Красный лунный календарь, 3830 год.
Пятнадцатое число восьмого месяца.
Полнолуние.
Посреди неба сияет багровый диск, расплескивая по земле алый свет. Лунное сияние подобно завесе из воды, укутывающей всё сущее в красные наряды.
Сезон середины осени, время полной луны и цветущих садов. В этот погожий вечер, располагающий к любованию цветами, Вэньсюань-гун Мо Тао и генерал Дэи Бай Ци прогуливались по Императорскому саду вместе с Ян Сяо — основателем и императором государства Цяньян. Мо Тао, которого называли первым стратегом Цяньян, последние сорок лет помогал Ян Сяо в планировании захвата империи, по праву заслужив славу человека выдающегося ума. Лицо его было подобно нефриту, глаза сияли, как яркие звезды, а фигура была тонкой и статной. С каждым его легким шагом несколько прядей длинной бороды на подбородке едва заметно колыхались, а тугие волосы, собранные в простую заколку, придавали ему облик настоящего небожителя.
А вот генерал Дэи Бай Ци выглядел иначе: густые брови сходились на переносице, глаза были круглыми, как у леопарда, рот широким, а мощный нос — крупным. Его жесткая, как стальная проволока, щетина топорщилась едва ли не вертикально, а на левой стороне шеи виднелся ужасающий шрам длиной в три цуня, внушавший истинный страх.
Его походка была выверена до миллиметра, каждый шаг подчинялся невидимому ритму. Дыхание было едва слышимым, а в глубине его зрачков при каждом моргании вспыхивал острый свет. Во время движения вокруг его тела естественным образом возникал слой легкого водяного пара: лепестки цветов, кружившиеся в ветре, соприкасаясь с ним, разлетались в стороны, и за всю дорогу на его одежду не упало ни пылинки.
Что же до Ян Сяо, то его седеющие волосы были собраны золотым обручем, виски немного побелели, нос был изящным, словно подвешенный желчный пузырь, а губы тонкими, как крылья цикады. Лицо выглядело так, будто его высекли из камня, лишь в узких, длинных глазах сквозила легкая усталость.
Мо Тао и Бай Ци были для Ян Сяо побратимами. Все трое, движимые общими стремлениями, сражались за власть с нуля. Поскольку Ян Сяо был искусен и в литературе, и в военном деле, а к тому же был старше остальных на несколько лет, они признали его старшим братом. Мо Тао, хоть и не владел боевыми искусствами, был мудр, начитан и мастерски умел вести дипломатические игры — он стал вторым братом. Бай Ци с детства тяготел к воинскому ремеслу: обладая выдающимися талантами, он уже к двадцати годам перешел со стадии тренировки силы на начальную стадию вскармливания силы. Он сражал чудовищ, охраняя северные рубежи, и в гуще битвы был свиреп, словно тигр. За десять с лишним лет он не позволил амбициозному Цунъюню продвинуться ни на шаг, а его пугающая аура внушала врагам истинный ужас, за что его и прозвали Королем тигров.
Эта троица начала свой путь простыми людьми и, пройдя через десятки кровавых сражений, за сорок с лишним лет основала государство Цяньян. После воцарения Ян Сяо принял титул императора и имя Цзинъи. Он даровал Мо Тао титул Вэньсюань-гуна и назначил наставником императора, а Бай Ци сделал великим маршалом армии с титулом генерала Дэи.
Луна висела прямо над головой, и сад, утопающий в цветах, казался залитым кровью. Налетевший ветерок подхватил опавшие лепестки, и те, увядшие, изо всех сил пытались кружиться в танце, но разве могли они сравниться с яркими свежими бутонами, еще державшимися на ветках?
Ян Сяо, глядя на эту картину, невольно пустился в раздумья, и в его голосе зазвучала печаль:
— Когда-то мы с вами втроем получили там великое благо. С тех пор прошло почти пятьдесят лет. Пятьдесят лет... Я полжизни провел в седле, и хотя добился успехов в управлении страной, а также в военных походах, уходящее время подобно этим опавшим лепесткам — уносится ветром, и не вернуть его обратно.
