— А как там государь и его возлюбленная, наложница Лю? — снова спросил Фан Чжии.
Разведчик ответил:
— Вчера государь был не в духе, наложница Лю опять закатила истерику, требуя выпустить её из дворца, и государь накричал на неё. Теперь они даже не разговаривают друг с другом.
Фан Чжии усмехнулся. Ему хотелось посмотреть, правда ли, что этим двоим для счастья достаточно лишь любви, как же они оказались так нестойки перед лицом испытаний? Он махнул рукой, приказывая разведчику удалиться, и с комфортом откинулся на спинку кушетки.
— Хост, вы могли бы уже давно занять трон и выполнить задание, почему вы этого не делаете? — появилась Система.
Фан Чжии даже не взглянул в её сторону:
— Допустим, я выполню задание, и что потом?
Система:
— Вы сможете перейти в следующий мир и продолжить выполнять новые задания, старайтесь зарабатывать очки, чтобы обеспечить своё выживание.
— Не надо мне тут заливать. Если я выполню задание, разве прежний владелец тела не займёт моё место?
— Э-э... да, верно.
Фан Чжии приподнялся:
— И тогда он начнёт придумывать способы вернуть Лю Гуся к себе, и, если ничего не изменится, наверняка будет воспитывать ребёнка Лю Гуся как родного, я прав? Размечтался!
— Хост, такое ваше поведение неприемлемо.
— К тому же, если отступить на десять тысяч шагов назад, неужели место императора так легко занимать? Бесконечная работа, непрекращающиеся тревоги, а я вот с комфортом устроился в роли влиятельного сановника, пусть обо всём беспокоится государь, чем это плохо?
— ... — Система замолчала.
Тем временем в задних покоях дворца: из-за того, что новый император когда-то пообещал Лю Гуся, что у них будет только один брак на всю жизнь, сейчас он был охвачен тоской. Как он раньше не замечал, что эта женщина настолько неразумна? Ему приходится заниматься грудами докладов, нужно распределять деньги и зерно, а также писать прошения Фан Чжии, и это само по себе унизительно, но эта женщина ещё и упрекает его, что он не уделяет ей времени, и что он её больше не любит! Она будто забыла, что если бы её не забрал Фан Чжии, он бы не оказался в таком положении!
Чем больше он думал, тем больше распалялся: то проклинал Фан Чжии, то винил Лю Гуся. Глядя на доклады, принесённые маленьким евнухом, он не выдержал, и гнев закипел внутри:
— Сходи и приведи ко мне Фан Чжии!
Маленький евнух испугался:
— Государь, ван Фан сказал, что если вы хотите его видеть, сначала должны прислать записку, он в последнее время очень занят.
— Нелепость! Это я здесь император! И я должен писать ему записки? Это!
Он не успел закончить фразу, как маленький евнух поднялся:
— Государь, лучше поторопитесь с просмотром докладов, нехорошо, если подобные речи дойдут до ушей вана.
Перед глазами нового императора внезапно промелькнула голова его деда с выпученными глазами, и он невольно содрогнулся:
— Читать! Буду! Читать! — по крайней мере, сейчас этот император всё ещё он сам. Когда настанет подходящий момент, он призовёт всех к ответу и уничтожит этого изменника...
— Государь, у вас слюна течёт.
Однако его слова в тот же день к вечеру были слово в слово переданы Фан Чжии.
В это же время пришёл другой разведчик:
— Докладываю вану, наложница Лю просит о встрече с вами.
Фан Чжии покачал головой, как болванчик:
— Не приму, не приму. Посчитать дни — уже пора, у неё в животе ребёнок государя, чего ей ещё нужно? Не иначе как опять начнёт про брата Чжии или что-то подобное.
Но Фан Чжии хитро прищурился:
— Так, сходи и поищи в городе самую известную куртизанку из публичного дома, подари её дворцу, скажи, что это моё подношение государю.
Разведчик принял приказ и удалился.
В ту же ночь красивая одетая женщина вошла во дворец и осталась на ночлег в покоях государя.
Лю Гуся, разумеется, тоже получила известие. Плача, она отправилась ловить их с поличным, но новый император уже был совершенно одурманен, разве было ему дело до неё? Только когда всё закончилось, он лениво позволил открыть дверь. Лю Гуся с распухшими от слёз глазами увидела, как этот мужчина лежит в объятиях куртизанки, а та кормит его виноградом, который сама же очистила, и сдержанные эмоции Лю Гуся взорвались.
— Ты, мерзавец! Ты обещал, что будешь любить только меня одну!
— Я, Лю Гуся, была слепа! Поверила тебе! Ты даже мизинца брата Чжии не стоишь!
Новый император, услышав это, пришёл в ярость, вскочил и бросился к Лю Гуся, ударив её по лицу. А была ли Лю Гуся из тех, кто спустит обиду? Она сразу вцепилась в него. Стоявшие рядом евнухи и служанки дружно отвернулись, делая вид, что ничего не видят, всё равно ван сказал: если не забьют до смерти, пусть не вмешиваются.
