Байцай одним прыжком взвился в воздух и прочно угнездился на плече у Цзыси.
— Сейчас ты не произносишь ни слова, кроме ответов на вопросы, и не говоришь тостов.
— Почему?
Он был несколько озадачен. Неужели отец боится, что его увидят с ним и это опозорит?
— Сколько дней ты провел за порогом с самого рождения? Хотя знания у тебя неплохие, что ты смыслишь в людских обычаях и житейских делах?
— Понял.
Он не стал возражать. Действительно, в этой жизни он почти не выходил из дома и плохо разбирался в людских отношениях. Но только он сам знал, что понимает эти дела как никто другой. После стольких лет, проведенных на самом дне в прошлой жизни, как можно было не постичь искусства выживания?
…
Устроившись на отцовском плече, он добрался до резиденции Циюнь, где находился дед.
Она располагалась на склоне горы Юньцзэ. Дорога туда была неровной, и если бы Байцаю пришлось добираться одному, ему и дня бы не хватило.
К слову, гора Юньцзэ была названа в честь Лиса-бессмертного, который некогда вышел из этих мест. Это был его дед. Если ничего не изменилось, тот уже более сотни лет пребывал в затворе. Присутствие такого Бессмертного Лиса свидетельствовало о высочайшем положении их ветви в Клане Лисов.
— Байцай, ах Байцай, ты покрыл позором всю нашу ветвь, — мысленно сокрушался он, и это было чистой правдой.
— Пришли.
Байцай вертел головой, разглядывая внушительные ворота усадьбы. Резиденция Цзыси, отцовская, рядом с ними выглядела просто детской.
— Чтобы жить в таком доме, тебе, пожалуй, придется войти в семью зятем.
Цзыси явно заметил его движение и не упустил случая уколоть сына.
— Отец, тише, здесь же люди.
— Неважно, они уже всё слышали.
— …
С этими словами Цзыси подвел его к воротам. Привратник, стоявший на страже, расплылся в приветливой улыбке.
— Господин Цзыси, прошу вас, входите.
— Хе-хе, старейшина Лю, не стоит церемониться. Когда вы так любезны, я чувствую себя не в своей тарелке.
Обменявшись любезностями, Цзыси наконец ступил во двор.
— Этот человек однажды оказал мне услугу. В будущем, когда увидишь его, называй его старейшина Лю и смотри не смей перечить.
— Слушаюсь.
Байцай уже запомнил облик старейшины Лю. Эта мысль пришла ему в голову, как только отец произнес учтивые слова. Редко кто удостаивался от отца такого обращения.
Миновав передний зал, они вошли в главный. Его великолепие превзошло все ожидания Байцая. Даже не сбавляя шага, Цзыси понадобилось время, равное тому, чтобы выпить чашку чая, чтобы добраться сюда.
Слишком роскошно.
Они вошли в зал.
— Сиэр, — раздался голос, как только Байцай переступил порог одной ногой. Можно сказать, что отец был слишком заметен — и своими одеждами, и хвостом за спиной.
Байцай и раньше считал одежды отца несколько вызывающими, но сейчас, оглядевшись, понял, что они всё же блекнут на общем фоне.
— Приветствую матушку.
Цзыси выполнил глубокий поклон, подобающий высшей степени уважения. Байцай на его плече тоже сложил лапки и отвесил поясной поклон, благо недавно изучил лисьи церемонии.
Подняв голову, он наконец внимательно рассмотрел стоявшую перед ним бабушку. Раньше у него не было возможности как следует ее разглядеть. О фигуре речи не шло — её можно было менять по желанию, а фигуры всех женщин клана Лисов были почти одинаково совершенны. Насмотревшись, начинаешь испытывать эстетическую усталость.
Главное было в лице: брови, глаза, вздернутый носик. Никакой яркой косметики, лишь легкий румянец на нежной, словно фарфоровой коже.
