага вперёд и, присев, внимательно осмотрел пятно на футболке.
Он не стал прикасаться к ткани руками, но отчётливо уловил запах свежей крови.
Полицейский тоже засомневался.
Он всего лишь патрульный, а не следователь.
Действительно, если девушка убила человека, то почему ведёт себя так уверенно?
Раз уж досмотр пропустил её на станцию, значит, она определённо прошла через проверку документов.
Тон полицейского стал намного мягче:
— Не бойся, я просто спрашиваю. Где ты встретила того дедушку? На каком перекрёстке?
Ресницы Янь Чжуй всё ещё были влажными от слёз, но отвечала она быстро, словно всё ещё помнила подробности:
— Возле входа на удобный рынок с восточной стороны вокзала! Дедушка был в синей рубахе, на трёхколёсном велосипеде стояло несколько бочонков с соленьями. Я увидела, что крайний вот-вот упадет, протянула руку, чтобы придержать, и не заметила, что на краю тележки стоял железный таз. Внутри была свежая свиная кровь, стоило задеть — и всё выплеснулось на меня!
— Тогда дедушка даже извинялся, хотел возместить ущерб за одежду, но я видела, что ему и так нелегко, сказала, что всё в порядке, и побежала ко входу... Если не верите, посмотрите на мои парусиновые кеды, там до сих пор остались брызги грязи!
Сказав это, она подняла ногу — на ранте кед действительно виднелись бурые пятна грязи. Это следы того, как она задела ими, когда выбрасывала Божественные доспехи.
Полицейский посмотрел на её обувь, затем перевёл взгляд на до сих пор возмущавшегося Ли Мина, голос его стал строгим:
— А ты что? Что здесь произошло? Почему она выкручивала тебе запястье?
Ли Мин вытянул шею и крикнул:
— Я просто случайно задел её руку! А она сразу полезла в драку, мне всё запястье опухла!
— Случайно?
Янь Чжуй подняла голову; слёзы ещё не высохли, но голос звучал отчётливо:
— Разве случайно? Ты сначала тёрся об меня плечом, а потом твоя рука потянулась к моему бедру, и ты начал её двигать! Я просила тебя убрать руку, но ты не только не послушал, но ещё и рассмеялся, назвав меня скучной недотрогой!
— Мне стало так страшно, что я схватила тебя за руку, чтобы оттолкнуть... Ты такой сильный, я так перепугалась, что сжала изо всех сил... Что ещё оставалось делать девушке, оказавшейся в такой ситуации, кроме как защищаться?
Когда она закончила, окружавшие их пассажиры замолчали.
Женщина по соседству прошептала:
— Если он правда распускал руки, то это никуда не годится.
Девушка, которая до этого заступилась за Янь Чжуй, тоже подала голос:
— Кажется, я и правда слышала, как он смеялся и сказал что-то про недотрогу.
Лицо Ли Мина мгновенно покраснело, он начал отчаянно оправдываться:
— Врёшь! Я не смеялся! И не трогал тебя!
— Не смеялся?
Янь Чжуй посмотрела на Ли Мина покрасневшими глазами.
— Молодой человек в клетчатой рубашке из первого ряда и женщина в проходе, вы ведь всё слышали?
Ли Мин мгновенно запаниковал, начал запинаться, его былая дерзость исчезла, осталась лишь неуверенность.
Полицейский, взглянув на его реакцию, всё понял.
Он достал рацию и сказал начальнику поезда:
— Проверьте запись с камер видеонаблюдения около мест 12А в третьем вагоне.
Взгляд Янь Чжуй стал холодным, она едва заметно бросила взгляд на камеру.
Паршивая система — просто кусок мусора!
Она отправила её обратно в тот самый момент переселения!
Неизвестно, запечатлела ли камера всё как надо?
Если ничего не видно — хорошо, а если есть запись...
Это абсолютно неприемлемо!
Она услышала, как полицейский сказал Ли Мину:
— Пройдёмте со мной в служебное купе. Если подтвердится факт домогательства, будем действовать согласно правилам.
Затем он обратился к Янь Чжуй:
— А ты не волнуйся. Если записи докажут твои слова, всё будет хорошо. Возможно, позже придётся составить протокол.
Янь Чжуй всё ещё плакала, но немного расслабилась и тихо ответила:
— Спасибо, господин полицейский... Я просто хотела поскорее попасть домой, родители ждут меня на станции...
Полицейский с сочувствием посмотрел на неё и, больше ничего не говоря, увёл упирающегося Ли Мина из вагона.
Ли Мин отчаянно закричал, пытаясь предпринять последнюю попытку контратаки:
— ...Её глаза! Её глаза только что изменились! Стали жёлтыми, с вертикальными зрачками! Как у змеи! Она не человек!
Пассажиры вокруг либо игнорировали его, либо со вздохом закатывали глаза.
Вот же невезение, столкнуться не только с извращенцем, так ещё и с сумасшедшим.
Янь Чжуй сидела на своём месте, медленно вытирая фальшивые слёзы.
Ха.
На этот раз я тебя пощажу.
Но когда ты выйдешь из поезда, поймёшь, что значит быть стёртым в порошок.
Всего лишь рука.
Только она не заметила, как мужчина в очках, сидящий впереди, привычно протёр кончики пальцев спиртовой салфеткой, увеличил фотографию на телефоне и слегка дотронулся до края пятна крови, его взгляд стал тяжёлым:
— ...Состояние коагуляции, следы впитывания и размазывания, это не брызги... Это было натёрто...
— ...Это свежая человеческая кровь, максимум 24 часа.
Он уменьшил фото и пролистал, брови нахмурились ещё сильнее.
Одежда совершенно новая, но не по размеру... будто только что купленная, заломы грубые, совсем не похоже на одежду человека, который проделал долгий путь.
— ...Как она вообще прошла контроль?