Линь Цинго отвела телефон от уха. Голос директора по рекламе всё ещё жужжал в трубке:
— Бренду очень понравилось твоё импровизированное выступление. Сказали, так искренне, что пробирает до слёз.
Она ничего не ответила, лишь перевернула телефон экраном вниз. На дисплее отображалось приложение банка, остаток на счете застыл на пугающе малой цифре.
Она закрыла приложение, сунула телефон в карман толстовки, и пальцы коснулись серьги-гвоздика. Металл холодил, как будто был лишен температуры, а система больше не подавала признаков жизни. Свет ламп в коридоре падал на пропуск, где номер М-1407 отсвечивал, словно шифр, который ей еще предстояло разгадать.
Она направилась к лифту, ускоряя шаг. Только нажала кнопку первого этажа — телефон завибрировал. Пришло сообщение от отдела по работе с артистами: «Оплата за рекламу наушников в китайском стиле поступила. 20 000 зачислено». Она пару секунд смотрела на эти цифры, вышла из личного кабинета, открыла заметки, спрятала черновик «Сигнала» в защищенную папку и создала новую запись: «+20 000 | Прогресс по операции: 20 000/178 600».
Сумма по-прежнему была слишком мала.
Выйдя из офисного здания Чэнгуан, она почувствовала солнце на лице, но тепла не ощутила. Через дорогу была кофейня, на стеклянной двери которой висело объявление «Требуется сотрудник». Она остановилась, посмотрела на него три секунды и, повернувшись, вошла внутрь.
— Кофе варить умеешь? — спросил управляющий.
— Нет.
— На кассе работать умеешь?
— Быстро учусь.
— Можешь работать по три часа каждый день?
— Могу, но нужно смотреть график.
— Ладно, в испытательный срок ставка 18 в час, оплата наличными.
— Хорошо.
Она не сказала, что является новичком, только что подписавшим контракт с музыкальной компанией, и не сняла висевший на шее пропуск. Заполнив анкету и получив темно-синий фартук, она услышала:
— С завтрашнего дня выходишь, утренняя смена с семи до десяти.
Она кивнула, а выходя, сфотографировала объявление и сохранила его в документ «План сбора средств».
Вечером того же дня она сидела за маленьким столиком в арендованной квартире, открыв ноутбук. Слева на экране — административная панель музыкальной платформы, где количество прослушиваний «Танца светлячков» стабильно росло, справа — только что созданная таблица Excel с тремя колонками: «Фиксированный доход», «Доход от подработок», «Потенциальное сотрудничество». Она вносила строку за строкой: запись в студии, озвучка коротких видео, участие в стримах, выступления в университетах… Вписывала всё, что могло принести деньги.
Когда она закончила, правое ухо вдруг обожгло. Серьга-гвоздик слегка завибрировала, и всплыл интерфейс системы: «Обнаружено распространение влияния в реальности, активирована функция записи «Эмоционального резонанса» — не является ресурсозатратной, только для отслеживания».
Она усмехнулась:
— Только сейчас решили отметиться?
Интерфейс не ответил, синий свет мигнул и погас. Она закрыла окно системы и продолжила печатать. В два часа ночи она анонимно выложила заметки о создании «Танца светлячков» на специализированный музыкальный форум под ником «Тот, кто вырос под мамины колыбельные». Тело поста состояло из одной фразы: «Когда я писала эту песню, я думала о том, как бы было здорово, если бы мама могла еще раз услышать мои песни».
Ни слова о болезни, никакой мольбы о помощи или жалости к себе.
Она нажала «отправить» и, не раздеваясь, уснула.
На следующее утро в кофейне.
Она надела фартук и начала учиться делать латте-арт. Первая порция молока была перегрета, вторая — не той температуры, а на третьей наконец удалось изобразить кривую ноту. Посетитель улыбнулся:
— Похоже на маленького червячка, ползущего по нотному стану.
Она тоже улыбнулась и протянула кофе:
— Это вам в подарок, считайте это платой за мою практику.
В обед, во время пересменки, она мельком взглянула в телефон. Её пост на форуме вывели на главную, комментарии взрывались:
— От одной только фразы я расплакалась.
