Так незаметно пролетело десять лет.
Маленький Чэнь Мин уже учился в третьем классе начальной школы. На каждом экзамене без вариантов первое место было за ним. Каждый год школа выдавала ему стипендию, хоть сумма и была небольшой — всего двести юаней в год. Но уже одно это заставляло остальных школьников считать Чэнь Мина недосягаемой вершиной.
Что Чэнь Мин — маленький гений, теперь признавала вся деревня. В шесть месяцев он уже ковылял и пытался ходить, в год — чётко и ясно выговаривал слова, выражая свои мысли, а в три года самоучкой научился решать многие повседневные арифметические задачи.
Чэнь Хао с женой были вне себя от радости, считая своего ребёнка настоящим вундеркиндом. Только вот они не знали, что Чэнь Мин всё это время намеренно скрывал свои способности, боясь, что его сочтут чудовищем.
Но Чэнь Хао с женой об этом не догадывались, а потому стали прикидывать: не родить ли ещё одного гения, пока кузня горяча? Чем больше гениев в доме — тем лучше. Не выйдет толк из старшего, так подрастёт младший, глядишь, кто-нибудь да выбьется в люди.
И вот, когда Чэнь Мину было три, родилась его сестра Чэнь Фэй, а когда ему исполнилось пять — на свет появился брат Чэнь Вэнь.
Сейчас мать Чэнь Мина, Ли Сюнин, хмурясь, смотрела на пятилетнего брата Чэнь Вэня, который катался по полу и ревел. В голове у неё вертелась мысль: одни и те же родители, а дети — такие разные, почему же?
Оказалось, Чэнь Вэнь захотел съесть куриную ножку, а мать настаивала, что нужно дождаться старшего брата Чэнь Мина и сесть за стол всей семьёй. Вот брат и закатил истерику. В конце концов мать не выдержала его рёва и уступила.
За столом отец Чэнь Мина, с уверенным видом обращаясь к жене Ли Сюнин, заговорил:
— Сейчас все активно поддерживают идею заняться коммерцией. Ты ведь видела новости? Как же хорошо сейчас развиваются Шэньчжэнь и Гонконг! В будущем наша жизнь станет ещё богаче, и спрос на мясо вырастет. Я возьму кредит, арендую участок и займусь разведением кур и уток. Тогда уж точно смогу заработать.
— Только так мы сможем накопить на университет для Чэнь Мина. Надо обязательно поддержать его, дать ему высшее образование. И в нашей семье должен появиться свой студент. Нельзя же зарывать талант нашего мальчика в землю! Сейчас зарплаты у нас маленькие, а расходы на учёбу немаленькие. Того, что мы с тобой зарабатываем на заводе, точно не хватит.
Закончив, отец, Чэнь Хао, с надеждой посмотрел на мать, Ли Сюнин, и, удовлетворённый, перевёл взгляд на своего гения Чэнь Мина, которого хвалила вся деревня.
«Началось», — подумал Чэнь Мин, глядя на этого полного уверенности отца.
В прошлой жизни именно из-за этого решения отец взял кредит, арендовал землю и начал разводить кур. И кто бы мог подумать, что в конце того же года по всей стране разразится страшная эпидемия гриппа? Из-за этого отец, не обладавший профессиональными знаниями в птицеводстве, потерял все вложенные средства и влез в огромные долги. Чэнь Мин едва не лишился отца. После провала отец был на грани отчаяния, и только благодаря поддержке и постоянному ободрению матери он смог взять себя в руки.
Правда, спасаясь от кредиторов, отец был вынужден уехать на заработки в другой город. Каждый месяц он понемногу отсылал деньги, и только через семь лет ему удалось наконец расплатиться со всеми долгами.
Но эти семь лет оказали огромное влияние на семью Чэнь Мина. Чтобы он мог учиться, его младшие брат и сестра, закончив только среднюю школу, уехали работать на завод. Можно сказать, что на нём лежали все надежды семьи. И невозможно даже представить, какую боль пережили его родные, узнав о его гибели в автокатастрофе в прошлой жизни!
Можно смело утверждать: в той жизни вся его семья хлебнула горя из-за этого решения. Особенно его мать, Ли Сюнин. Она когда-то была городской девушкой, вышедшей замуж в деревню. В деревне не было отдельных туалетов — только общественные. Раньше она даже ночью боялась ходить в туалет одна, всегда звала с собой отца. Но то, как она вела себя в те семь лет, заставило повзрослевшего Чэнь Мина понять, что значит «слабая женщина становится сильной ради детей».
Все эти семь лет Чэнь Мин знал, что под подушкой у матери лежат два ножа. Один — маленький, обёрнутый в красную ткань, другой — обычный кухонный нож. Но он никак не мог понять, зачем мать их туда прячет. И только много лет спустя, в разговоре с ней, он узнал, что мать боялась темноты. Один нож был для неё психологическим оберегом от нечисти, а второй — на случай, если ночные вышибалы долгов, которые приходили стучать в дверь, взломают замок и ворвутся внутрь.
Когда он услышал из уст матери эту спокойно рассказанную историю, глаза Чэнь Мина покраснели. Он не мог представить, как за эти семь лет, в более чем две тысячи безмолвных ночей, его мать, объятая страхом, нуждалась в двух ножах, чтобы обрести хоть немного спокойствия.
И вот мать, Ли Сюнин, выслушав отца, задумчиво посмотрела на своих троих детей. Но не успела она раскрыть рта, как раздался голос её сына Чэнь Мина:
— Нет. — Голос его слегка дрожал.
Вся семья тотчас устремила на него взгляды. Даже брат Чэнь Вэнь, в это время грызший куриную ножку, с любопытством уставился на старшего.
— Папа, а ты подумал о том, что, если куры заболеют, им нужно будет делать уколы, давать лекарства? Как ты будешь за ними ухаживать? — спросил Чэнь Мин.
Отец, глядя на серьёзного сына, усмехнулся:
— Разводить кур? Да что там сложного! Буду вовремя кормить комбикормом — и всё.
— Нет, категорически нет. По крайней мере, в этом году. Ты не можешь вкладывать все надежды, ничего не подготовив. Тебе сначала нужно научиться, как разводить кур. Держать целую стаю — это не то же самое, что держать пару штук во дворе. В этом году ты обязательно должен пойти учиться. — Мысль Чэнь Мина была ясна: он был против.
Отец смотрел на своего смышлёного сына, который сейчас серьёзно и обстоятельно излагал свою точку зрения. Он рассмеялся:
— Хорошо, хорошо, хорошо! Слушаюсь моего сына. Пойду я учиться, договорились?
Видя, что отец отвечает так небрежно и поверхностно, Чэнь Мин всё ещё испытывал беспокойство. Поэтому он добавил:
— Ты обещал. Ты не должен подавать мне пример, нарушая своё слово.
Мать, глядя на своего не по годам серьёзного сына, улыбнулась:
— Ладно, ладно. Я прослежу за ним, мам даёт слово. Давай скорее есть.