Лун Яо не осмелилась раздумывать и, толкнув дверь, бросилась бежать.
Даже выбежав, она чувствовала, что ноги подкашиваются. Взглянув на свёрток с одеждой Пэй Шулана, который всё ещё прижимала к груди, она ощутила, будто держит в руках горячий картофель.
Найдя какое-то окно, Лун Яо швырнула одежду Пэй Шулана наружу и лишь тогда почувствовала, что избавилась от этой бомбы замедленного действия.
К счастью, в ночном «Нефритовом Тереме Весны» было темно, а народу — много и разношёрстно. Затерявшись в толпе, она могла не опасаться, что её обнаружат.
Она подумала, что плотно закрыла лицо, так что Пэй Шулан вряд ли её разглядел и не узнает, кто она.
Лун Яо всем телом прижалась к столбу. Сердце её всё ещё бешено колотилось.
Многие из проходивших мимо, видя её перепуганное лицо, бросали недоумённые взгляды.
Лун Яо поняла, что больше не может здесь оставаться.
Опустив голову, она заметила, что на ней всё ещё висит свёрток Дин Цзяоцзяо.
Всё пропало! Из-за этой суматохи она совсем забыла о деле. Нужно срочно отдать свёрток Цзяоцзяо.
Расспросив нескольких человек, Лун Яо наконец выяснила, где находится Дин Цзяоцзяо.
Добравшись до места и убедившись, что не ошиблась, она толкнула дверь.
Едва открыв её, она получила огромный сюрприз.
В комнате была не только Дин Цзяоцзяо, но и какой-то мужчина. Одежда на нём была необычайно роскошной, что ещё больше подчёркивало его аристократическую утончённость.
Расстояние между ними сокращалось, они становились всё ближе друг к другу. Они смотрели друг на друга, и в их глазах была бесконечная нежность.
На столе горела лампа под абажуром. Мягкий, рассеянный свет озарял их лица, покрывая нежной дымкой даже черты, и делал почти осязаемой ту влюблённость, что таилась в их глазах.
Казалось, ещё мгновение — и они поцелуются.
Это была прекрасная сцена. Если бы не вторжение незваной гостьи Лун Яо, разрушившей эту идиллию, возможно, дальше и впрямь что-то произошло бы.
— Чем это вы занимаетесь? — услышала Лун Яо собственный голос, прозвучавший сквозь скрежет зубов.
Дин Цзяоцзяо словно пружиной отскочила от мужчины. Её белое лицо вспыхнуло румянцем, став похожим на яблоко.
Мужчина, чьё настроение было испорчено, нахмурил красивые брови и с недовольством уставился на остолбеневшую Лун Яо.
Лун Яо застыла на месте, не в силах пошевелиться. Но в голове у неё словно бомба разорвалась.
Взорвалось так, что ей стало дурно.
В эту минуту в ней билась только одна мысль: «А-а-а! Моя Цзяоцзяо сейчас сбежит с другим!»
Хотя сейчас она и была в женском теле, в душе она всё равно оставалась мужчиной. Любить женщин было её врождённой природой! Этого не изменить!
И хотя Лун Яо постоянно твердила себе, что у неё с Дин Цзяоцзяо нет надежды, что лучше отбросить эту мысль и радоваться, став сёстрами, — это тоже неплохо.
Но!
Увидеть воочию, как та воркует с другим мужчиной, — Лун Яо почувствовала, что её просто разрывает на части!
Мужчина поднял голову, впился в Лун Яо острым, как у орла, взглядом и спросил:
— Ты кто?
Дин Цзяоцзяо тоже занервничала, особенно когда увидела, как помрачнел мужчина. Поняв, что дело плохо, она поспешила объяснить ему мягким голосом, боясь, что он чего-то не так поймёт:
— Это мой брат, Лун Яо.
Мужчина нахмурился.
— Брат, а ты как здесь оказался? — спросила Дин Цзяоцзяо, глядя на Лун Яо и улыбаясь, но при этом отчаянно подмигивала, подавая знаки.
— Принёс тебе кое-что.
Лун Яо сняла с плеча свёрток и положила его на стол. Подняв голову, она встретилась с изучающим взглядом мужчины, и злость снова всколыхнулась в ней.
Дин Цзяоцзяо, сама не зная почему, почувствовала между ними волну лютой вражды.
