На следующее утро, ни свет ни заря, Лю Хэпин вновь, припрыгивая от нетерпения, отправился в больницу с завтраком в руках.
Несмотря на то, что вчера Ли Синъе изрядно потрепал ему нервы, настроение у того было по-прежнему отличным. Лю Хэпин считал себя невероятным счастливчиком: стоило ему стать куратором группы, как среди студентов нашлись двое героев-пожарных. Это был подарок судьбы в чистом виде. Он был уверен: если он как следует позаботится о Ли Синъе, то вопрос с его закреплением в университете после выпуска будет решен.
Однако, войдя в палату и увидев пустую койку, Лю Хэпин вмиг лишился всякого воодушевления.
Где же он?
Лю Хэпин развернулся и поспешил на пост медсестры. Ночная медсестра протянула ему записку:
— Этот ваш студент-герой вчера вечером занял у меня пятьсот юаней. Сказал, что вы поможете ему вернуть долг...
Лю Хэпин дрожащими руками развернул записку:
— Куратор, я уехал домой в Гэань. Одолжил у медсестры пятьсот юаней на билет. Прошу вас, оплатите за меня, а я верну вам по возвращении. Спасибо!
Ли Синъе сбежал!
Лю Хэпин от ярости готов был кусать локти. Этот парень действительно следовал своим словам: жить — так на полную, делать — что душе угодно.
Но что же теперь делать ему?
У Лю Хэпина затылок онемел от ужаса. Если с парнем что-нибудь случится, университетское начальство с него голову снимет.
Лю Хэпин лихорадочно вытащил телефон и набрал номер Ли Синъе, но в трубке прозвучало лишь сообщение о том, что абонент выключен. Тут он вспомнил, что телефон Ли Синъе конфисковал начальник управления Ван.
В полном отчаянии Лю Хэпин с завтраком в руках помчался обратно в университет, где по справочнику родителей отыскал номер матери Ли Синъе, Чжан Лицю.
Телефон прозвонил несколько раз, наконец трубку сняли. Но вместо женского голоса послышался Ли Синъе:
— Куратор, я так и думал, что вы позвоните в это время.
Хотя Ли Синъе не был виден, Лю Хэпин чувствовал по голосу, что тот на том конце провода расплылся в наглой ухмылке.
Лю Хэпин глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться:
— Синъе, почему ты уехал домой, не предупредив? Если что-то случится, как я буду держать ответ перед руководством?
— Извините, куратор, я так соскучился по родителям, что ждать ни минуты больше не мог. Вы не волнуйтесь, я побуду дома пару дней и вернусь, обещаю не создавать вам хлопот. А перед университетским начальством, пожалуйста, замолвите за меня словечко. Как приеду, сразу приду просить прощения.
Звонок оборвался. Лю Хэпин остался стоять в кабинете в полнейшем смятении.
******
Положив трубку, Ли Синъе вернул телефон матери, Чжан Лицю, а затем обхватил её за плечи и прислонился головой к её плечу. Картина выглядела комично: Ли Синъе при своем росте метр восемьдесят восемь пришлось согнуться в три погибели, чтобы сохранить такую позу.
Чжан Лицю, не сдержавшись, отвесила сыну подзатыльник:
— Совсем уже взрослый, а ведешь себя как малый ребенок. Говори лучше, почему приехал без предупреждения? Опять в университете набедокурил?
— Да что я мог натворить? Просто соскучился по вам с отцом, — о пожаре Ли Синъе не проронил ни слова.
Чжан Лицю посмотрела на него с подозрением:
— Только попробуй обмануть меня, иначе я с тебя шкуру спущу.
Хоть на словах она была строга, но всё же потянулась погладить бритую голову своего дорогого сыночка:
— Что на тебя нашло? Зачем ты вообще волосы сбрил?
— В Яньцзине слишком жарко, так прохладнее. Мам, не ходи сегодня на работу, давай всей семьей сходим куда-нибудь вкусно поедим.
Чжан Лицю снова слегка хлопнула его по плечу:
— А кто нас кормить будет, если я не пойду на работу?
— Я буду! Мам, пап, вот закончу университет, куплю вам огромную виллу, найму двух слуг, чтобы прислуживали вам. Папа ведь любит машины? Куплю ему самую дорогую...
Сидевший рядом молчаливый Ли Фэнмин не выдержал и слегка пнул сына ногой:
— Ты чепуху-то не мели! Разогнался тут: виллу он купит! Может, еще на небо взлетишь?
Получив добрую взбучку от родителей, Ли Синъе был на седьмом небе от счастья. Такими беззаботными он не видел их последние пятнадцать лет.
Отец, Ли Фэнмин, работал посменно на заводе в Гэане, труд был не из легких. Мать, Чжан Лицю, работала медсестрой в ведомственной больнице, но когда ту закрыли, ушла на досрочную пенсию и теперь подрабатывала в аптеке неподалеку.
