Чжун Суань, подавив бурлящую ци и сумятицу в сердце, быстро подошел к Цяньхэ и, откинув полы одеяния, опустился на колени:
— Ученик приветствует Учителя! Ученик опоздал, подверг Учителя и старших братьев опасности — смерти за это мало!
В голосе его звучали неподдельный страх и раскаяние.
Тут же он перевел взгляд на корчившихся рядом Дун, Си, Нань, Бэя, которые пытались подняться:
— Старший брат Дун, Старший брат Си, Старший брат Нань, Старший брат Бэй, как ваши раны?
— Пустяки, приняли твои пилюли, восстановление идет хорошо, — ответили четверо старших братьев.
Даос Цяньхэ смотрел на опущенную голову Суаня, на его лицо, которое он знал с детства, сейчас покрытое копотью и кровью, но с прежними ясными глазами.
Тысячи вопросов — откуда взялась эта сокрушительная Техника Грома, как он достиг столь высокого уровня, — в конце концов превратились в беззвучный вздох.
Это был его племянник, более того, ученик, которого он сам вырастил и которому передал великое учение. Кому же верить, если не ему?
Цяньхэ протянул здоровую правую руку и тяжело опустил ее на плечо Чжун Суаня. На ощупь плечо было крепким и упругим, еще хранившим жар битвы.
— Вставай! Если бы не ты подоспел вовремя, нам с твоими четырьмя старшими братьями пришлось бы здесь туго.
Сказав это, даос Цяньхэ покачал головой, и строгость в его взгляде сменила глубокая облегченность.
— Хорошо, что ты пришел.
Только тогда Чжун Суань поднялся и повернулся к все еще находившимся в шоке Сыму и Ихсю.
Цяньхэ прочистил горло и представил:
— Суань, это твой старший брат-наставник Сыму. — Он указал на поправляющего очки Сыму.
— А это Мастер Ихсю, сосед твоего старшего брата-наставника. Он тоже пришел нам на помощь по долгу чести.
Чжун Суань тут же снова низко поклонился, демонстрируя предельную почтительность:
— Ученик Чжун Суань приветствует старшего брата-наставника, приветствует Мастера! Примите мою глубочайшую благодарность за вашу помощь!
Сделав паузу, Чжун Суань изобразил на лице уместную вину:
— По пути, торопясь спасти учителя, я гнал коня во весь опор и забрызгал вас с ног до головы грязью. Это с моей стороны непростительная дерзость и невежество. Умоляю простить меня, старший брат-наставник и Мастер!
— Амитофо, — мастер Ихсю ответил жестом одной ладони, глядя на этого юношу, который только что был подобен грозному божеству, а сейчас был исполнен почтительности и благопристойности. В его взгляде читалось восхищение.
— Спасать учителя — все равно что тушить пожар. В такой спешке можно ли считать это ошибкой? Немного грязи — пустяки, пустяки.
Настоятель Сыму наконец поправил очки, причмокнул и махнул рукой:
— Э, подумаешь, дело какое! Какой грязи я, твой старший брат, не видал? Даосское одеяние постираем — и ладно. А вот ты, парень... — Он приблизился на два шага, оглядывая Чжун Суаня с ног до головы. В маленьких глазках сверкнула искорка, и он понизил голос.
— Эта Техника Грома... ц-ц-ц... Потом надо будет как следует потолковать с твоим учителем!
В этот момент из-за груды разбитой мебели в углу постоялого двора послышался шорох.
Помощник У, бледный как полотно и дрожащий всем телом, прижимая к себе не менее бледного и остекленевшего взглядом маленького князя, с трудом выполз наружу.
Оба были окутаны тонким слоем синевато-черной трупной ци — явно надышались ядом Серебряного бронированного трупа вблизи.
Чжун Суань окинул их взглядом, сложил указательный и средний пальцы правой руки, словно рассекая воздух, и на пустом месте возникла талисманная бумага, мерцающая мягким золотым светом — талисман изгнания нечисти.
Талисман вспыхнул без пламени, превратился в чистый золотой теплый поток и мгновенно впитался в тела помощника У и маленького князя.
— Ах... — помощник У вздрогнул, и ощущение ледяного оцепенения отхлынуло от него, как морской прилив.
Маленький князь тоже тихо охнул, и в остекленевших глазах появился проблеск осмысленности.
