Раздался оглушительный, невероятно звонкий звук пощёчины — такой громкий, что прохожие на всей улице остановились как вкопанные и в едином порыве обернулись.
Лун Яо вложила в этот удар всю свою силу, и хозяин лавки отлетел в сторону.
Он отступил на несколько шагов, опрокинулся на стоявшую рядом бочку, и в глазах у него всё поплыло.
Когда хозяин пришёл в себя, одной рукой он прижимал распухшую щёку, а другой, трясущейся, указывал на Лун Яо и взвыл:
— Хватайте этих двоих!
Не успел он договорить, как из лавки выбежали несколько дюжих молодцов.
Лун Яо поняла: всё пропало, с этим ей не справиться.
Она рванула было бежать, но заметила, что маленький нищий так и сидит на земле без движения.
Она мигом подхватила его, вздёрнув с земли, и бросилась вперёд.
Позади неотступно гнались верзилы, впереди отчаянно улепётывали двое — словно две мыши, за которыми гонится кот.
Сначала Лун Яо бежала довольно быстро.
Но через несколько шагов силы её оставили, и она начала задыхаться.
Лун Яо уже пожалела о своей опрометчивой выходке.
Добежав до какого-то проулка, она совсем выбилась из сил, выпустила руку маленького нищего и, тяжело дыша, выпалила:
— Беги сам, меня не бросай.
Будь что будет, подумала она.
Ну, влепила этому лавочнику пощёчину — в крайнем случае позволит ему дать сдачи. Она не из нежных, переживёт.
Маленький нищий остановился. И замер.
— Беги сам, куда глаза глядят, — упёршись руками в бока, Лун Яо прислонилась к стене.
Хоть сам небесный владыка явись — она и шагу больше не сделает!
Грязные спутанные волосы скрывали бóльшую часть лица мальчика, не давая разглядеть ни черт, ни глаз.
Маленький нищий помолчал с минуту, словно о чём-то размышляя.
А затем, не колеблясь ни секунды, бросился наутёк.
Да, он просто бросил Лун Яо и убежал, даже не оглянувшись.
Ну и человек!
Лун Яо, всё ещё тяжело дыша, вытянула руку, указывая на постепенно исчезающий вдали силуэт, и в гневе воскликнула:
— Я же сказала бежать… а ты и вправду… убежал! Знал бы — не стала бы тебя спасать!
Зря всё это было!
Она, движимая благородством, спасла его, а он в минуту опасности просто взял и бросил её.
Вот до чего мир докатился!
Лун Яо мысленно осыпала маленького нищего проклятиями, как вдруг издалека послышались шаги.
Как на грех, это подоспели те самые верзилы.
Лун Яо уже выбилась из сил настолько, что не могла пошевелиться, и лишь беспомощно смотрела, как они набегают и окружают её плотным кольцом.
Один из них, видимо, их главарь, неторопливо, шаркая тапками, подошёл к ней и процедил:
— Что же ты, толстуха, такая умелая? Бежать-то почему перестала?
Приходится склонять голову, когда ты под чужой крышей.
Лун Яо мгновенно выдавила из себя угодливую улыбку:
— Да это я, братцы, вижу, вы устали бежать, вот и решила вас здесь подождать.
— Ого, какая заботливая!
Он ухватил Лун Яо за пухлую щёку, и без того распухшую — настолько, что глаза превратились в узкие щёлочки, и теперь их почти не было видно.
С того места по щеке, которое хлестнули кнутом, ещё не сошла корочка, но от такого грубого прикосновения рана снова начала кровоточить.
Тот злобно проговорил:
— Толстуха, а где же твой нищий?
— Убежал.
— Куда?!
— А я почём знаю!
Лун Яо и вправду не знала — если бы знала, куда подевался этот паршивец, сама бы первым делом бросилась его колотить.
Верзилы, судя по всему, ей не поверили.
