Хотя пламя погасло, дыма было по-прежнему очень много.
Это не стало препятствием для Ли Синъе, ведь он знал это здание так же хорошо, как свое собственное тело. Меньше чем через минуту он вернулся в машинный зал на третьем этаже.
Там царил хаос: всё вокруг было выжжено дочерна, а десятки расплавленных от высокой температуры компьютеров источали едкий запах горелого пластика. Густой дым застилал всё так, что по-прежнему ничего нельзя было разглядеть.
Ли Синъе включил фонарик на телефоне и осторожно двинулся вперед.
— Старшекурсник Шань!
Тишина.
— Старшекурсник Шань...
Из угла слева послышался едва слышный стон.
Сердце Ли Синъе затрепетало от восторга, и он, пригнувшись, пополз на звук.
Под железным шкафом для документов в углу лежал обугленный комок, от которого исходил запах жареной свинины.
Ли Синъе вытаращил глаза изо всех сил и медленно приблизился к этой куче плоти.
Да, это был человек, но он лежал ничком, поэтому лица видно не было.
Ли Синъе без колебаний выпрямился и пнул его ногой, чтобы перевернуть.
Ли Синъе словно снова увидел себя до перерождения: всё тело было покрыто рваными ранами, на огромных черных участках ожогов кое-где проступало темно-красное мясо, правая нога и рука уже сгорели почти до костей — остались только два черных обрубка. Если взглянуть на лицо, то было уже невозможно узнать в этом человека: волосы и брови исчезли, кожа превратилась в твердую корку, уши и нос сгнили, остались лишь три жуткие черные дыры. Что до глаз, то они были залиты кровью, и разобрать что-то было невозможно.
— Ха-ха! — засмеялся Ли Синъе. Но стоило ему сделать пару вдохов, как дым забил легкие, и он зашелся в тяжелом кашле.
Ли Синъе понимал, что надолго здесь задерживаться нельзя. Он схватил левую ногу Шань Цинфэна и, приложив усилие, потащил его прочь из машинного зала.
— А!
Голая кожа Шань Цинфэна терлась о пол, и эта нестерпимая боль заставила его очнуться от забытья, в котором он пребывал.
Услышав стон позади, Ли Синъе лишь ожесточился, не обращая внимания на страдания товарища.
— Старшекурсник Шань, потерпите еще немного, я сейчас вытащу вас отсюда, — громко произнес Ли Синъе, адресуя эти слова своему телефону. Он собирался сохранить эту видеозапись — это будет самым убедительным доказательством того, что он стал героем.
Бам-бам-бам!
Не заботясь о том, жив Шань Цинфэн или нет, Ли Синъе волок его за ногу с третьего этажа на первый. Голова Шань Цинфэна не раз ударялась о ступени, из-за чего он снова потерял сознание от боли.
Оказавшись наконец в безопасности на первом этаже, Ли Синъе получил возможность получше разглядеть Шань Цинфэна.
Тот уже не был похож на человека, но всё ещё дышал.
Ли Синъе плюнул в него и пихнул ногой в голову:
— Старшекурсник Шань, вы там как?
Шань Цинфэн не отвечал.
— Надо же, какой гордый, наш старшекурсник...
Ли Синъе уже хотел выругаться, как вдруг у входа в библиотеку мелькнул чей-то силуэт.
Он поспешно уселся рядом с Шань Цинфэном и слабым голосом закричал:
— Помогите! На помощь!
Вскоре подбежали несколько пожарных.
— Студент, ты в порядке?
Ли Синъе с трудом покачал головой:
— Я в порядке! — он указал на гору обугленного мяса на полу. — Скорее, спасите моего товарища!
— Носилки! Здесь раненый! — обернувшись, крикнул пожарный.
Через несколько минут Ли Синъе, который настоял на том, чтобы самому нести носилки вместе с пожарными, вышел из дверей библиотеки.
Снаружи всё руководство и студенты Шэньчжоуского технологического университета с тревогой ждали их появления.
Когда показался Ли Синъе, снаружи разразились громовые аплодисменты.
Ректор университета У Чжэнчжоу широким шагом подошел к ним, не скрывая своего беспокойства:
— Малыш, ты с какого факультета? Как тебя зовут?
— Ректор У, я первокурсник Института информационных технологий, меня зовут Ли Синъе. Ректор У, пусть я только недавно поступил, но я студент нашего университета и не посрамил учебное заведение. Пожар потушен, и я спас старшекурсника Шаня, — запыхавшись, ответил Ли Синъе; впрочем, опустив голову, он коварно сверкнул глазами.
