Янь Чжуй набила рот мясом, но проигнорировать вопрос матери не посмела, поэтому принялась судорожно вспоминать, проглатывая еду.
Проблема была в том, что она вообще ничего не помнила!
Для неё всё это было событиями столь давних лет, что поросло быльем.
Она беспорядочно покачала головой, бормоча с набитым ртом:
— Вроде... нет... вроде бы?
Фан Ин две секунды пристально смотрела ей в глаза, пытаясь отыскать хоть какие-то следы лжи, но в итоге выдохнула и смягчилась:
— Нет так нет. Запомни, если вдруг появятся — ни в коем случае не связывайся!
— М-м-м! — Янь Чжуй закивала, как заведенная, и поспешно отправила в рот еще пару ложек риса, пытаясь проглотить вместе с едой чувство вины.
Когда Янь Чжуй подчистила все тарелки, Фан Ин посмотрела на стопку посуды, которая выглядела так, будто её облизали, и дёрнула уголком рта. Впрочем, ругаться она не стала, вместо этого решив дать поручение:
— Иди, давай, выведи свою толстую собаку на прогулку! Нечего тут глаза мозолить.
Она указала на Сюн Сюна, который развалился на полу, притворяясь мертвым и изредка скалясь на Янь Чжуй:
— Когда отец водил его пару дней назад на осмотр, ветеринар был в шоке! Обычные корги при тридцати фунтах веса — уже предел, а наш как будто из мультиварок эволюционировал — целых сорок пять фунтов! Он уже ходить не может, а чтобы подняться по лестнице, отцу приходится тащить его на себе! Если будет толстеть дальше, придется переводить его на диетическое питание!
Что ж, Янь Чжуй смиренно взяла поводок.
Мультиварка с душой, казалось, поняла, что речь идет о прогулке, и грубо фыркнула на свою хозяйку, после чего отвернулась и показала ей зад.
— Ах ты, неблагодарная тварь!
Янь Чжуй, с трудом подтягивая к себе упитанного пса и пытаясь надеть на него поводок, не удержалась от колкостей:
— Вспомни, как я тебя подобрала у задней двери жилого комплекса... Кто убирал за тобой дерьмо и кормил с рук? Я уехала всего на несколько... дней, а ты уже скалишься на меня? У тебя совесть не болит?
Ничего у той мультиварки болеть не могло!
В его крошечном мире в этом доме он был вторым (мама — первая, он — второй, папа — третий, а сестра пусть проваливает), а это странное двуногое с холодным, чужим запахом — незваный захватчик.
Этот захватчик хочет его выгуливать? То, что он еще не вцепился в неё зубами, — уже огромное одолжение для мамы!
Но раз мама приказала, то что поделать?
Пес, ворча и кочевряжась, поплелся из дома. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел на казнь, и всё его тело протестовало против этого насилия.
Янь Чжуй гуляла по жилому комплексу Синфу, волоча за собой упирающуюся мультиварку.
Хотя Жилой комплекс «Синфу» и был построен для переселенцев, условия здесь были не хуже, чем в элитных домах. В своё время городские власти решили сделать этот район образцовым: зелени столько, что территория напоминала парк, расстояние между домами позволяло бы хоть скачки устраивать, зоны для отдыха были неприлично большими, а самым поразительным было наличие огромного бассейна под открытым небом.
Их семья потратила все свои накопления, доплатив сумму, превышающую компенсацию за снос, лишь бы приобрести жилье на втором этаже с небольшим садом.
Её мама, госпожа Фан Ин, гордилась этим долгие годы: на первом этаже всегда сыро, выше третьего — тяжело подниматься, а второй этаж — самое то: можно посеять в саду лук да чеснок, всегда под рукой свежая зелень.
Если не считать отсутствия лифта, нерадивой управляющей компании, а также проблем с сорокапятифунтовым псом, которого нужно носить на руках по лестнице, всё было просто идеально.
После тридцати минут гуляния эта гора мяса окончательно объявила забастовку.
Янь Чжуй смотрела на расползшуюся по асфальту тушу и понимала, что план матери по похудению собаки с треском провалится.
Она села на скамейку рядом и вдруг что-то почувствовала.
