— Ты ещё маленькая, не поймёшь. Когда вырастешь — узнаешь, — Чжан Гуйфан погладила дочь по голове. — То, что я тебе говорила, запомнила?
Вэнь Чуся кивнула. Когда дело касалось работы, она помнила всё досконально.
— Ступай готовиться.
Вэнь Чуся в два глотка допила остатки каши, взяла ещё один паровой пирожок с овощной начинкой из смешанной муки и прошла в комнату.
Чжан Гуйфан вымыла миски и кастрюли, прибралась на кухне. Вода на плите закипела. Она сходила в комнату, вернулась и наполнила обе фляги.
Когда Чжан Гуйфан ушла на работу в провинциальную больницу, Вэнь Чуся перекинула через плечо армейский вещмешок зелёного цвета, взяла табуретку, которая понадобится для экзамена, зашла на кухню за флягой и вышла из дома. Во дворике семьи Вэнь осталась только Вэнь Чуся.
Близилось время начинать экзамен. Ван Синьчжи и Чжоу Цзяли пришли за Вэнь Чуся и как раз у входа во двор столкнулись со Старой госпожой Вэнь, которая возвращалась с прогулки с сумками в руках.
Старая госпожа Вэнь провела их во двор, велела пройти к Вэнь Чуся, а сама собралась приготовить для Вэнь Чуся горячей воды — нельзя, чтобы её маленький Апрель пить хотел.
Оставив купленные по пути овощи, старушка открыла флягу Вэнь Чуся, увидела, что там горячая вода, решила, что та сама налила, и вынесла флягу.
Когда Вэнь Чуся, Ван Синьчжи и Чжоу Цзяли вышли, Старая госпожа Вэнь протянула флягу:
— Как сдашь, сразу возвращайся. В обед бабушка тебе лапшу с мясом сделает.
— Хорошо, — улыбнувшись, ответила Вэнь Чуся.
Впрочем, она сомневалась, что эту лапшу с мясом удастся съесть.
В прошлой жизни бабушка тоже собиралась в обед готовить лапшу с мясом, но тогда она после экзамена потеряла сознание и в рот ничего не взяла.
Так уж устроено её тело — неизвестно, в какой момент снова отключится.
Осталось надеяться, что в этот раз удастся продержаться подольше, чтобы доиграть сегодняшнюю роль до конца.
Вэнь Чуся взяла протянутую бабушкой флягу, повесила на плечо:
— Бабушка, мы пошли.
— Идите, — Старая госпожа Вэнь поправила на Вэнь Чуся одежду. Ай, до чего ж хороша её Четвёртая, жаль только — слишком худая, сколько ни корми — не толстеет.
Трое вышли из дворика семьи Вэнь и разошлись в разные стороны. Перед расставанием Чжоу Цзяли переспросила:
— Апрель, ты точно решила мне это отдать? От этого ведь зависит вся твоя жизнь.
— Точно, — Вэнь Чуся решительно кивнула. — Хорошо запомни те фразы, что я тебе только что зарисовала. Если не запомнишь — выгода достанется не обязательно тебе.
Чжоу Цзяли кивнула и развернулась. По дороге домой она то и дело заглядывала в красную книжечку, чтобы запомнить покрепче.
Ван Синьчжи тоже, пребывая в растерянности, отправилась домой искать старого Вана. Она — дочь начальника завода — и то не стала мухлевать втихую, честно пошла на экзамен, а Чжан Гуйфан как посмела?!
В мгновение ока из троих осталась одна Вэнь Чуся, которая медленно побрела к воротам двора для семей.
Снова увидев всех этих знакомых людей, она почувствовала огромную радость и со всеми здоровалась с улыбкой.
— Тётя Ван, доброе утро!
— Доброе, Четвёртая. Сегодня вид у тебя неплохой, — улыбнувшись, ответила тётя Ван.
Вэнь Чуся кивнула с улыбкой. Она смотрелась в зеркало и тоже подумала, что вид у неё сегодня неплохой — видно, радость красит человека.
Пройдя дальше, она столкнулась с бабушкой Лю, которая несла авоську с овощами. Вэнь Чуся снова поздоровалась:
— Бабушка Лю, с покупками вернулись? Заходите к моей бабушке поболтать, когда будет время!
Бабушка Лю была одной из приятельниц её бабушки по разговорам. Когда старушка жила здесь, несколько бабулек собирались чуть ли не каждый день, и непонятно, о чём они там всё время говорили.
Увидев Вэнь Чуся, бабушка Лю расплылась в улыбке:
— Ай, как освобожусь — зайду к старшей сестре поболтать.
До чего ж славная девчушка, вот только здоровьем слаба — старшая сестра день-деньской о том и горюет.
Вэнь Чуся пошла дальше и вышла на небольшую площадь, где сходились квартал отдельных домиков, квартал таунхаусов и общежитие коридорного типа.
На площади две компании детей играли в стеклянные шарики. Она постояла, посмотрела, дала пару советов, после чего дети убрали шарики и перешли в режим групповой драки.
Глядя на эту кипучую энергию, Вэнь Чуся невольно вздохнула: как же хорошо жить!
Вэнь Чуся дошла до ворот двора для семей, ждать пришлось недолго — подошли и Ван Синьчжи с Чжоу Цзяли.
Обе кивнули Вэнь Чуся — мол, всё, что ты поручила, сделано.
Ван Синьчжи взяла у Вэнь Чуся табуретку, и они втроём направились к спортплощадке пищевой фабрики.
— Как думаете, сколько сегодня человек будет сдавать экзамен? — спросила Ван Синьчжи.
— Сестра Мяосян и другие вернулись ещё позавчера, — ответила Чжоу Цзяли.
— Почти двести, — сказала Вэнь Чуся.
Хотя в книгах и не описывались подробности о пищевой фабрике, Вэнь Чуся знала, что в последующие годы желающих сдавать экзамен будет только больше — до тех пор, пока политику переселения в деревню не отменят полностью.
У таких семей, как её собственная или семья Ван Синьчжи, где кто-то из родных был среди заводского руководства, всегда были «глаза»: если хочешь устроить детей на работу и оставить в городе — нужно либо делать всё тайно и безупречно, чтобы никто не нашёл изъяна, либо действовать открыто, строго по закону и процедуре.
Чтобы решить проблему отправки детей работников в деревню, начиная с 66-го года, фабрика каждый год специально подавала заявку в Бюро труда на проведение в июне экзамена по набору рабочих.
Но за столько лет количество утверждённых Бюро труда мест сократилось с исходных двадцати до нынешних пяти.
В этом году на экзамен явились 178 человек, а записалось ещё больше — просто часть уже сосланных в деревню не смогли отпроситься и не успели вернуться на экзамен.
Когда они втроём подошли к спортплощадке, многие уже прошли внутрь.
За эти годы абитуриентов стало так много, что помещение не могло вместить всех сразу, поэтому фабрика устроила временную экзаменационную площадку прямо