— Хорошо, хорошо, молодец, студент Ли, ты герой нашего университета, — У Чжэнчжоу сам протянул руку и крепко пожал руку Ли Синъе, покрытую копотью и кровью.
Позади раздались аплодисменты тысяч студентов, взметнувшиеся до небес.
— Синъе... — разрыдалась Цзян Сяочунь и кинулась к нему.
Ли Синъе был словно воздушный шарик, который надувался пятнадцать лет; стоило игле коснуться его, как он лопнул.
Двойной груз физического истощения и резкого расслабления после сильного напряжения навалился на него, ноги подкосились, и он без сил рухнул в объятия Цзян Сяочунь.
В полузабытьи он услышал голос У Чжэнчжоу:
— Быстрее, скорее отправьте нашего героя в больницу!
******
Пляшущее пламя, вездесущий густой дым, нестерпимый жар...
— Посмотри на него, он как демон.
— Синъе, ты должен выжить, хотя бы ради мамы.
Кошмар, который преследовал его все пятнадцать лет, вернулся вновь. Ли Синъе не хотел открывать глаза — он всё еще был погружен в только что промелькнувший чудесный сон. В том сне Шань Цинфэн понес наказание, и все муки, которые довелось пережить самому Ли Синъе, одна за другой обрушились на него.
Ли Синъе хотел, чтобы этот сон длился вечно.
— Герой, проснись! — донесся до него голос с такой глубины, словно с небес. Вместе с этим призывом пришли едкий запах лекарств и яркий свет ламп прямо над головой. Ли Синъе поневоле приоткрыл глаза. Его взору предстало лицо незнакомой женщины средних лет.
— Герой-пожарный очнулся! — радостно воскликнула женщина в белой шапочке медсестры.
Ли Синъе был сбит с толку её словами, но в то же время окончательно пришел в себя. Он сел на постели, быстро огляделся: кардиомонитор, кислород, капельница, белые стены, игла в тыльной стороне ладони. Видимо, больница.
Ли Синъе вскочил и, нетерпеливо выкрикнул:
— Зеркало! Где зеркало?
Медсестра озадачилась:\
— Герой, зачем тебе зеркало?
Но тут же, будто что-то вспомнив, она хихикнула:
— Ты беспокоишься, что твое лицо обожгло? Не волнуйся, мы всё проверили, ты не пострадал. Лишь немного надышался дымом, ничего серьезного. Не думала, что парни так переживают из-за своей внешности. Впрочем, ты такой красивый, что жалко было бы, если бы ты пострадал от ожогов, — медсестра вынула из кармана телефон и включила камеру. — Смотри!
Ли Синъе сейчас было не до приличий, он выхватил телефон и широко раскрытыми глазами уставился на свое отражение.
Густые, разлетающиеся к вискам брови, ясные черно-белые глаза, высокий нос, гладкая кожа...
Значит, это не был сон, я действительно переродился.
Ли Синъе с безумной нежностью смотрел на себя в телефоне, глаза его наполнились слезами. Однако он всё еще сомневался; он вырвал иглу из руки, и тут же потекла кровь.
Ли Синъе взял иглу и уколол себя несколько раз, морщась от боли.
Хоть было больно, огромное счастье разлилось по всему телу.
Теперь точно, это свершилось. У меня целое тело, с этого момента я могу начать совершенно новую жизнь...
В тот самый момент, когда по щекам Ли Синъе текли слезы, за дверью послышались торопливые шаги, и дверь с силой отворилась.
— Синъе, почему ты в крови? — воскликнул кто-то. Молодой человек подбежал к нему, схватил его за руку и принялся кричать на весь коридор. — Медсестра, скорее помогите, почему он так сильно кровоточит?
Медсестра поспешила на помощь, чтобы остановить кровь.
Ли Синъе наклонил голову и две-три секунды рассматривал этого молодого человека, прежде чем вспомнил — это был его куратор Лю Хэпин. Следом за ним, с лицом таким же невинным, как у школьницы, замерла Цзян Сяочунь.
— Синъе, ты не ранен? Напугал меня до смерти...
Едва войдя в комнату, Цзян Сяочунь бросилась ему на шею и зарыдала.
Ли Синъе, обнимая мягкое, полное тело Цзян Сяочунь, внезапно почувствовал, как внутри него просыпается мужская твердость.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет без всякой близости — Ли Синъе давно изголодался.
Внешний пожар потушен, но внутреннее пламя разгорелось вновь.