Их драка продолжалась до тех пор, пока у Лю Гуся не началось кровотечение, и только тогда одна из служанок закричала:
— У наложницы кровь!
Новый император замер, услышав это; у него возникло подозрение.
Пришедший императорский врач после осмотра с сожалением сказал:
— Наложница была беременна императорским семенем, но... увы...
У нового императора в голове всё помутилось:
— Невозможно, ты, бездарный лекарь! Эй, кто-нибудь, выведите его и казните!
Но никто не обратил на него внимания, врач с долей сострадания посмотрел на него и ушёл, неся свой ящик с лекарствами.
Та куртизанка тоже ушла, получив награду, и на месте остались лишь обессиленная Лю Гуся и ошеломлённый, растерянный новый император.
В ту ночь обоим приснился сон, в котором они увидели финал, который могли бы получить: одна стала императрицей, матерью Поднебесной, совершила множество государственных преобразований и снискала уважение всех людей. Другой держал в руках военную власть и расширял границы империи.
Проснувшись, они смотрели друг на друга, казалось, у них было тысячи слов, но при мысли о ребёнке, которого лишилась Лю Гуся из-за удара нового императора, она закрыла лицо руками и зарыдала.
Система транслировала эту картину Фан Чжии, это был своеобразный бонус за то, что он потратил одно очко на покупку сна.
— Хост, есть ли смысл в том, что вы делаете?
Фан Чжии покачал головой:
— Нет, мне просто хочется, чтобы люди, уходя, понимали, за что их карают.
Хотя к ним и вернулись воспоминания о прошлой жизни, и оба знали, что это месть Фан Чжии, они были бессильны что-либо изменить. К тому же, они не раз поднимали друг на друга руку, а новый император спал с куртизанкой — для Лю Гуся он стал отвратителен. В итоге новый император каждый день был лишь марионеткой на утренних аудиенциях, а после них превращался в машину для разбора государственных бумаг. Лю Гуся испробовала бесчисленное множество способов встретиться с Фан Чжии, но все они были пресечены.
Фан Чжии, видя, что они живут раздельно, просто отдал приказ снести лишние дворцы, вынудив императора и Лю Гуся каждый день жить вместе, чтобы они постоянно мозолили друг другу глаза, будучи не в силах ничего изменить.
Новый император полностью утратил остатки достоинства императора, ибо после многочисленных попыток понял, что вся власть в стране принадлежит людям Фан Чжии: одни были подобраны им через открытые экзамены, другие — это местные чиновники, у которых были способности, но которым раньше не давали проявить себя.
Однако в народе Великой Ся ходили слухи, что ван Фан мудро управляет страной, а император каждый день прячется во дворце и ничего не делает, зато один за другим издаются полезные для народа указы вана Фана. Если местные богачи или чиновники не исполняли их, на следующий день их головы оказывались выставленными на городских воротах, а все местные гарнизоны были подконтрольны назначенным ваном военачальникам, которые действовали невероятно оперативно.
Во внешней политике Фан Чжии реорганизовал армию, расформировал множество фиктивных военных соединений, например, столичную стражу, которая номинально насчитывала восемьдесят тысяч человек, а на деле — менее пятидесяти тысяч. Он снарядил армию лучшим оружием и окончательно изгнал северных варваров с северных земель.
Спустя десятки лет в Небесной тюрьме остался лишь Фан Вэньюань. Он в безумии вцепился в решётку и всегда расспрашивал о происходящем снаружи, когда приносили еду.
А новый император умер ещё двадцать лет назад, надорвавшись от постоянной работы и накопленной годами тоски.
Лю Гуся днями напролёт лишь бессмысленно смотрела в потолок, что-то шепча себе под нос.
Фан Чжии умер своей смертью, в своей постели. Всего несколько дней назад он принял предложение чиновников и взошёл на Трон дракона. И вот, глядя с чувством на преклонивших колени чиновников, в тело вернулся настоящий Фан Чжии. Он с неверием посмотрел на свои руки, ощупал Трон дракона и открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг прибежал евнух с докладом:
— Государь, наложница Лю скончалась! — после новостей о том, что Фан Чжии сел на Трон дракона, Лю Гуся долго разговаривала сама с собой, а потом её голова постепенно опустилась. Когда служанка подошла проверить её, оказалось, что она мертва.
Фан Чжии почувствовал острую боль в сердце и с тех пор больше не вставал с постели.
Так как он заранее оставил распоряжения, чиновники незамедлительно возвели на престол юношу, приёмного сына Фан Чжии, которого тот воспитывал более десяти лет. Настоящий владелец тела, уже не способный произнести ни слова, горько усмехнулся, глядя на происходящее.
Фан Чжии умер, и вся страна погрузилась в траур. В исторических записях значилось: император второй династии Великой Ся долгое время был поглощён жизнью в задних покоях, не уделял внимания делам государства, а Фан Чжии занимался очищением окружения государя, раскрыл заговор Лю Вэньхуэя, многие десятилетия отдавал все силы служению стране, издал множество полезных для государства и народа указов. Он всю жизнь не был женат, в народе ходили легенды, что он всё ещё любил Лю Гуся, и, как оказалось, после её смерти последовал за ней.