Не успев как следует обдумать это, она тут же, улыбаясь, представила Лун Яо:
— Брат, это тот самый господин Чжоу, о котором я тебе рассказывала.
Дин Цзяоцзяо сделала особое ударение на «Чжоу».
Только тут Лун Яо всё вспомнила. Несколько дней назад они все вместе сидели и разбирали свои задания.
Тогда Дин Цзяоцзяо говорила, что маленький император Чжоу Моюнь, которого ей нужно было обольстить, наконец появился в «Нефритовом Тереме Весны» и взял себе вымышленное имя — Чжоу Янь.
Значит, этот господин Чжоу и есть Чжоу Моюнь.
Раньше Лун Яо не обращала на него внимания, но когда Дин Цзяоцзяо сказала, что это Чжоу Моюнь, она принялась его внимательно разглядывать.
Внешность у Чжоу Моюня была неплохая, но каждая черта лица по отдельности — сплошной изъян.
Эти миндалевидные глаза — хм, сразу видно, что бабник.
Нос хоть и высокий, но с лёгкой горбинкой — хм, явный признак нелёгкой судьбы.
Губы тонкие и острые — вылитый образ бессердечного и неверного человека.
Сразу видно — распутный и ветреный тип, к тому же холодный и чёрствый!!
Разве такой достоин его Цзяоцзяо!
Лун Яо фыркнула про себя, но, не ожидав того, фыркнула вслух.
Лицо Чжоу Моюня на глазах потемнело.
— Ах!
Чжоу Моюнь резко дёрнул Дин Цзяоцзяо к себе. Она вскрикнула и упала в его объятия.
— Точно твой брат?
Чжоу Моюнь склонился к самому уху Дин Цзяоцзяо, говоря с ней, но глаза его смотрели на Лун Яо.
Чистейшая провокация!
Глаза Лун Яо налились кровью от ярости, костяшки пальцев побелели.
Но, к её удивлению, в следующее мгновение Дин Цзяоцзяо просто оттолкнула Чжоу Моюня.
На лице Чжоу Моюня отразилось потрясение. Он ошеломлённо уставился на Дин Цзяоцзяо.
Дин Цзяоцзяо бесстрастно произнесла:
— Что это вы себе позволяете, господин Чжоу? За кого вы меня принимаете? Неужели я похожа на ту, с кем можно так вольно обращаться! Я уже сказала, что это мой брат. Если не верите — ваше дело. Если нет даже элементарного доверия, то впредь можете ко мне не приходить.
Дин Цзяоцзяо тут же встала и, схватив Лун Яо за руку, потянула её к выходу:
— Брат, пошли домой!
— Цзяоцзяо!
Сзади донёсся полный отчаяния голос Чжоу Моюня. От его прежней самоуверенности не осталось и следа.
Но Дин Цзяоцзяо, будто не слыша, продолжала вести Лун Яо под руку, даже не обернувшись.
Лун Яо хотелось смеяться! Вся её прежняя злость и ревность вдруг улетучились!
«Пёс паршивый, сам себе злобный Буратино! Думал, можешь хватать девушек в охапку и все будут в восторге? А нарвался на стену!»
«Так тебе и надо!»
На душе у Лун Яо стало просто необыкновенно легко! До того хорошо, что хотелось смеяться в голос.
— Сестрёнка, пошли! Домой!
Эту фразу Лун Яо выкрикнула специально громко, чтобы Чжоу Моюнь точно услышал.
Подливать масла в огонь — это она любила!
Они вышли на улицу, но шаги Дин Цзяоцзяо становились всё медленнее.
Лун Яо, видя, что та хмурится, решила, что она всё ещё расстроена из-за случившегося.
Но не успела она сказать слов утешения, как услышала вопрос Дин Цзяоцзяо:
— Яо Яо, а Чжоу Моюнь смотрит?
— Нет.
Дин Цзяоцзяо нахмурилась ещё сильнее.
Лун Яо подняла голову, увидела на втором этаже Чжоу Моюня и сказала:
— Он на втором этаже, смотрит на тебя.
Дин Цзяоцзяо тут же расправила брови:
— Отлично.
Лун Яо опешила:
— Чего отлично?
Повернув голову, она увидела, как лицо Дин Цзяоцзяо расплывается в радостной улыбке.