— Трупный яд снят, но ваша драконья ци рассеялась, и основа повреждена, — ровным голосом предупредил Чжун Суань двух перепуганных людей.
— Даю совет: найдите тихое место среди гор и вод, подальше от мирской суеты, и доживайте там свой век спокойно.
Увидев, как помощник У инстинктивно заслонил маленького князя, Чжун Суань прямо сказал:
— Если бы этот труп не восстал раньше времени и не был уничтожен, то, когда гроб благополучно достиг бы столицы, кровь этого маленького князя стала бы ключевым ингредиентом для его окончательного превращения в полноценного Серебряного бронированного трупа!
Когда труп пробуждается, инстинкт велит ему высасывать кровь ближайших родственников, чтобы укрепить себя.
Тогда маленький князь погиб бы, и в столице разразилась бы великая беда!
Помощник У от этих слов словно громом пораженный. Руки, державшие князя, задрожали еще сильнее, кровь отхлынула от лица, остался лишь безграничный ужас и запоздалый страх.
Он с грохотом рухнул на колени и, кланяясь в ноги даосу Цяньхэ, Чжун Суаню и остальным, заговорил:
— Благодарю господина даоса, благодарю маленького господина даоса за спасение жизни, благодарю всех уважаемых людей!
Мы... мы сейчас же уедем! Уедем далеко-далеко! Сменим имена, скроемся, и ноги нашей больше не будет в столице! — Маленький князь тоже, не понимая, кланялся следом.
Затем, прижимая к себе маленького князя, он вскочил на коня и ускакал прочь.
Четверо старших братьев — Дун, Си, Нань, Бэй — тут же окружили Чжун Суаня, их взгляды горели недоверием и жгучим любопытством.
Старший брат Дун, самый нетерпеливый, не выдержал и спросил:
— Брат, расскажи-ка, что это у тебя за совершенствование такое? Прошло совсем немного времени, а ты стал сильнее нас, тренировавшихся многие годы.
Чжун Суань усмехнулся, с легкой насмешкой, нарочно выпрямился и принял важный вид:
— Братья, что тут спрашивать? Само собой, я так тренировался.
Слово гений — оно про меня, тут я не скромничаю. А вы... — Чжун Суань нарочно растягивал слова, глядя на нетерпеливые и беспомощные лица старших братьев, а потом весело рассмеялся. — Ладно, ладно, не спешите, не спешите.
Вернемся в обитель — я, ваш младший брат, непременно передам вам все, что знаю и понимаю. Все эти техники, все эти знания — ручаюсь, что и у вас откроется глаз.
Стоявший рядом даос Цяньхэ, глядя на возню учеников, горько усмехнулся и покачал головой в ответ на обращение подошедшего настоятеля Сыму, который выглядел крайне взволнованным.
— Брат Цяньхэ! — Настоятель Сыму схватил Цяньхэ за руку и заговорил тихо, но быстро.
— С этим ребенком Суанем дело нешуточное. Ты докладывал Наставнику-основателю? Среди нашего поколения учеников, да что там — у наших учителей я не слышал, чтобы кто-то в таком возрасте достиг пика Человеческого наставника!
О его могучей магической силе и говорить нечего, а мощь этой Техники Грома... просто... просто чудовищно! Это гений, какого за сотню лет на всем Маошане не сыщешь!
Даос Цяньхэ беспомощно развел руками:
— Брат, как же мне докладывать? Этот ребенок всегда скрывал свои таланты, не выставлял их напоказ. Я, его учитель, только сегодня узнал, что он достиг такого уровня.
По магической силе он уже сравнялся с нами, а в боевом искусстве... даже превосходит. — В голосе Цяньхэ звучала сложная гамма чувств: и гордость, и некая горькая усмешка от того, что его перехитрил ученик.
Настоятель Сыму потер руки, прошелся взад-вперед, в глазах его сверкали огоньки:
— Дело это важное, нельзя относиться к нему легкомысленно. Давай так: сегодня ночуете у меня в обители, а завтра утром отправимся в морг старшего брата Лин Цзю.
Как раз через год наступит время возвращаться в горы на поклонение предкам и вносить имена в даосский реестр. Суаню, Дун, Си, Нань, Бэй и моему бестолковому Цзялэ — всем пора вносить.
Тогда соберем нескольких старших и младших братьев, обсудим все как следует, касаемо этого ребенка Суаня, и посмотрим, что скажет Наставник-основатель.