Семья жила небогато, но скромно и сытно, квартира была маленькой, но уютной и наполненной любовью. Главной гордостью супругов был их сын. Ли Синъе унаследовал лучшие черты обоих: с детства рос талантливым, учился прекрасно, здоровьем пышил, да и лицом вышел красавцем. Единственным недостатком была его чрезмерная популярность у девчонок. Едва начав ходить в школу, он уже получал любовные записки. Чжан Лицю вела настоящую оборону, боясь, что ранняя любовь помешает его учебе.
В этом году сын порадовал — поступил в университет из программы 985 в Яньцзине. Супруги наконец-то смогли вздохнуть с гордостью.
Ли Синъе, не мигая, смотрел на лицо Чжан Лицю. От жизненных треволнений на нем уже залегли морщины.
— Мам, ну возьми сегодня отгул, сходим втроем по магазинам.
Чжан Лицю заколебалась, но Ли Фэнмин махнул рукой и ушел в спальню:
— Какие магазины? Я только со смены, спать хочу!
Слова мужа заставили Чжан Лицю изменить решение:
— Сынок, будь послушным. Если я возьму отгул, с меня высчитают деньги, а мне ведь еще нужно накопить тебе на свадьбу. Вечером куплю ребрышек, приготовлю твои любимые свиные ребрышки в красном соусе, хорошо?
Чжан Лицю спешно засобиралась на работу.
Ли Синъе забежал в ванную и всласть поплакал.
Как же хорошо снова видеть своих родителей здоровыми и веселыми! Даже быть отруганным матерью или битым отцом — это тоже счастье.
Ли Синъе сам не понимал, почему за эти два дня столько плакал. В той — прошлой — жизни он столько натерпелся, но не проронил ни слезинки.
Взглянув на свои покрасневшие глаза в зеркале, он выругался про себя: хочу и плачу, кого это волнует!
Отец спал в спальне, и Ли Синъе, одевшись, вышел из дома.
Прогуливаясь по улицам Гэаня, Ли Синъе едва сдержал слезы. Всё вокруг было до боли знакомым и в то же время далеким — улицы, дома, каждый уголок здесь дышал теплом.
В той жизни, за целых пятнадцать лет, родители лишь однажды привезли его домой на праздник после выписки из больницы. Но в канун Нового года его дядя сказал очень обидную фразу, и с тех пор Ли Синъе больше не возвращался в родные края.
Ли Синъе на автобусе добрался до привокзальной площади, заглянул на площадь Сылун и улицу Цзинцзы. В Гэане образца 2009 года уже чувствовалось дыхание экономического упадка Северо-Востока, но в самых людных торговых местах всё ещё было много народу.
Он увлеченно гулял всё утро и на обед сходил в ту самую лапшичную Цзиньчуань, о которой мечтал последние пятнадцать лет, и съел там порцию холодной лапши.
После обеда Ли Синъе доехал на автобусе до родной восьмой средней школы Гэаня.
Как раз начался обеденный перерыв. Ли Синъе, уцепившись за ворота, жадно заглядывал внутрь. Повсюду были школьники в спортивных костюмах из синтетики.
Он провел здесь три года, и с этим местом было связано бесчисленное множество воспоминаний: звонкие голоса в классных комнатах, капли пота на баскетбольной площадке и та самая несмелая, светлая первая любовь...
— Синъе? Это ты? — сзади донесся удивленный голос. Ли Синъе обернулся и тут же, по привычке, отвесил глубокий поклон:
— Здравствуйте, учитель Сюй!
Это была Сюй Шукунь, его классный руководитель в школьные годы.
— Синъе, ты вернулся в школу! — Сюй Шукунь схватила его за руку. — Почему не позвонил? Пойдем, я проведу тебя.
Ли Синъе покорно последовал за учительницей на территорию школы. К Сюй Шукунь он испытывал лишь чувство признательности. В одиннадцатом классе, когда у него случилась ранняя влюбленность, она жестко и решительно уведомила родителей, безжалостно разлучив их. Именно ее решение заставило Ли Синъе сжать волю в кулак и в итоге поступить в престижный университет.
В кабинете учитель и ученик долго беседовали. Ли Синъе не стал упоминать о пожаре, сказав лишь, что приехал по личным делам.
В какой-то момент Сюй Шукунь вздохнула:
— Синъе, скажи честно, ты держишь на меня обиду?
Ли Синъе понял, что она говорит о его отношениях с Ван Тинтин.
— Учитель Сюй, я вам бесконечно благодарен, какая уж тут обида!
— На самом деле, вы с Ван Тинтин были красивой парой. Когда я вызвала родителей, теперь, оглядываясь назад, понимаю: хоть я и желала вам добра, этот поступок был грубым ударом по вашему самолюбию. Синъе, ты сейчас поддерживаешь связь с Тинтин?
Ли Синъе отрицательно покачал головой.
От одного упоминания имени Ван Тинтин сердце Ли Синъе заклокотало, точно вода в маленьком котелке на медленном огне.