Тьфу ты, проклятие!
Третья тетушка не выдержала первой и с воплем бросилась к Ван Далуну, пытаясь вырвать расписку.
Ван Далун быстро сделал два шага в сторону, легко уклоняясь.
Янь Бугуй поспешно приглушенно прикрикнул: — Тише ты, боишься, что никто не узнает?
Отчитав третью тетушку, Янь Бугуй бросился следом, схватил Ван Далуна за руку и, скрежеща зубами, процедил: — Сяо Ван, мы ведь не враги, зачем ты мне ловушку устроил?
— Ты сказал, что тебе трудно, я по доброте душевной одолжил тебе денег, ты даже спасибо не сказал, а вместо этого так меня подставил. У тебя совесть не болит?
Ван Далун нахмурился, внимательно прислушался к себе, пытаясь понять, болит ли у него совесть, но после долгих поисков так и не нашел, где она находится.
Делать нечего, Ван Далун покачал головой: — Третий дядюшка, ну что вы такое говорите. Вы согласились одолжить мне денег, я вам благодарен, как же я мог устроить вам ловушку?
— Сами посмотрите: расписку писали вы, проценты устанавливали вы, я только подписался. Скажите, вы сами-то верите, что я вас подставил?
— Я лично не верю, и товарищи милиционеры не поверят.
— Нельзя же, пользуясь своим возрастом и тем, что вы видели много пережитков старого времени, с такими старыми мерками злонамеренно судить обо мне, молодом рабочем, только вступившем в новое общество.
— Ты, ты, ты...
Янь Бугуй, тряся пальцем на Ван Далуна, дрожал и рукой, и губами — от злости он даже слова вымолвить не мог.
Видя его в таком состоянии, Ван Далуну стало его немного жаль, и он принялся утешать: — Третий дядюшка, не волнуйтесь, успокойтесь. Хотя в последние годы в городе расстреляли немало плохих элементов, занимавшихся ростовщичеством, но все они были замешаны в крупных суммах, да к тому же обижали людей, творили зло — за это и получили пулю.
— Но вы — другое дело. Вы человек образованный, у вас приличная работа, крепкая семья, вы учитель, пример для учеников, садовник, взращивающий цветы родины. Ваше положение не чета тем проходимцам.
— Так что, даже если милиция и посчитает, что вы дали в долг десять юаней под проценты, то, наверное, самое большее — отправит на перевоспитание на недельку-другую. Максимум на полгода!
— Невелика проблема!
— Просто на это время в школе, возможно, придется взять отпуск, считайте, что отдыхаете. Тоже неплохо.
— Так что, Третий дядюшка, будьте спокойны, ничего страшного. Смотрите на вещи проще, не хмурьтесь. Дышите медленнее, а то повредите дыхательное горло — еще и в больницу тратиться.
— Ты, ты, ты...
Глаза Янь Бугуя налились кровью, чуть не вылезли из орбит.
Он и подумать не мог, что в наше время могут быть такие бесстыжие люди!
Нет, даже в старом обществе он не встречал такого, как Ван Далун!
— Ой, а почему у вас глаза покраснели? Неужели вы поняли мои добрые намерения?
— Ха-ха, в общем-то, ничего особенного. Я знаю, после сегодняшнего случая вы в будущем не будете совершать подобных ошибок.
— Не благодарите меня, мы же соседи, должны помогать друг другу и вместе совершенствоваться.
— Я прав, Третий дядюшка?
Каждое слово Ван Далуна, точно ножик, кромсало сердце Янь Бугуя, и в мгновение ока изранило его душу в клочья.
Но, видя, что у Янь Бугуя на лбу вздулись вены, того и гляди лопнут, система молчала.
Ван Далун спросил у системы: — Мое выступление ведь нанесло Янь Бугую сокрушительный удар? Система, почему ты никак не реагируешь? Я могу и усилием нажать, но боюсь, что старый Янь не выдержит и прямо тут коньки отбросит.
— Только не говори, что мое поведение не подходит под определение «зверя». Если это не подходит, то можешь искать другого носителя.
— ...
— Система определила: поведение носителя полностью соответствует поведению зверя, но текущее событие еще не завершено. Просим носителя не торопиться, после завершения события система автоматически начислит награду.