— У неё что, мама больна?
— Давайте не будем гадать, она сама ничего не сказала, не надо заниматься слепым сопереживанием.
— Но ее песни будто говорят за всех нас.
Кто-то запустил сбор средств «Проект Светлячок» с целью пятьдесят тысяч, прикрепив ссылку в подписи. Она перешла по ней: инициатором был пользователь с ником «Тоже хочу услышать похвалу от мамы за хорошую песню».
Она ничего не написала и не сделала репост, просто молча сохранила ссылку в свой документ.
На третий день официальный аккаунт рекламодателя сделал репост её рекламного ролика с подписью: «Услышать Цинго — значит услышать вас».
Под видео кто-то нашел ту самую фразу с форума, и количество комментариев мгновенно перевалило за тысячу.
— Значит, мама больше не может слушать её песни…
— Нет, она не говорила, что мама не может слушать, она просто написала «если бы могла услышать еще раз».
— Если вдуматься, это ранит до глубины души.
Вечером сумма сборов превысила восемьдесят тысяч.
Она сидела на краю кровати, положив телефон на колени, и смотрела, как приходят уведомления о поступлениях: 50, 100, 200, 500… Кто-то оставил сообщение: «Отдал деньги на завтраки, надеюсь, маме станет лучше». «Я тоже из неполной семьи и понимаю этот страх потери». «Не прошу ответа, просто хочу, чтобы кто-то помог ей сохранить этот свет».
Она уткнулась лицом в капюшон толстовки, плечи содрогнулись, но она не издала ни звука. Слёзы капали на экран телефона, превращая надпись «На счет поступило 123 786 юаней» в размытое пятно.
На четвертый день раздался звонок от отдела по работе с артистами:
— Один бренд детских книг хочет пригласить тебя на озвучку, оплата 30 000, запись два дня.
— Принимаю.
— Есть еще приглашение на школьный музыкальный фестиваль, организаторы готовы внести задаток 15 000.
— Внеси в график.
Она открыла таблицу и внесла новые проекты. +30 000, +15 000.
Прогресс по операции: 168 786/178 600.
Осталось 9 814.
Она сняла серьгу и положила её на край стола. Голубой свет не загорелся, система молчала. Она смотрела на эту серебряную ноту и вдруг вспомнила маму, когда та напевала песни — голос был тихим, но каждый звук ложился ей прямо на сердце.
На пятый день рано утром она, как обычно, пришла в кофейню. Только успела надеть фартук, как управляющий протянул конверт:
— Кто-то оставил для тебя, сказали — в благодарность за кофе.
Она открыла конверт: внутри три стоюаневые купюры и записка, написанная небрежным почерком: «Сестра перед экзаменами каждый день слушала «Танец светлячков» и поступила в консерваторию. Денег немного, но хочется, чтобы тетя услышала её новые песни».
Она спрятала конверт в карман фартука и, опустив голову, продолжила молоть кофе. Её руки не дрогнули ни разу.
В полдень она заскочила в банк и перевела только что полученный гонорар за озвучку и задаток за выступление на медицинский счет матери. Сотрудница за стойкой подняла глаза:
— Девушка, это деньги на лечение близкого человека?
Она кивнула.
— Я заметила, на этот счет в последнее время часто приходят небольшие суммы, — улыбнулась девушка. — Многие тебе помогают.
Она тихо ответила:
— Это помогают не мне, а моей маме.
Выйдя из банка, она встала на ступеньках и достала телефон. Платформа для сбора средств показывала общую сумму в 126 000. Она перешла на профиль инициатора сбора — ник тот же, описание дополнено: «Теперь я хочу, чтобы мама услышала и свет».
Она не стала писать личное сообщение или оставлять комментарий. Просто создала QR-код на сбор средств и анонимно выложила его в тот самый первый пост на форуме с подписью: «Если вы правда хотите помочь, можете перейти сюда. То, что она не просит, не значит, что ей не нужно».
