Ся Жутан широким шагом вышла из Военного городка.
Вечерний ветер обдувал её лицо, неся лёгкую прохладу.
Но он не мог развеять ту странную тревогу, что поселилась в её сердце.
Она понимала, насколько шокирующими были её слова.
В это консервативное время.
Когда незамужняя девушка сама делает предложение мужчине — уже неслыханная дерзость.
А уж если этот мужчина к тому же не может ходить...
Она была уверена, что Чэнь Цинсун из той же породы, что и она.
Она понимала внутреннюю крепость его духа.
А он, в свою очередь, поймёт её выбор и её идеалы.
Ся Жутан остановилась, обернулась и взглянула на Домик семьи Чэнь, уже тонувший в сумерках.
Уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке.
Получится или нет, согласится он или нет.
Разве у него есть выбор?
Раз уж она сказала, что в следующий раз ждёт определённого ответа, значит, он обязан ей этот ответ дать.
Согласится — отлично.
А если нет?
Она всегда найдёт способ превратить его несогласие в согласие.
В конце концов.
Тот, кого она, Ся Жутан, заприметила.
Никуда не денется.
Через неделю.
Ся Жутан снова стояла перед Домиком семьи Чэнь.
На этот раз она была не в камуфляже, а в лёгкой светлой рубашке и брюках.
В руках она держала термос с куриным бульоном, который специально попросила сварить в Пищеблоке.
Дверь открыла Юй Пэйфан.
Увидев Ся Жутан, она сперва опешила, а затем тепло улыбнулась: — Жутан пришла, проходи, пожалуйста.
— Тётушка Юй.
Поздоровавшись, Ся Жутан перевела взгляд через её плечо на фигуру в инвалидном кресле в гостиной.
Чэнь Цинсун был в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, открывавшими крепкие запястья.
Он читал книгу и, услышав шум, поднял голову.
В тот миг, когда их взгляды встретились, он слегка опешил.
Он не ожидал.
Что она придёт так скоро.
Ся Жутан подошла прямо к нему.
Поставила термос на журнальный столик и без обиняков спросила: — Чэнь Цинсун, ты подумал?
— Я пришла за своим ответом.
Тётушка Юй, поняв всё без слов, нашла повод удалиться: — Пойду принесу фрукты, вы пока поговорите.
Поворачиваясь, она украдкой взглянула на сына — в глазах её читалась сложная гамма чувств.
Она оставила их вдвоём.
Чэнь Цинсун закрыл книгу, поднял на неё взгляд, полный противоречий: — И ты уже здесь?
— Если бы не командир, который всё не давал увольнительную, я бы пришла ещё на следующий день.
Ся Жутан уселась на диван напротив него, закинув ногу на ногу — естественно и непринуждённо.
Чэнь Цинсун выглядел взволнованным: — Зачем тебе всё это?
— Что именно? — Ся Жутан приподняла бровь. — Зря трачу на тебя время?
— Сама себе создаю проблемы?
Чэнь Цинсун промолчал, что можно было счесть согласием.
Ся Жутан тихонько рассмеялась, подалась вперёд и, глядя ему прямо в глаза, сказала: — Чэнь Цинсун, ты думаешь, это минутный порыв или жалость к тебе?
Чэнь Цинсун сжал губы, не отвечая.
— Ся Жутан никогда не знала, что такое порыв. Я выбрала тебя — тебя самого, твою внутреннюю крепость, тот свет, что горит в твоих глазах.
— А что до этих ног...
Она скользнула взглядом по его ногам и продолжила, с лёгкостью, но весомо: — Они могут помешать тебе ходить, но никогда не помешают тому, какой высоты ты достигнешь в жизни.
— И уж тем более не повлияют на то, как я на тебя смотрю и как к тебе отношусь.
В глубине глаз Чэнь Цинсуна мелькнуло волнение, пальцы, сжимавшие книгу, чуть заметно напряглись.
— Я знаю, что тебя тревожит, — продолжала Ся Жутан. — Боишься, что станешь мне обузой?
— Боишься чужих пересудов?
— Боишься, что не сможешь дать мне нормальной жизни?
— Но скажи мне, Чэнь Цинсун, что такое нормальная жизнь?
— Это жить душа в душу с тем, кого не любишь, или провести остаток дней с тем, кто тебе подходит?
Она поднялась, подошла к нему и присела на корточки: — Если бы выбирала я, я бы выбрала второе.
