Глядя на застывшего столбом Янь Бугуя, Ван Далун хохотнул и двинулся дальше. Сделав пару шагов, он хлопнул себя по лбу и вернулся к порогу дома Яней.
Не обращая внимания на гнев и напряжение в глазах Янь Бугуя, Ван Далун протянул руку и ткнул пальцем в Янь Цзефана и Янь Цзехуана:
— Вы же Цзефан и Цзехуан? Пойдёмте-ка со мной, у меня для вас есть дельце.
Братья тут же переменились в лице и шарахнулись за спину Юй Ли.
Юй Ли заметила, что взгляд Ван Далуна вместе с братьями переместился на неё. Выражение лица Ван Далуна было обычным, глаза не шныряли, но ей показалось, будто на неё уставился волк. Вмиг покрылась мурашками, опустила голову и не смела шелохнуться.
Увидев, до чего перепуганы дети, Третья тётушка невольно воскликнула с горечью и гневом:
— Что тебе ещё надо!
Янь Бугуй тоже пришёл в себя, вытянул руки, встал между ними, словно наседка, защищающая цыплят, боясь, как бы хорёк не ворвался и не перепортил всё его гнездо.
Ван Далун почувствовал себя уязвлённым, видя, что семья Яней стережётся его как вора. Он с досадой признался:
— Я хочу купить угля, дорогу к угольному двору не знаю. Пусть эти двое помогут. Мы же соседи, Сань Дае уж не откажет в такой малости?
Янь Бугуй на эти слова слегка перевёл дух, но в душе оставался настороже.
Видя, что Янь Бугуй молчит, Ван Далун делать нечего, пришлось, совсем потеряв стыд, снова достать долговую расписку, помахать ею перед Янь Бугуем и, прежде чем тот успел выхватить, убрать обратно.
Увидев такое бесстыдство Ван Далуна, Янь Бугуй и впрямь не знал, что делать.
Помолчав, он обернулся к двум сыновьям и сказал:
— Ступайте, помогите соседу.
Янь Цзефан и Янь Цзехуан не очень хотели. В основном потому, что агрессия, которую проявил Ван Далун, была слишком сильна: он начисто смял их родного отца и вдобавок перевернул их представления о мире.
Теперь они не только враждебно относились к Ван Далуну, но больше всего боялись, что как выйдут за дверь, так он их упакует и продаст в деревню.
Видя, что глупые сыновья не шевелятся, Янь Бугуй раздражённо бросил:
— Чего копаетесь? Живо!
Братьям делать нечего, пришлось нехотя вылезти из-за спины Юй Ли и медленно, волоча ноги, подойти к двери.
Всё-таки родные сыновья, Янь Бугуй не забыл наставить:
— Только до угольного двора и обратно, никуда больше не шляться, поняли?
Ван Далун закатил глаза. Он что, переживает, что я их похищу?
Эх, куда делось соседское доверие?
Ван Далун покачал головой, заложил руки за спину и с печальным видом вышел вон.
Братья Янь втянули головы в плечи и, мямля, поплелись следом. Какую-то пару шагов расстояния они умудрились пройти с такой обречённой тоской, будто провожали на смерть.
Третьей тётушке стало жалко сыновей, хотелось их вернуть, но Янь Бугуй, покачав головой, остановил её.
Третья тётушка спросила шёпотом:
— Хозяин, этот проходимец Ван — сущий гнойник, только что тебя чуть не погубил. Как ты мог спокойно отпустить с ним второго и третьего?
Янь Бугуй не ответил, проводил взглядом Ван Далуна с обоими парнями до самых ворот и только потом, будто обессилев, плюхнулся на табуретку и уныло произнёс:
— А что было делать? Этот тип не отдаёт мне расписку, что я могу поделать?
Помолчав, он добавил:
— Хотя он и сволочь, но совершенно точно умён, не чета тем уличным хулиганам, что действуют с одной лишь дурной головой.
— Он не станет ничего делать с Цзефаном и Цзехуаном. Иначе вынудит нашу семью воевать с ним не на жизнь, а на смерть — тогда и ему несдобровать.