В десять часов вечера она сидела за компьютером, сверяя счета. Работа, реклама, озвучка, выступления, пожертвования… Таблица была заполнена строчками. Сумма нехватки, которая сначала была 178 600, уменьшилась до 9 814, а теперь превратилась в 8 814 — кто-то только что перевел 1000 с подписью: «Надежда, купленная на первую часть годовой премии».
Она закрыла ноутбук, взяла серьгу-ноту и надела её снова. Как только металл коснулся мочки, система внезапно выдала подсказку: «Совокупный показатель функции «Эмоционального резонанса» достиг порогового значения, разблокирован предварительный просмотр скрытой функции: пометка якоря памяти».
Она не стала открывать, пару секунд посмотрела на эту строку и закрыла окно.
Она включила запись на телефоне и запустила демо «Сигнала». Начало партии фортепиано — это была мелодия, которую напевала мама. Она нажала на паузу и прошептала:
— Мам, денег почти хватило.
Запись продолжалась.
Она ничего не говорила, лишь тихо постучала пальцами по столу, отбивая такт.
На следующий день пришло сообщение от отдела по работе с артистами:
— Одна благотворительная организация хочет пригласить тебя послом проекта «Музыкальная терапия для подростков», без долгосрочного контракта, но с пособием в 50 000.
— Когда запись?
— На следующей неделе.
— Хорошо.
Она внесла проект в таблицу и обновила баланс.
Прогресс по операции: 173 786/178 600.
Не хватает 4 814.
Она открыла список контактов, нашла организатора школьного выступления и написала:
— Можно ли выплатить оставшуюся часть тех 15 000 заранее? Срочно нужны деньги на семейные нужды.
Ответ пришел мгновенно: «Перевел, проверяй».
Она открыла банковское приложение, подтвердила поступление и обновила таблицу.
Не хватает 3 314.
Она связалась еще с двумя брендами коротких видео, предложив срочную озвучку. Один из них ответил: «Нужно, сдашь сегодня вечером — заплатим 2 000».
— Принимаю.
— Успеешь до завтрашнего обеда?
— Да.
Она села за стол, надела наушники и открыла программу для записи.
Девять часов вечера.
Потерев виски, она открыла сценарий, глубоко вздохнула и начала записывать.
Первый дубль — голос звучит зажато.
Второй — нечеткая дикция.
Третий — наконец получилось.
Она проверила волновую форму, убедилась, что всё верно, сжала файл и отправила.
Ответ: «Принято, деньги сейчас придут».
Обновила данные — 2 000 поступило.
Не хватает 1 314.
Она открыла платформу для сборов и увидела, что вчера кто-то анонимно пожертвовал 1 314, приписав: «1314 — на всю жизнь. Тетя обязательно поправится».
Она смотрела на эту запись долго, не двигаясь.
Затем нажала на операцию и вернула эту сумму отправителю.
В примечании написала: «Вашу доброту я приняла, но деньги взять не могу. Спасибо вам».
Она пересчитала сумму.
Не хватает 1 314.
Она открыла календарь в телефоне, просматривая график. Через три дня онлайн-стрим, за который обещали аванс в 5 000.
Она написала в отдел по работе с артистами:
— Можно перенести стрим? Как можно скорее.
Ответ: «Постараюсь договориться, не раньше завтрашнего дня».
Она отложила телефон и откинулась на спинку стула, закрыв глаза.
Не хватает 1 314.
Нужно подождать еще один день.
Она открыла глаза, правая рука бессознательно коснулась серьги.
В этот раз голубой свет не мигал.
Система не подавала звуков.
И она больше ничего не ждала.
Она открыла заметки, нашла черновик слов для «Сигнала», стерла первую фразу «Они говорят, что слышат свет, но свет никогда не говорит» и вбила новую:
«Мне не нужно слышать свет, я хочу, чтобы мама открыла глаза».
Курсор мигал в конце фразы.
Она не стала сохранять.
И не закрыла.
Экран телефона светился, отражаясь в её глазах с легкой синевой.
Ветер за окном проникал в просветы здания, колыша край занавески.
Она подняла руку и прижала серьгу к мочке сильнее.