Вечером, лёжа в кровати, Юнь Лэ всё ещё думала о событиях дня и о том, как забрать Юнь До. Она ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть.
— Сестрёнка, ты, наверное, не привыкла к дому? Столько дел переделала, а всё равно ночью не спишь.
— Да нет, просто думаю кое о чём. Юнь До, а ты почему ещё не спишь?
— Я думаю о том, какая она, жизнь на стороне? Когда я смогу, как ты, сестрёнка, уехать в посёлок и не сидеть больше дома?
— М-м, — Юнь Лэ задумалась и поняла, что это хороший момент, чтобы предложить. — Ты тоже не хочешь оставаться дома? Хочешь уехать?
— Ах, сестрёнка, кто в нашем положении не хочет? — Юнь До стало немного грустно. — Родители нас с детства не жалеют, только бьют да ругают. Если бы можно было уйти, я, конечно, тоже хотела бы, как и ты, сестрёнка, уехать.
— А если уедешь, захочешь вернуться?
— А ты, сестрёнка, каждый раз, как уезжаешь, хочешь вернуться? — спросила в ответ Юнь До. — Куда мы, две девчонки, можем податься? Самое дальнее — посёлок. Как же не вернуться?
Услышав это, Юнь Лэ опечалилась, но продолжала уговаривать:
— Но если уйдёшь, не придётся больше мучиться.
— А вдруг там, на стороне, не лучше, чем здесь? Как мама говорит: уйдём — ещё продадут. Далеко от них мы и дорогу не найдём, так что лучше уж быть у них под присмотром.
Тут Юнь Лэ, кажется, поняла: Юнь До не то чтобы не хотела уходить — просто с детства живя в глухой деревне, она боялась сделать этот шаг.
— Ладно, сестрёнка, давай спать, — прервала её мысли Юнь До. — Завтра чуть свет вставать и работать. Если проспим, отец побьёт.
Рассвело. Юнь Лэ думала всю ночь и решила, что лучший способ убедить Юнь До уехать с ней — это дать ей самой взглянуть на мир. Увидев его, Юнь До, возможно, перестанет думать, что жизнь на стороне недосягаема. Так в её голове начал вызревать план.
За завтраком Юнь Лэ вдруг заговорила:
— Папа, мама, я хочу, чтобы Юнь До поехала со мной в посёлок работать. У нас в супермаркете одна сотрудница ушла в декрет, как раз нужен временный работник.
— Нельзя, — Ли Кан со стуком хлопнул палочками по столу. — Видно, долго тебя не было, сердце одичало. Ещё и сестру хочешь утащить. Нет, и не обсуждается.
— Но, папа...
— Замолчи! С утра пораньше шкура чешется, да?
— Ах, отец, не бей детей, им же скоро на работу, — поспешила вмешаться мать Юнь Лэ. — И ты, Юнь Лэ, чего с утра пораньше отцу такое говоришь? Впредь и не заикайся. Быстро мой посуду, марш отсюда.
Юнь Лэ поняла, что здесь ей ничего не добиться, и поспешила мыть посуду.
Чуть погодя подошла мать Юнь До и принялась ворчать:
— Юнь Лэ, ты же знаешь: отцу с самого начала не нравилось, что ты уезжаешь. А теперь ты ещё и Юнь До хочешь с собой утащить. Разве это не напрашиваться на побои?
— Ах! Я же думала, восемьсот юаней за месяц — хорошие деньги. И как раз спросили, нет ли у меня подходящего человека на временную работу, — как бы невзначай обронила Юнь Лэ.
— Восемьсот в месяц? — мать Юнь Лэ удивилась. Это было немало.
— Да-да. К тому же сестра будет жить со мной, на еде много не потратим. Вот я и подумала: можно будет побольше семье заработать, — Юнь Лэ, видя, что мать попалась на крючок, продолжила ковать железо, пока горячо. — И ты прикинь, мам: пусть зарплата не такая, как у меня, но всё лучше, чем тут надрываться до смерти. Мы за целый год всего несколько тысяч зарабатываем, а Юнь До за два месяца столько же получит.
Выслушав это, мать всё ещё колебалась:
— Но если сестра уедет, кто по дому работать будет?
— Придётся вам с отцом побольше брать на себя, — сказала Юнь Лэ, глядя на мать. — И она ведь не насовсем — всего на два-три месяца. Как та женщина выйдет из декрета, она сразу вернётся. Как раз к страде. Разве не удобно?
— Но... — мать всё ещё сомневалась.
— Но что, мам? — продолжала уговаривать Юнь Лэ. — Сама знаешь: мы с сестрой только начальную школу закончили, далеко уехать боимся, только в посёлке и можем работать. Дела вести не умеем. Такая работа — редкая удача. И кому мы деньги зарабатываем? Не тебе ли с отцом?
— М-м... Дай-ка я подумаю.
— Тебе и правда стоит хорошенько подумать, мам. Работа, что рядом с домом, без особых требований и с неплохим жалованьем, и правда не каждый день попадается. А если хорошо себя проявит, может, и на постоянную останется — как я, тысяча двести в месяц.