Бай Ци, услышав это, подумал, что старший брат захандрил из-за пейзажа, и решил подбодрить его:
— Брат, зачем же предаваться такой грусти? Вспомните, как тогда Лунчуань, Цунъюнь и Тяньинь стояли тремя опорами, властвуя над Сицзюэ, а на побережье Восточного моря постоянно шли раздоры между местными правителями. Мы же втроем начали с нуля и проложили путь сквозь кровь, когда вокруг было полно врагов. Прошло всего пятьдесят лет, а мы создали такую империю! Кто из героев этого мира не относится к нам с уважением? Сейчас вы правите мудро и милосердно, в Цяньян царит порядок, а в стране — мир, песни и танцы. К тому же наша армия насчитывает миллионы воинов, и объединение всего Сицзюэ не за горами!
Ян Сяо, услышав это, воспрянул духом, и в его облике проступило врожденное величие:
— Третий брат прав! Пока в Цяньян есть твой меч вовне и мудрость Мо Тао внутри, а я координирую нас из центра, чего нам бояться? С вашими силами Школа Мо и семья Бай когда-нибудь сделают так, что под этим лунным светом всё будет принадлежать Цяньян!
Мо Тао приподнял брови и тихо произнес:
— Ваше Величество обладает талантом, способным перевернуть небо, и столь грандиозными планами. Мы же отдадим все силы служению Цяньян и сделаем всё, что от нас зависит.
— Эх, мы ведь потом много раз пытались исследовать то место, но, как ни искали, входа так и не нашли. Если и существует какой-то закон его появления, то мы не знаем, как долго оно открыто, когда мы приходим. Быть может, до следующего раза еще целая вечность, и боюсь, я не дождусь того дня, — Ян Сяо внезапно сменил тон и тяжело вздохнул.
Мо Тао и Бай Ци переглянулись. Бай Ци, человек прямолинейный, не удержался:
— То, что мы получили там благо, уже было удачей небес. Теперь мы совершили великие подвиги, основали славное государство Цяньян, и объединение земель близко. Почему же брат так кручинится из-за этого? Даже если мы не сможем попасть туда снова — ну и что? С нашими природными задатками мы прорвемся через девять уровней силы и станем Боевыми бессмертными, а прожить две-три сотни лет будет легко. Тогда весь мир точно станет подданными Цяньян. Немного обидно за второго брата Мо — ну да ничего, потом нахватаем бессмертных пилюль или лекарств и поддержим его жизненные силы. К тому же, даже если в этой жизни не дождемся — так что с того? Есть ведь следующая, а после нее — еще одна. Мы будем вместе из жизни в жизнь и построим величайшую империю!
Ян Сяо тяжело хлопнул Бай Ци по плечу и громко рассмеялся:
— Ха-ха! Хорошо! Цяньян будет стоять вечно, а я останусь императором на века! Пока существует Цяньян, ваши титулы будут передаваться по наследству и никогда не угаснут!
Слушая громкие слова императора, Бай Ци чувствовал, что Ян Сяо стал другим, но объяснить, в чем именно заключалась перемена, он не мог.
Мо Тао слегка прищурился и улыбнулся:
— Ваш покорный слуга хочет сопровождать Императора до тех пор, пока красные знамена Цяньян не развеются по всему миру, так что смею ли я говорить о смерти? Мы благодарны за столь высокую честь, но прошу Вас, Ваше Величество, заберите указ о наследственных титулах. Боюсь, что если дети будут почивать на лаврах отцов, то не вырастут достойными людьми, а этого я не желаю.
Бай Ци тут же поддержал его:
— Верно! Свои заслуги отец заработает сам, а сыновья пусть добиваются всего своим трудом! К тому же, я тигр, разве мой сын станет котом? Я уже не тот, кем был раньше, и сын, которого я воспитаю, тоже поможет брату-императору завоевать просторы поднебесной, и станет очередным великим маршалом!