Это была не агрессия, а взгляд. Взгляд, полный изучения и скрытого интереса.
Холодный, лишенный всяких эмоций, механический.
На лице Янь Чжуй появилась кривая усмешка, а взгляд, словно обнаженный меч, точно определил место за кустами падуба, откуда за ней следили.
Янь Чжуй видела двух человек в синей спецовке, которые наставили свои приборы на окно её квартиры.
Значит, отец и мама тоже что-то от неё скрывали?
Ха.
Её тонкие губы приоткрылись, и она отчетливо произнесла угрозу:
— Ваши глаза...
— Больше не нужны?
— Проваливайте!
*******
Вернувшись домой, она увидела, что мама ушла на танцы, а товарищ Янь Вэньшань увлеченно разминировал иконки на компьютере, заполняя всё поле флажками.
Янь Чжуй, шаркая тапочками, зашла в свою комнату и сразу заметила рюкзак, широко распахнутый на стуле. Молния даже не была застегнута.
Конечно.
Плановая проверка госпожи Фан Ин, как всегда, вовремя.
Раньше она читала романы о переселении в другие миры и удивлялась: герой меняет оболочку, а самые близкие люди даже не замечают подмены.
Глупости. Где такое найдется?
Как грубо, но точно выражалась госпожа Фан Ин: Если ты хоть немного вильнешь задницей, я уже буду знать, хочешь ли ты в туалет.
Сейчас же она не просто «виляла задницей», она чуть было не перевернула небо вверх дном, от неё до сих пор исходил запах крови, она так исхудала, что лицо стало другим, а в глазах металось то, что она сама не могла контролировать.
Как могли Фан Ин и товарищ Янь Вэньшань не заметить?
Хорошо хоть, принимая душ, она застирала ту белую футболку, так что мама максимум решит, что она снова неаккуратна.
Она легла на кровать — кто не любит мягкое, прогретое солнцем одеяло?
На следующее утро Янь Чжуй еще спала, как её внезапно вырвал из объятий Морфея душераздирающий визг.
Это был Сюн Сюн.
Эта ленивая мультиварка обычно не подавала голоса, но если уж начинала выть, звук пробивал любые стены и звучал с такой уверенностью: Да как ты посмел ворваться на мою территорию?! Укушу до смерти!
Янь Чжуй раздраженно зарылась головой в подушку, пытаясь отгородиться от этого магического шума.
Не помогло.
Она смиренно открыла глаза. Снаружи доносился не только собачий лай, но и... человеческие голоса?
Шум и гвалт не предвещали ничего хорошего.
Она, шаркая тапочками и протирая глаза, открыла дверь в коридор, и картина, представшая перед глазами, заставила её сонный мозг на секунду зависнуть.
В гостиной царило напряжение.
Её мама, обычно энергично танцующая на площади, сейчас с крайне недовольным лицом стояла напротив нескольких людей у входа.
А товарищ Янь Вэньшань, обычно невозмутимый за компьютером, стоял рядом с побелевшим лицом. Он сжал кулаки, но, казалось, чего-то опасался и не решался подойти ближе.
Сорок пять фунтов живого веса Сюн Сюна вцепились в ограждение, и собака истошно лаяла на незваных гостей, считая себя грозной, хотя голос её периодически срывался на визг.
Защитник дома.
Хотя он не мог справиться даже с чихуахуа из соседнего подъезда, решимости ему было не занимать.
Янь Чжуй перевела взгляд через плечо матери на пришедших.
Пожилая пара выглядела представительно: на старушке сверкало жемчужное ожерелье, старик держал в руке трость, лицо его было суровым, с высокомерным выражением людей, привыкших смотреть на всех свысока.
Рядом стояла семейная пара средних лет: мужчина в дорогом костюме, женщина в изысканном наряде, с обилием украшений, но в выражении лица сквозила напускная невинность.
Эта атмосфера... она совершенно не вписывалась в их уютную, пусть и немного заваленную вещами гостиную.
Голос Фан Ин звучал требовательно и сердито. Она схватила веник и начала выпроваживать гостей:
— Уходите! Живо вон отсюда! Моя дочь еще спит! Мне не о чем с вами разговаривать! Пошли прочь!