Та самая разодетая женщина средних лет встретила направленную на нее метлу лишь мягкой, даже немного обиженной улыбкой, а ее голос звучал до приторности нежно.
— Сестренка, что же ты делаешь? Ты же пугаешь родителей.
Она сначала повесила на Фан Ин ярлык неблагодарной дочери, а затем не спеша продолжила:
— Старики уже в таком почтенном возрасте, ноги ходят с трудом, а они так переживали за ребенка, проделали такой длинный путь, неужели они не могут просто взглянуть, как поживает Янь-Янь? Разве в этом есть что-то плохое?
— Ребенок должен знать свои корни и свою кровь, верно? Если постоянно прятаться и не показываться, люди со стороны узнают и будут говорить, что в нашей семье дети не знают правил и плохо воспитаны... Те, кто не в курсе, подумают, будто ты, будучи матерью, затаила обиду и намеренно не даешь ребенку признать родню.
Эти слова были слишком ядовиты.
Фан Ин затрясло от гнева, рукоятка метлы в ее руках опасно хрустела. Она не умела плести словесные кружева и сорвать эту маску лицемерия с собеседницы не могла, а ярость и обида жгли сердце, поэтому ей оставалось только упрямо повторять:
— Уходите! Убирайтесь! Я сирота! У моей Янь-Янь тоже нет никаких дедушек и бабушек! Скорее вон!
Она внезапно вспомнила о чем-то крайне важном, и ее голос резко взлетел вверх:
— Это вы?! Это вы посылали людей к моей дочери в школу? Что вы ей сказали?! Она вернулась похудевшей, как будто у нее половину души вытрясли! Говорю вам, если с моей дочерью что-нибудь случится, я с вами в лепешку расшибусь!
Янь Чжуй жалась позади всех, стараясь казаться как можно менее заметной. В душе она была готова бить в барабаны, награждая это семейство, свалившееся на голову, премией за лучшую роль козла отпущения!
Она как раз чувствовала себя неуютно, не зная, как объяснить свою изможденную внешность и то, что порой не могла сдержать исходящую от нее жажду убийства, а тут готовое оправдание само пришло в руки!
Это они сделали! Конечно, это их рук дело!
Янь Чжуй готова была броситься вперед, схватить их за руки и со слезами на глазах поблагодарить:
— Спасибо! Вы просто спасители вовремя подоспели! Отличная отговорка, даже не смейте отказываться!
Янь Чжуй тут же вошла в роль, жалобно шмыгнув носом:
— Мама... они...
Она ничего конкретного не сказала, просто помогла им еще плотнее закрепиться в роли виноватых.
Фан Ин была вне себя от ярости! Она так и знала! Это змеиное гнездо точно добралось до Янь-Янь!
Янь Вэньшань, побледнев от гнева, крепко закрыл собой жену и дочь. Его голос был полон подавляемой ярости, но звучал исключительно четко и твердо:
— Здесь вам не рады, прошу немедленно уйти. Иначе я вызову полицию.
Тот самый старик, что до сих пор хранил молчание, наконец постучал тростью по полу.
— Наглец!
Его голос звучал хрипло и с не терпящим возражений величием:
— Полиция? Хочешь, чтобы все глазели на позор семьи Юй?! Жуаньжуань как-никак твоя сестра! А Хо Тин и вовсе твой бывший муж! Мы пришли сюда лишь из уважения к прошлому, оказали вам невероятную честь!
— Доколе ты собираешься безумствовать? Забыла о кровных узах и человеческой морали?! Ты правда хочешь стать изгоем, не знающим родства?
В голосе старика слышались глубокое разочарование и упрек.
Янь Чжуй приподняла бровь. Как ни странно, этот старик ей показался не таким уж плохим? Может, потому, что он рычал достаточно прямолинейно?
В отличие от той, что улыбалась, пряча нож за спиной, и своими словами пыталась вонзить каждой иглу в сердце, этот старик выставил всю свою злобу и недовольство напоказ. Он даже ругался, скажем так, весьма открыто.
