Раннее утро 17 мая, столовая Центрального разведывательного управления
Ким Минджун сел с подносом в углу, сослуживцы вокруг демонстративно отводили взгляды. Работа в тыловом отделе начиналась с пяти утра, под глазами у него залегли густые тени.
— Слышал, вчера всю третью группу отстранили, — донеслось до него с соседнего столика. — Из-за того, что он лишнего сболтнул.
Ким Минджун без всякого аппетита ковырялся в рисе, как вдруг напротив него села фигура. Инъи пододвинул к нему документ.
— Управляющий велел передать, — тихо сказал Инъи. — Прочитаешь — уничтожь.
В файле оказалась заново зашифрованная оперативная сводка. В правом верхнем углу красовалась собственноручная пометка Чон Чжихёна: «Предатель не достоин носить значок — но каждый заслуживает второго шанса».
Десять утра, кабинет управляющего
Чон Чжихён просматривал новый регламент секретности, когда поспешно вошёл секретарь Пак:
— Министр просит вас зайти.
Кабинет Сона Нипчхэ находился в конце коридора. Когда Чон Чжихён открыл дверь, он увидел, что отец вертит в руках фоторамку — внутри был прошлогодний семейный снимок.
— Слышал, вчера ты перевёл девять человек, — сказал Сон Нипчхэ, не поднимая головы.
— Необходимая перестановка.
— Правильно сделал, — наконец он поднял взгляд. — Но помни: за железной рукой должно стоять и милосердное сердце. Этот Ким Минджун… его отец — заместитель начальника штаба Армии.
Чон Чжихён приподнял бровь:
— Значит, я дам ему ещё один шанс.
Сон Нипчхэ протянул ему папку:
— На совместных учениях с США в следующем месяце понадобится человек, хорошо знающий местность в Пусане.
Три часа дня, учебный полигон
Ким Минджун был в тренировочной форме и заметно нервничал, увидев на стрельбище Чон Чжихёна.
— Дрожащими руками и пистолет не удержишь, как будешь задание выполнять? — нахмурился Чон Чжихён.
— Господин управляющий, я…
— Запомни этот урок. — Чон Чжихён протянул ему новую оперативную сводку. — В следующем месяце поедешь в Пусан, будешь заместителем командира.
Ким Минджун недоверчиво поднял голову.
— Не заставь меня пожалеть об этом решении. — Чон Чжихён повернулся, чтобы уйти. — Твой отец — хороший военный. Не посрами его чести.
Через полчаса зазвонил телефон. Звонил Сон Нипчхэ:
— Вечером приходи ужинать, мама по тебе соскучилась.
— У меня совещание. (Чон Чжихён сказал так, потому что ещё не привык к общению с семьёй, ведь он переместился сюда из другого времени.)
— Отмени, — жёстко сказал Сон Нипчхэ. — Семья — тоже часть политики.
Поздний вечер, особняк семьи Сон
Когда Чон Чжихён добрался домой, мать, Ли Чанъя, разогревала суп.
— Слышала, ты сестру нашёл? — спросила она, наливая суп с женьшенем и курицей. — Когда приведёшь её познакомиться?
Из кабинета вышел Сон Нипчхэ:
— Слышал, эта семья живёт в полуподвале в Санмундоне?
Чон Чжихён опустил ложку:
— Что отец хочет сказать?
— Не забывай, кто ты. — Сон Нипчхэ многозначительно посмотрел на него. — Проявить заботу можно, но не перегибай палку.
Ли Чанъя попыталась сгладить неловкость:
— Раз наш Чжихён признал её сестрой, значит, она хорошая девочка.
Раннее утро 18 мая, центр прослушивания Центрального разведывательного управления
Чон Чжихён стоял перед огромным электронным монитором, на карте мигали красные точки. Инъи протянул ему свежеперехваченную запись переговоров:
— Секретарь депутата Ким Ёнсу прошлой ночью трижды связывался с Северной Кореей.
Взгляд Чон Чжихёна остановился на записи одного из зашифрованных каналов:
— Они ищут «Документ Рассвета».
— Нужно немедленно арестовать?
— Нет. — Чон Чжихён покачал головой. — Не будем дёргать. Я хочу знать, где находится документ.
Девять утра, здание парламента
Ким Ёнсу, как обычно, раскладывал бумаги для депутата, но пальцы у него мелко дрожали. Утренняя газета «Тона Ильбо» вышла с шапкой о военных учениях, что совершенно не совпадало с графиком, который он слил противнику.
— Господин секретарь, вам нездоровится? — заботливо спросил депутат.
— Просто не выспался. — Ким Ёнсу пытался сохранять спокойствие, не зная, что микрофон в пуговице его пиджака уже работает.
Тем временем, командный автомобиль
Чон Чжихён в наушниках отчётливо слышал, как у Ким Ёнсу участился пульс.
— Он боится, — сказал Инъи, настраивая аппаратуру. — Берём?
— Подождём, пока он свяжется со своими. — Чон Чжихён смотрел на экран. — «Документ Рассвета» нужно вернуть.
Полдень, кафе у ворот Кванхвамун
Ладони Ким Ёнсу вспотели. В кабинке туалета он отправил зашифрованное сообщение: «В расписании изменения, прошу указаний».
За стеной гримировавшийся под уборщика агент следил за ним с помощью тепловизора. Как только сообщение ушло, источник сигнала немедленно запеленговали.
Два часа дня, кабинет управляющего
Чон Чжихён стоял перед стеной с уликами. Фотографии встреч Ким Ёнсу с северокорейскими агентами, записи о движении денег и три военных донесения с грифом «Совершенно секретно».
Десять вечера, причал Нокрян
Ким Ёнсу ждал на холодном ветру, крепко сжимая в руке авторучку с микроплёнкой. Вдалеке мигали огни рыбацкого судна — условный сигнал.
Когда из темноты вышли две тени, внезапно зажглись ослепительные прожекторы.
— Господин секретарь Ким, вы хорошо потрудились. — Чон Чжихён вышел из тени. — Этот список, пожалуй, пусть лучше у меня побудет.
Ким Ёнсу побледнел как смерть, ручка выскользнула из пальцев.
Глубокая ночь, комната для допросов
Чон Чжихён смотрел через стекло с односторонней прозрачностью на Ким Ёнсу. Тот, совершенно сломленный, выдавал чудовищную тайну:
— В «Документе Рассвета»… есть имя старшего советника из Чхонвадэ…
Быстро вошёл Инъи:
— Господин управляющий, срочный звонок от министра.
Голос Сона Нипчхэ звучал как никогда серьёзно:
— Немедленно опечатай все улики, я сейчас буду.
Раннее утро следующего дня, кабинет министра
Сон Нипчхэ запер «Документ Рассвета» в сейф:
— На этом дело закрыто.
Чон Чжихён нахмурился:
— Отец, но в списке ещё есть…
— Некоторые истины лучше знать как можно меньшему числу людей. — Сон Нипчхэ многозначительно добавил: — Как и с той сестрой, которую ты признал. Держать дистанцию будет лучше для всех.
Вечер 20 мая, лавка «Ппусадаль» с токпокки в Санмундоне
В тесной лавке разносился пряно-сладкий запах токпокки. Доксан сидела за столиком в углу вместе с двумя подругами.
Яркая лента-бант в волосах Чан Миок покачивалась в такт её порывистым жестам, а Ван Джахён, по своему обыкновению, язвительно комментировала проходящих мимо парней.
— Эй, Чэн Дэсань, ты какая-то странная в последнее время, — Чан Миок грызла трубочку. — Всё время улыбаешься потихоньку, уж не влюбилась ли?
— Вовсе нет! — Дэсань поспешно отрицала, но уголки губ сами собой ползли вверх. Она вспомнила, как этим утром Чон Чжихён прислал ей новые канцтовары, и на душе стало тепло.
Звякнул колокольчик на двери. Вошли Шаньюй, Лю Тунлун и Цзинь Чжэнхуань. Шаньюй сразу заметил Дэсань и дружелюбно поздоровался:
— Какая встреча!
— Идите сюда! — Дэсань приветливо помахала им, незаметно засовывая в рюкзак подарок от Чон Чжихёна.
Пятеро только начали болтать, как дверь снова распахнулась. Вошёл Чон Чжихён в безупречно сидящем тёмно-сером костюме, окинул взглядом помещение и сразу остановился на Дэсань.
— Оппа! — Дэсань радостно вскочила и, словно счастливая птичка, бросилась к нему, обнимая. — Давно не виделись!
На самом деле с прошлой встречи прошло всего пять дней, но Дэсань казалось, что целая вечность. Суровые черты Чон Чжихёна мгновенно смягчились, он легонько похлопал её по спине:
— С друзьями ужинаешь?
Шаньюй и остальные сразу узнали того самого таинственного человека, что спас их в переулке и угостил Чжэньчжу мороженым. Они одновременно встали и поклонились:
— Здравствуйте, старший!
Чан Миок и Ван Джахён переглянулись с горящими глазами и прошептали: «Ух ты, какой красавчик!»
Чон Чжихён слегка кивнул троим парням и непринуждённо сел рядом с Дэсань:
— Что заказали?
— Токпокки и рамён! — Дэсань, словно сокровище, пододвинула к нему меню. — И ещё суп с рыбными котлетами, здесь очень вкусно!
В этот момент с кухни донёсся оглушительный грохот — повар случайно опрокинул железный котелок. В тесном помещении звук был особенно резким, очень похожим на выстрел.
В следующую секунду дверь с треском распахнулась, внутрь ворвались четверо охранников в чёрном с пистолетами наготове, мгновенно образовав вокруг Чон Чжихёна защитный периметр. В лавке воцарилась мёртвая тишина.
Чон Чжихён досадливо провёл рукой по лбу и взглядом приказал охране отступить. Инъи сделал жест, охранники убрали оружие и вышли, но остались стоять на страже снаружи.
«Ну не слишком ли это?» — вздохнул про себя Чон Чжихён.
Если бы он мог слышать их мысли, то понял бы: «Вас же только недавно пытались убить — как тут не быть осторожными? С вами что-нибудь случится — нас всех закопают!»
Дэсань, впрочем, быстро пришла в себя и, улыбнувшись, сказала:
— У брата такая крутая работа!
Через десять минут Чон Чжихён взглянул на часы, встал и взъерошил Дэсань волосы:
— Мне пора на работу. Ешьте спокойно, — он взглянул на остальных пятерых. — Я угощаю.
Проходя мимо кассы, он положил купюру и сказал хозяину:
— Извините за беспокойство.
Едва Чон Чжихён вышел, в лавке поднялся галдёж.
— Чэн Дэсань! — заорали все пятеро в один голос.
Чан Миок набросилась первой:
— Когда ты успела познакомиться с таким классным Оппой?
— Это тот самый человек, который меня спас, — Дэсань с деланым спокойствием отхлебнула колы. — Он меня сестрой назвал. (О рассказывала о случившемся и пятерым друзьям, и двум подругам.)
Шаньюй задумчиво произнёс:
— Так это он…
— Вы знакомы? — Ван Джахён чутко уловила его реакцию.
Цзинь Чжэнхуань, что было редкостью, заговорил первым:
— Он спас меня и Чхвесаля. — Вкратце он пересказал ту историю в переулке, опустив кровавые подробности.
Лю Тунлун, размахивая руками, добавил с преувеличениями:
— Тот старший — просто супер! Одним взглядом разогнал хулиганов!
— Так кем же он работает? — допытывалась Чан Миок. — И почему у охранников пистолеты?
Дэсань замялась:
— Ну… работает в государственном учреждении… Кажется, он управляющий в разведывательном управлении.
Пять пар глаз мгновенно расширились. Управляющий разведки? Это оказалось гораздо серьёзнее, чем они могли себе представить.
— Чэн Дэсань! — Ван Джахён хлопнула по столу. — Да ты такого брата отхватила! И, по-моему, он тебе нравится, иначе с чего бы ты так бурно радовалась и обнималась при встрече?
Услышав это от Ван Джахён, Чэн Дэсань подумала: «Неужели он мне и правда нравится?»
Когда Дэсань наконец вырвалась от расспросов подруг и пошла домой, она заметила припаркованный на углу знакомый чёрный автомобиль. Чон Чжихён опустил стекло и протянул ей бумажный пакет:
— Передай друзьям угощение.
— Брат, ты же поехал на работу?
— По пути. — Чон Чжихён ответил небрежно, хотя на самом деле специально сделал крюк, чтобы купить самые знаменитые в Сеуле сладости.
Глядя вслед убегающей вприпрыжку Дэсань, Чон Чжихён сказал водителю:
— Возвращаемся в главное управление.