Губы тронуты алой помадой, в светло-голубых глазах сквозила прозрачная чистота. Этот образ был настоящей отдушиной среди прочей мишуры.
Стоит признать, у деда был отличный вкус.
Но больше всего его заинтересовал цвет волос — черный.
Краска?
Байцай отмел эту мысль. Лисы не пользовались такими вещами, они стремились к естественности.
…
В этот момент бабушка перевела взгляд на него. Их глаза встретились на мгновение.
Опомнившись, Байцай медленно опустил голову.
— Сегодня много гостей.
— Матушка, ступайте.
— Фу-у-ух, — он облегченно выдохнул. Хорошо, что бабушка ничего не сказала, иначе по возвращении пришлось бы выслушивать нотации отца.
Лучше больше ни с кем не встречаться взглядом.
Ему было всё равно, какая у него репутация на стороне, но подвести отца он не имел права — добра не жди.
— Отец, почему мы стоим в углу?
— А ты как думаешь? — Цзыси покосился на него. Он не проронил ни слова, но взгляд словно говорил: «С таким отродьем на плече как я пойду с кем-то заговаривать? Это же самому себе на лицо плюнуть».
— …
Байцай готов был провалиться сквозь землю. Ну и дела.
Оглядевшись, он заметил, что у всех прочих лисов, бывших в облике детенышей, было минимум по три хвоста, и ни у одного — зеленого.
— С ума сойти.
Видно было, с каким трудом отец решился взять его с собой.
Гостей прибывало, но Цзыси оставался на месте, скрестив руки на груди и закрыв глаза, будто отдыхал.
— Ого-го, да это же брат Цзыси! Сколько лет, сколько зим!
Байцай тоже задремал, но, услышав этот приторно-язвительный тон, приоткрыл один глаз. Молодой лис, шестихвостый, с чуть вьющимися рыжими волосами и правильными чертами лица. В сквозившей в нем гордости чувствовалась затаенная угрюмость.
— Мелкий пакостник, — сразу определил он сущность этого типа. Тот когда-то проиграл отцу на внутриклановом турнире. Вспыльчивый, заносчивый — не годится для больших дел.
Кажется, его звали Шангуань Вэньбяо.
Видя, что отец никак не реагирует, Байцай тоже закрыл глаза, продолжая делать вид, что отдыхает.
— А ты, как погляжу, совсем других не замечаешь, — на лбу Вэньбяо вздулась жилка, и, не дождавшись ответа, он удалился.
— Странно. Он же пришел задираться, почему же ушел? — когда тот отошел подальше, Байцай открыл глаза и повернулся к отцу.
— Он только что прощупал меня духовной силой, — Цзыси осклабился, не скрывая насмешки.
— И что дальше? — не понял Байцай.
— А кто ж его знает? — Цзыси убрал улыбку, приняв глубокомысленный вид, и снова закрыл глаза.
— …
Байцай тоже не стал забивать себе голову и последовал примеру отца, провалившись в сон.
…
— Байэр, проснись.
Сквозь сон он услышал отцовский голос.
Придя в себя, он огляделся.
Пир уже начался.
Отец сидел за столом.
Вокруг сидели его ровесники. Здесь же оказался и Вэньбяо.
А рядом с ним сидела девочка, на вид лет одиннадцати-двенадцати. У неё было целых восемь хвостов!
Тонкие черты лица, легкая детская пухлость, огненно-рыжие волосы. Невероятно! Когда она вырастет, её красота затмит всех лисиц, которых он видел до этого.
Однако, судя по всему, эта девчонка была дочерью Вэньбяо.
Окинув её взглядом, Байцай отвел глаза. Было ясно, что Вэньбяо души в ней не чает, даже балует. У такой уж точно куча дурных привычек.
К тому же их таланты были несопоставимы, как небо и земля. Лучше не связываться и не навлекать на себя неприятности.
— Эй, ты чего?