Как в другом мире: когда ее сущность только раскрылась, те рыцари, что с огромными мечами неслись на смерть, крича Глаза во славу, хоть и были глупыми, зато открыто. Это раздражало меньше, чем проклятые маги, пускающие стрелы из теней.
Она решила придумать, как бы поприятнее отправить этого старика на тот свет.
Тем временем ее мать Фан Ин продолжала ожесточенно спорить с незваными гостями, а Янь Чжуй принялась по очереди продумывать планы ликвидации для всех стоящих перед ней людей.
Старуха от бешенства перешла на крик:
— Фан Ин! Посмотри, какую дочь ты воспитала! Вид у нее как у покойницы, вечно ноет! От нее разит нищетой и трусостью! Стоять не умеет, вся сжалась, хуже бродячей псы, которую никто не подберет!
— Мы из лучших побуждений приставили к вам людей, лишь бы не случилось беды, а твоя дочь при встрече угрожает выколоть нам глаза! А? Наша семья Юй всегда славилась благотворительностью и накопленными предками добродетелями, как у нас могли родиться такие отродья, как вы?
Фан Ин не раздумывая выпалила в ответ:
— Врешь! Моя дочь даже собаку не обидит, если та не просит! Угрозы? Не может быть! Перестань нести чушь и марать имя моего ребенка!
Она вырастила ее сама и прекрасно знала ее характер.
Янь-Янь даже ударить никого не может, а уж тем более вести себя как бандитка с угрозами — это вообще невозможно.
Взгляд Янь Чжуй забегал по сторонам. Спасибо тебе, мама, твое безоговорочное доверие давит на меня еще сильнее.
— Жуаньжуань права, ты сама живешь в неудаче, и детей научила тому же...
— Мама, хватит, — в этот момент подал голос Хо Тин, до этого стоявший неподвижно, словно статуя.
Он встал между двумя сторонами и перевел взгляд на Фан Ин, почти молящим тоном произнеся:
— Фан Ин, мы... можем поговорить наедине? Всего пять минут. Жуаньжуань, ты тоже пока помолчи.
Фан Ин от возмущения чуть не рассмеялась, сжимая древко метлы так, что побелели костяшки:
— Хо Тин, о чем нам с тобой разговаривать? Обсудим детали того, как ты кувыркался с моей дорогой сестрицей?
Хо Тин, словно задетый за живое, перевел взгляд через плечо Фан Ин на Янь Чжуй, и в его голосе проскользнула странная, полная самоуверенности нежность:
— Янь-Янь... тоже мой ребенок. Я... я просто хочу хоть немного выполнить свой долг.
После этих слов в гостиной воцарилась пугающая тишина.
Гнев на лице Фан Ин застыл, сменившись выражением невероятного абсурда.
А Янь Чжуй, которая в этот момент в уме составляла график работы Хо Тина до самой смерти в бесконечных галлюцинациях о финансовых отчетах, резко подняла голову. Вся ее недавняя расслабленность исчезла, а на смену пришло глубокое... недоумение.
Она посмотрела на Янь Вэньшаня и выпалила:
— Папа??? Нет... я... неужели я не тебе родная???
Этот сюжет был похлеще, чем все битвы богов в другом мире! Не может быть! Она не могла смириться с мыслью, что не является дочерью своего отца!
Янь Вэньшань, обычно невозмутимый, как гора, был окончательно выведен из себя этой абсурдной сценой признания. Не раздумывая, он отвесил своей бестолковой дочке подзатыльник:
— Что ты мелешь! Конечно, ты моя родная дочь!
Разобравшись с дочерью, Янь Вэньшань сделал шаг вперед, окончательно закрывая жену и ребенка собой. Раз уж Хо Тин вышел из тени, пришло время выйти и ему.
На обычно мягком лице Янь Вэньшаня теперь лежал слой льда. Его голос был негромким, но каждое слово звучало предельно четко:
— Господин Хо, насколько мне не изменяет память, вы действительно бывший муж Ин-Ин.
— Моей Янь-Янь девятнадцать лет. Вы и Ин-Ин действительно развелись двадцать лет назад, так что, с определенной точки зрения, Янь-Янь действительно может быть вашим ребенком.