Чэнь Цинсун возразил: — Мы ведь друг друга не знаем.
— С чего ты взяла, что мы подходим друг другу?
— Конечно, — без тени сомнения ответила Ся Жутан. — То, чего не понимает в тебе Госпожа Хань, понимаю я.
— И точно так же ты поймёшь мой выбор и мои идеалы.
Чэнь Цинсун смотрел на неё.
Солнце, пробиваясь сквозь окно, заливало её золотистым сиянием.
В этот миг его сердце пропустило удар.
— Ся Жутан, — наконец произнёс Чэнь Цинсун, голос его был хриплым и сдавленным. — Со мной тебе будет тяжело.
— Я не боюсь трудностей, — возразила Ся Жутан. — А ты боишься?
Они смотрели друг другу в глаза.
В воздухе, казалось, потрескивали крошечные искры.
Спустя долгое мгновение Чэнь Цинсун тихо вздохнул.
В этом вздохе слышалось облегчение и едва уловимая надежда.
Ся Жутан прищурилась: — Значит, ты согласен?
Чэнь Цинсун смотрел на её сияющую улыбку и наконец не смог сдержать лёгкой улыбки в ответ.
Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на щёку.
— Дай мне немного времени, — сказал Чэнь Цинсун.
Ся Жутан перехватила его руку. Его ладонь была тёплой, с мозолями, оставшимися после тяжёлых тренировок: — Без проблем.
— Только не заставляй меня ждать слишком долго.
Чэнь Цинсун чувствовал тепло и силу, исходившие от её руки.
Последняя ледяная стена в его душе наконец растаяла без остатка перед этим жаром.
Он чуть заметно сжал её руку в ответ.
Хотя пожатие было несильным, оно было чётким знаком.
— Хорошо, — тихо ответил Чэнь Цинсун.
Голос его больше не звучал так хрипло, в нём появилась жизнь.
В эту минуту.
Юй Пэйфан вышла из кухни с нарезанными фруктами и как раз увидела эту сцену.
Ся Жутан сидит на корточках перед её сыном.
Их руки сцеплены.
Солнце окутывало их тёплым контуром.
У неё защипало в глазах, и она поспешно опустила голову.
Она тихонько поставила тарелку на журнальный столик.
— Жутан, попробуй фрукты, только что купила, очень свежие.
Она старалась, чтобы голос звучал естественно.
— Спасибо, тётушка Юй.
Ся Жутан отпустила руку Чэнь Цинсуна и непринуждённо встала.
На её лице не было ни тени смущения — открыто и прямо.
Она взяла яблоко и ловко принялась его чистить.
Нож скользил.
Кожура спадала ровной, непрерывной лентой.
Чэнь Цинсун невольно следил за её проворными пальцами.
Ся Жутан протянула ему очищенное яблоко.
— Будешь?
Чэнь Цинсун покачал головой.
— Тогда выпьешь бульону?
Не дожидаясь ответа, Ся Жутан надкусила яблоко и, наклонив голову, привычным движением открутила крышку термоса.
Комнату наполнил насыщенный аромат, в котором чувствовались лёгкие нотки целебных трав.
Тётушка Юй уже принесла пустую пиалу и ложку.
Ся Жутан налила бульон.
Он был прозрачным, курица — мягкой и разваристой.
Зажав надкушенное яблоко в одной руке, другой она протянула ему пиалу: — Пей, пока горячий.
— Это я еле-еле выпросила у начальника Пищеблока старую курицу, варила несколько часов.
Чэнь Цинсун смотрел на её щёку, слегка оттопыренную от яблока, и наконец взял пиалу.
Тепло бульона через эмалированную посуду передалось в ладонь.
И согрело прямо в душе.
— Спасибо.
Горячий, ароматный бульон скользнул по горлу, развеяв последние остатки сомнений.
Ся Жутан с удовлетворением смотрела, как он пьёт, и, повернувшись к тётушке Юй, улыбнулась: — Тётушка, выпейте тоже чашку, я принесла много.
Юй Пэйфан замахала руками: — Не надо, не надо, вы пейте.
— Тётушка, не стесняйтесь.
Ся Жутан уже ловко налила вторую чашку и, встав, протянула её тётушке Юй.
Та приняла чашку, глядя на эту открытую, искреннюю девушку, и глаза её наполнились благодарностью: — Жутан, это я должна тебя благодарить.