— Не знаешь? Вы же явно заодно! Откуда ж тебе не знать, где он? Мы тебя предупреждаем: ударил нашего хозяина и думал сбежать? Так дёшево не отделаешься!
— Клянусь небом, я правда не знаю этого мальчишку! Клянусь! — Лун Яо подняла руку к небу.
Тот презрительно фыркнул:
— Не знаешь? А зачем тогда за него вступилась? Совсем головой больная?
И правда больная!
— Я просто не могла пройти мимо несправедливости. Не выдержала, что его обижают. А в итоге я его спасла, а он меня бросил и сбежал. Знала бы — с самого бы начала не вмешивалась.
Лун Яо чувствовала лишь горькое сожаление и раскаяние в содеянном.
— Ха-ха-ха-ха! Так тебе и надо! Вот она, расплата за то, что суёшь нос не в свои… — Он с силой хлопнул её по щеке, раз, другой, выкрикивая на каждый удар по слову:
— …Де-ла!
Шлепки были не слишком болезненными, но невыносимо унизительными.
Она могла бы, оценив обстановку, отшутиться и улыбнуться, но стерпеть такое оскорбление было выше её сил.
Вмиг лицо её залилось краской, в глазах заблестели слёзы, и она яростно уставилась на обидчика.
Под этим взглядом тот скривился ещё презрительнее.
— Ах ты, толстуха, смеешь на меня так смотреть? Не нравится? Ну так дай сдачи, если кишка не тонка! — И он разразился хохотом.
Лун Яо больше не могла терпеть. Собрав остатки сил, она изо всех сил толкнула его.
Он врезался спиной в противоположную стену, от боли сморщив лоб.
Тот пришёл в ярость:
— Смеешь толкаться?! Да я тебя! Взять её! Бить, не жалеть!
Лун Яо, полагаясь на то, что это тело не лишено силы, принялась раздавать тумаки всякому, кто подходил.
В конце концов, вес у неё был немалый, и каждый удар выходил чувствительным.
Она билась как бешеная, и какое-то время никто не решался к ней приблизиться.
Пострадавший от её толчка с досадой заорал:
— Чего встали как вкопанные?! Валите все разом!
Если бы противник был один, Лун Яо ещё могла бы кое-как продержаться, но когда несколько человек нападали скопом, шансов у неё не было вовсе.
Она лихорадочно соображала, что делать, как вдруг стоявшие перед ней переглянулись и разом ринулись вперёд.
Всё пропало! — подумала Лун Яо.
Но в этот миг откуда-то сверху донёсся звонкий голос:
— Эй!
Все подняли головы: на крыше стоял тот самый сбежавший мальчишка-нищий.
Одной ногой он опирался на карниз, а в руке держал холщовый мешок.
— Это вонючий нищий! Хватайте его! — крикнул кто-то.
Из-под спутанных волос мелькнула усмешка. Видя, что верзилы собираются лезть на стену, чтобы его схватить, он ничуть не встревожился.
Не спеша он развязал верёвку на мешке и, держа его за угол, пару раз встряхнул в воздухе.
По всем канонам жанра, в мешке мог быть, скажем, усыпляющий порошок — высыпать его, ослепить преследователей, и Лун Яо получила бы шанс сбежать.
Но кто бы мог подумать: мешок лишь пару раз качнулся в воздухе.
И из него ничего не выпало!
Зачем же он тогда вернулся? Совесть заговорила, что ли?
Ну вернулся — и ладно, но зачем он возится с этим дурацким мешком?
Лун Яо заподозрила, что ей достался никчёмный союзник.
Она уже закатила глаза, как вдруг заметила, что верзилы словно обезумели: они извивались, ёрзали и яростно чесались.
А потом и сама Лун Яо почувствовала, что по ней кто-то ползёт.
Она сунула руку за ворот и нащупала там жука!
И не одного!
Твою ж дивизию, какая гадость!
Лун Яо собралась было раздавить насекомое, но нищий перехватил её руку.
— Не дави. Сок из них выплеснется — кожу обожжёт.