— А, вот оно что...
Пока Ван Далун переговаривался с системой, Янь Бугуй наконец с трудом перевел дух и немного успокоился.
Он впился взглядом в Ван Далуна и, скрежеща зубами, выдавил: — Говори! Чего ты хочешь?
— Я повторю: мы с тобой ни в ссоре, ни в обиде. Я не верю, что ты устроил это просто так, чтобы насолить мне!
Ван Далун покачал головой: — Что вы, батюшка, говорите? Мы сегодня в первый раз встретились, что я могу с вас взять?
Сказав это, Ван Далун, однако, без зазрения совести сделал жест, будто пересчитывает деньги, — что это значит, понял бы и дурак.
Янь Бугуй, увидев это, мысленно обругал Ван Далуна последними словами и принялся подсчитывать убытки.
В те годы уголовного кодекса еще не было, четкого определения ростовщичества не существовало, и Янь Бугуй не мог точно сказать, каков будет исход, если эта расписка попадет в милицию.
Он мог бы заявить, что Ван Далун его подставил, но, как назло, расписка была написана его рукой, проценты он сам назначил.
Этого не объяснишь, если поднимется шум, скорее всего, пострадают обе стороны.
Ван Далун — молодой парень, ему терять нечего.
А у Янь Бугуя большая семья, которую нужно кормить, и к тому же он по профессии учитель, воспитывает детей. Если на него навешают ярлык ростовщика, работу потеряет — убытки будут огромные!
На миг Янь Бугуй захотел откупиться от беды, но, согласитесь, попасть в ловушку, а потом еще и платить за то, чтобы замять дело, — это было уж слишком обидно.
Видя, что выражение лица Янь Бугуя меняется, становясь то злобным, то бешеным, но тот так и не решается заговорить, Ван Далун добавил: — Третий дядюшка, позвольте спросить, к какой категории вас отнесли при определении сословия? Бедный крестьянин, рабочий или... мелкий собственник?
— Что?!
Янь Бугуй изумленно поднял голову, глядя на Ван Далуна как на привидение.
Откуда тот это знает?
Постепенно глаза Янь Бугуя увлажнились.
Если бы ты был рабочим, то дал взаймы — можно было бы сказать, что по неосторожности, не подумав.
Но если мелкий собственник, то это уже коренная ошибка в мировоззрении.
Это большая проблема, требуется перевоспитание!
Дрожащей рукой Янь Бугуй нащупал в кармане пятьдесят фыней, но, увидев, что Ван Далун сохраняет невинное выражение лица, испугался, скрепя сердце полез за еще одной монеткой.
— Один юань. Сегодняшнее дело закрыто раз и навсегда. Если ты будешь жадным, я... поверишь ли, я пойду на все!
— Идет.
Ван Далун, нисколько не стесняясь, взял деньги и сунул в карман.
Янь Бугуй протянул руку: — Отдай расписку!
Ван Далун покачал головой: — Сегодняшнее дело я затеял, чтобы помочь Третьему дядюшке повысить сознательность, чтобы в будущем вы не совершили большой ошибки.
— Очень жаль, но, судя по вашему взгляду, вы не оценили моих добрых намерений.
— Я новый жилец. Ради будущего добрососедства и гармонии считаю, что пока эту расписку лучше оставить у меня.
— Как вы считаете, Третий дядюшка?
— Не волнуйтесь, я не понесу ее в милицию. Вы можете сомневаться в моей порядочности, но вы должны верить моему слову.
Янь Бугуй в гневе воскликнул: — Ты думаешь, что у тебя еще есть репутация в моих глазах?
— Тогда ладно, я верну вам этот юань!
С этими словами Ван Далун снова вытащил юань.
Увидев деньги, Янь Бугуй рефлекторно протянул руку.
Но тут же задохнулся от негодования: сильное желание выжить заставило его руку замереть на полпути — ни туда, ни сюда.
Если Ван Далун не возьмет этот юань, Янь Бугуй ночью не сможет сомкнуть глаз от страха.
Но тот не отдает расписку — значит, дело еще не закрыто?
Что касается порядочности Ван Далуна...
Ха! Этот тип вообще не человек!