Чэнь Цинсун молча пил бульон, чувствуя, как пустота в его душе понемногу заполняется.
Ся Жутан обернулась и встретилась с его пристальным взглядом.
— Допьёшь — пойдём прогуляемся?
Он смотрел, как она ловко убирает посуду, и слово «хорошо» вырвалось само собой.
— Хорошо.
Тётушка Юй едва поверила своим ушам.
Она ошеломлённо уставилась на сына.
В ней смешались изумление и радость.
Даже глаза защипало.
С тех пор как сын получил травму, он, кроме учёбы в институте, почти полностью закрылся в этом дворике.
Словно намеренно отгородился от внешнего мира.
А теперь Жутан небрежно бросила «выйдем прогуляемся» — и он кивнул.
— Тогда пошли?
Ся Жутан оставила вещи, подошла к креслу сзади и привычно взялась за ручки.
Чэнь Цинсун слегка кивнул: — М-м.
Ся Жутан толкала коляску, шаг её был ровным, неспешным.
Какое-то время они молчали, слышен был лишь тихий шорох колёс по дороге да редкие птичьи трели.
Сперва спина Чэнь Цинсуна была напряжена, взгляд опущен, он неотрывно смотрел на свои безжизненные ноги.
Он привык к взглядам — полным жалости или любопытства.
Даже в относительно простой обстановке Военного городка.
Ся Жутан продолжала катить его вперёд.
И начала рассказывать забавные истории из армейской жизни.
Вообще-то Ся Жутан умела поддерживать разговор.
Просто зависело от того, с кем и хочет ли она это делать.
С сослуживцами из одной казармы она болтать не любила.
Всё время посвящала тренировкам.
Даже помимо обычных изнурительных занятий она в любую свободную минуту отрабатывала приёмы рукопашного боя.
Так что каждый день она стремилась заниматься по двадцать четыре часа в сутки, чтобы быстро улучшить физическую форму.
Но с Чэнь Цинсуном она оказалась весьма разговорчивой.
И вовсе не старалась избегать армейских будничных тем, боясь вызвать у него горькие воспоминания.
Она рассказала о забавных случаях на недавних учениях.
Заодно передала жалобы сослуживцев на старого, консервативного инструктора, который каждый день не считает женщин за солдат.
Как одна из сослуживиц на тренировке шлёпнулась на пятую точку.
Как другую поймали, когда она ночью тайком уплетала тушёнку...
Голос у неё был звонкий, интонации живые.
Те мелкие, обыденные истории в её пересказе обретали яркую жизнь.
Чэнь Цинсун молча слушал, и на его губах то и дело появлялась едва заметная улыбка.
Он давно уже не слушал ничьих рассказов вот так.
Не этих осторожных утешений.
Не формальных докладов.
А такой лёгкой, непринуждённой беседы.
Ся Жутан катила Чэнь Цинсуна по дороге.
Там и тут цвели кустики засухоустойчивых ирисов с сине-фиолетовыми цветами — цепкие и скромные.
Кое-где жители перед своими домами разбили на огороженных плетнём клочках земли обычные мальвы.
Прохожие — в основном обитатели городка — почти все оборачивались и подолгу смотрели им вслед.
Ся Жутан от начала и до конца хранила невозмутимость, спокойно толкая коляску вперёд.
Чэнь Цинсун кивнул на каменный стол и скамьи под навесом глицинии неподалёку: — Там есть каменные скамейки, давай передохнём.
Ся Жутан подкатила коляску прямо туда.
Зафиксировав колёса, она отошла и села на каменную скамью рядом.
Она сидела лицом к Чэнь Цинсуну, слегка подавшись вперёд: — Ты волнуешься?
Чэнь Цинсун посмотрел на неё, и странное беспокойство в его душе удивительным образом улеглось.
Помолчав немного, он наконец заговорил первым: — После того как я получил травму, это впервые, когда кто-то вывез меня на улицу просто... чтобы пройтись.
Ся Жутан не перебивала.
— Долгое время мне казалось, что этот мир больше мне не принадлежит.
— Небо, солнце, даже этот ветер, что касается лица — всё словно напоминало мне о том, что я потерял.
— Я привык сидеть в комнате. Там пространство ограничено, и это давало мне ощущение безопасности.
— Снаружи... слишком широко.
— А я...
Ся Жутан по-прежнему молчала, не утешала его и не перебивала.