— Всё же у нас с ним нет ни кровной вражды, ни обиды. Он, конечно, будет нас притеснять, но доводить до крайности не станет.
Третья тётушка немного успокоилась, но всё же спросила:
— Раз нет вражды, зачем он тебя подставил? Днём, когда он пришёл во двор, всё было нормально — обычный парень, и я с ним не ссорилась. А теперь вон что вышло.
— Откуда ж мне знать!
При одном упоминании об этом у Янь Бугуя сердце обливалось кровью: мало того, что его обвели вокруг пальца, так ещё и целый юань на ветер выбросил — смерть ему, а не жизнь.
От сегодняшнего удара он, по его мнению, постарел как минимум на три года.
Третья тётушка вздохнула:
— Ладно, считай, что деньгами от беды откупились. Уж больно он зловредный. Будем впредь его стороной обходить. Эх, только с таким человеком во дворе покоя теперь не видать.
Тут неожиданно подала голос Юй Ли:
— Отец, ты заметил, что этот Ван как будто очень хорошо знает нашу семью? Он не только знает, как зовут Цзефана и Цзехуана, но и...
Немного помедлив, Юй Ли тихо добавила:
— Он ещё догадался, что ты любишь всё подсчитывать и что, давая в долг, обязательно запросишь проценты.
Было ещё одно, о чём Юй Ли умолчала: про социальное происхождение Янь Бугуя — мелкий предприниматель. Она, невестка, и то не знала, а Ван Далун — знал.
Лицо Янь Бугуя слегка изменилось. Только что от града ударов Ван Далуна у него в голове гудело, некогда было думать, а теперь, после того как Юй Ли напомнила, — и правда!
Откуда этому новичку знать всё про их дом?
Выходит, он действовал не с бухты-барахты, а всё заранее разузнал и подготовил план специально против него!
Припомнив всю встречу с Ван Далуном — от того, как тот его приветствовал и расхваливал, как начал занимать деньги и до того, как в конце показал истинное лицо, — Янь Бугуй понял, что тот держал его под полным контролем!
Как ему это удалось?
Разумеется, потому что он знал о нём всё.
Ф-фух —
Внутрь ворвался порыв холодного ветра. Янь Бугуя вдруг пробрала дрожь.
Сначала он ещё злился и хотел дождаться, пока И Чжунхай вернётся с работы, рассказать ему и проучить обидчика. Тогда он бы не только забрал свой юань, но и заставил того приплатить ему три.
Но теперь Янь Бугуй заколебался: раз этот тип посмел так себя вести, у него наверняка есть чем крыть.
Если он опрометчиво обратится к И Чжунхаю — того и гляди, снова попадёт в ловушку.
Надо подождать, надо иметь стопроцентную уверенность, прежде чем действовать!
Сделав несколько глубоких вдохов, Янь Бугуй хлопнул себя по бедру, поднялся и направился к выходу.
Третья тётушка поспешно окликнула:
— Старый Янь! Этого Ван Далуна лучше не задирать, не ходи!
Янь Бугуй остановился на миг и угрюмо буркнул:
— Я не к нему. Просто выйду к воротам, проветрюсь. Может, тот самый юань где обратно подвернётся.
...
Ван Далун, выведя братьев Янь за главные ворота Четырёхугольного двора, остановился.
Под жалобными взглядами Янь Цзефана и Янь Цзехуана он вытащил шесть юаней и один мао, протянул Янь Цзефану и сказал:
— У меня дела, на угольный двор я не пойду. Сбегаете вместо меня вдвоём.
— Эти шесть юаней — на уголь, оплата доставки тоже из них. Та одна монетка — вам на сладости, плата за труды.
В обычное время братья, получив целый мао за поручение, наверное, катались бы от счастья по земле.
При скряжническом характере Янь Бугуя в карманах парней всегда было пусто, и этот мао казался им целым состоянием.
Но после того как они только что воочию увидели, как Ван Далун одной распиской доконал их отца, как они могли осмелиться взять у него деньги?
Особенно когда Ван Далун ещё и улыбался им — жутко, до дрожи.
Как бы этот мао не оказался платой за их жизнь!