Мо Хань стоял перед скалой, на которой остался отпечаток кулака глубиной в цунь, его маленькое лицо раскраснелось от волнения.
Он снова и снова смотрел на свой кулак, потом на твёрдый камень — невиданное доселе чувство удовлетворения и силы наполняло его маленькое тело.
Это уже был не тот божественный палец Учителя, а сила, полностью принадлежащая ему самому!
— Неплохо.
Позади раздался спокойный голос Юаньцзюэ, лишённый лишних эмоций, но мгновенно успокоивший сердце Мо Ханя.
Он быстро обернулся и почтительно поклонился:
— Учитель.
Юаньцзюэ медленно подошёл. Он не стал особенно хвалить, а лишь протянул сухую ладонь, сжал запястье Мо Ханя, влил в него тонкую струю мягкой внутренней силы и тщательно исследовал состояние его тела.
Мо Хань почувствовал, как тёплый поток прошёлся по меридианам, и кровь с энергией, слегка взволнованные после удара, мгновенно успокоились.
— Ци и кровь, взращённые «Формулой Пэйюань», и впрямь плотные и устойчивые, основа крепкая, без малейшей пустоты, — убрал руку Юаньцзюэ, и последняя капля беспокойства в его сердце исчезла.
Больше всего он боялся, что из-за слишком высокого таланта Мо Хань будет торопиться с результатами, что приведёт к шаткой основе, а это обернётся бесконечными бедами в будущем.
— Идём, ступай за мной, — повернулся Юаньцзюэ и направился вглубь храма.
Мо Хань шаг за шагом следовал за ним, в душе испытывая лёгкое недоумение. Обычно в это время Учитель давал ему несколько наставлений по практике, а затем позволял самостоятельно закреплять пройденное.
Сегодня всё было иначе.
Они направились не в Павильон Хранения Сутр, а в укромную Комнату тишины.
Мо Хань редко бывал в этой комнате — там не было статуй Будды, лишь ряды высоких шкафов с лекарствами, а воздух был напоён густым и сложным ароматом трав, от которого на душе становилось спокойно.
Юаньцзюэ сел за квадратный стол и указал на подушку напротив:
— Садись.
Когда Мо Хань уселся, Юаньцзюэ заговорил медленно, голос его звучал торжественнее обычного:
— Сяо Хань, ты уже вошёл во внешнюю силу, по-настоящему ступил на порог древнего боевого искусства. Но запомни: путь воинского искусства — это не только драки и убийства.
С сегодняшнего дня, помимо практики «Формулы Пэйюань», я, твой учитель, передам тебе ещё одно учение.
Он снял с книжной полки у шкафа с лекарствами толстую рукопись в обложке из крафт-бумаги, на которой было написано «Основы Фармакологии».
— Врачевание? — Мо Хань моргнул, не понимая.
— Именно так, — взгляд Юаньцзюэ стал глубоким. — Миряне знают лишь, что боевые искусства укрепляют тело, но не ведают, что Единство медицины и боевых искусств взаимно дополняет друг друга.
Он помолчал и коснулся пальцем области сердца Мо Ханя:
— Практика Поперечной закалки — это процесс пробуждения потенциала тела, закалки мышц, костей, ци и крови. Малейшая неосторожность в этом процессе — и останутся Скрытые повреждения.
Эти Скрытые повреждения накапливаются день ото дня: в лёгком случае они застопорят твой прогресс, в тяжёлом — приведут к Выходу из себя и безумию и погубят твоё будущее в воинском искусстве.
— