Если можно, не навредив её здоровью, за эти три года пусть забеременеет ещё раз — так было бы лучше всего.
Су Нинсюэ пока не знает о тайных мыслях Ин Чжэна. Сейчас она почти не ощущает беременность телом, а на душе у неё одно чувство:
Как же удивительно! У меня в животе растёт ребёнок!
Дни бегут один за другим, и вот уже прошло больше месяца. Её живот слегка округлился, но Су Нинсюэ всё ещё не прониклась материнскими чувствами.
Повседневная жизнь проста: учить иероглифы, упражняться в каллиграфии, закладывать основу для переписывания длинных свитков. Всё остальное время она проводит, приставая к Ин Чжэну.
Солнце клонится к западу, золотистые лучи несут последнее тепло, окутывая человека. Су Нинсюэ опускает голову, глядя на свои корявые, будто нацарапанные собакой, иероглифы, и с довольным видом кивает. Рядом лежит образец, написанный лично Ин Чжэном, чтобы она копировала. Она даже старательно сравнивает их и чувствует себя весьма успешной.
Она опускает голову и тычет пальцем в свой чуть выступающий животик, на лице написано возбуждение — сразу видно, хочет проказничать.
Лёгкой, неслышной поступью Су Нинсюэ тихонько подкрадывается к Ин Чжэну со спины и закрывает ему ладонями глаза: — Угадай, кто я?
Дворец к этому времени сильно изменился: низкие столики сменились высокими, появились подходящие стулья, а также кресла-качалки для ленивых...
Ин Чжэн сжимает её маленькую руку, поворачивает голову и смотрит на неё: — Супруга Гу жэня.
Су Нинсюэ садится ему на колени, сворачивается клубочком в его объятиях: — Ещё не вышла замуж!
— Послезавтра. — Ин Чжэн с бессилием вздыхает, тянется и щиплет её пухлую щёчку. Он чувствует, что его характер стал намного лучше. Помнится, раньше он терпеть не мог шума и возни, но, привыкнув, понял, что это даже ничего.
— Брат Чжэн, ребёнку уже три месяца. — Глаза Су Нинсюэ струятся нежным светом, она поднимает личико, полное ожидания.
Ин Чжэн гладит её чуть округлившийся животик, явно не понимая, куда она клонит: — М-да, ещё семь месяцев — и ребёнок появится на свет.
— Не об этом. — Маленькие ручки Су Нинсюэ непослушно тянутся к поясу Ин Чжэна. — Три месяца — плод уже закрепился.
Щёки Ин Чжэна слегка вспыхивают. Он перехватывает её шаловливые, разжигающие огонь ручки и тихо одёргивает: — Не балуй, хорошо вынашивай дитя.
В сияющих глазах Су Нинсюэ отражается только он один. Она приподнимает голову и целует его в кадык.
— Хочу.
— Ты... — Взгляд Ин Чжэна, устремлённый на неё, темнеет, он сжимает её руку чуть сильнее.
— Хочу. — Она, словно котёнок, трётся головой о шею Ин Чжэна, а видя, что он не реагирует, приоткрывает рот и легонько кусает его ключицу.
Ин Чжэн подавляет поднимающееся желание и крепко прижимает её к груди: — Прекрати, как бы Гу жэнь тебя не поранил.
— Не пораню! — Су Нинсюэ нарочито жеманно коверкает слова, что в сочетании с её округлившимся от беременности личиком выглядит очень мило.
— Брат Чжэн! Я хочу! Правда хочу!
Трётся и трётся!
Пока Ин Чжэн старается ей не навредить, он действительно не может совладать с её намеренными шалостями.
— Хорошо. — Измученный её приставаниями, да и сам Ин Чжэн почувствовал некоторое влечение, он подхватывает её на руки и направляется в спальные покои.
Главное — не навредить ребёнку и сделать так, чтобы обоим было хорошо. Разве он не способен на это?
Су Нинсюэ издаёт самодовольный смешок, призывно и ласково зовёт его, а пальцами теребит его покрасневшее ухо: — Брат Чжэн!
— Слушайся, не шали!
Ин Чжэн осторожно опускает её на ложе, нависает сверху, старательно обходя её живот.
— М-м... не надо...
Луна взошла на верхушку ивы, но стыдливо прячется за облаками. Су Нинсюэ, обессилев, теряет сознание, в уголках глаз ещё блестят слёзы, на бледной коже — синевато-багровые следы.
Ин Чжэн смотрит на ту, что в его