— Ха-ха-ха-ха! Хорошо, хорошо!
Ян Сяо расхохотался так, что, казалось, смех достиг небес. Бай Ци, увидев, что брат доволен, тоже глуповато заулыбался. Мо Тао тоже смеялся, но он слышал в смехе императора едва уловимую сухость.
Ян Сяо внезапно повернулся и сказал уже серьезно:
— В те годы там, в том месте, второй брат Мо получил Книгу Искусств, а третий брат Бай — Формулу Гибкой Воды. Вы двое, один мастер пера, другой мастер боевых искусств, идеально дополняете друг друга, что является истинным благословением для моего Цяньян.
Ян Сяо взглянул на Мо Тао и слегка улыбнулся:
— Все эти годы твои ученики из Школы Мо распространились повсюду, и пять-шесть из десяти гражданских чиновников при дворе почитают тебя как Учителя.
Затем он повернулся к Бай Ци, поправил складки на его плече и произнес тише:
— Армия в белых доспехах семьи Бай — это настоящие волки в овечьей шкуре. Твоя Формула Гибкой Воды ничем не уступает моему Заклятию Сияния, а благодаря твоему мудрому наставничеству твои мальчишки уже в столь юном возрасте достигли начальной стадии вскармливания силы. Как же мне, Ян Сяо, повезло, что у меня есть такие сподвижники?
Бай Ци был человеком грубым, и, услышав похвалу императора, решил, что это просто братское восхищение, отчего самодовольно заулыбался. Но господин Мо Тао был хитрецом — он чувствовал, что слова императора, хоть и звучали как комплимент, содержали скрытый смысл.
Мо Тао слегка опустил голову и тихо сказал:
— Ваше Величество навсегда останется владыкой Цяньян, а мы — Вашими верными подданными. Любые наши успехи — это прежде всего Ваша заслуга.
Ян Сяо тяжело вздохнул:
— Эх, мои принцы... ни один из них не дает мне покоя. Посмотрите на своих детей, настоящие тигры и волки, это вызывает такую зависть.
— Тигры и волки, значит... — Бай Ци всё же не был глупцом, и до него начал доходить смысл услышанного. Он нахмурился и хотел было что-то сказать.
Мо Тао внутри всё сжалось. Он бросил быстрый взгляд на Бай Ци и едва заметно покачал головой.
— Бай Ци, твоему Бай Мэну скоро шестнадцать, верно? А старшая принцесса императора в этом году как раз достигла тринадцатилетия. Думаю, они составили бы прекрасную пару. Прошу, Ваше Величество, простите мою дерзость, но разрешите мне стать сватом для них, — опустив глаза, предложил Мо Тао.
Ян Сяо рассмеялся:
— Мо, здесь же нет чужих, к чему такие церемонии? Твое предложение как раз пришлось мне по душе. Третий брат, что ты скажешь?
Бай Ци буркнул:
— Это было бы превосходно.
Мо Тао с улыбкой продолжил:
— Ваше Величество, моей дочери Мо Лань исполнилось четырнадцать. Звезд с неба она не хватает, и временами бывает проказлива, но Книгу Искусств уже знает наизусть, и нрав у нее довольно спокойный. Не знаю, могу ли я просить Ваше Величество соединить наши семьи узами брака?
Император Цзинъи рассмеялся еще громче:
— Хорошо, это прекрасно! Как насчет моего тринадцатого сына, Чжоу? По-моему, они отлично подойдут друг другу. Пусть так и будет! Завтра на утренней аудиенции объявлю его Луян-ваном, а на добрый день назначим свадьбу!
Сказав это, Ян Сяо мягко хлопнул Мо Тао по плечу:
— Лишь второй брат Мо понимает меня по-настоящему. В Императорском саду раздался искренний и радостный смех.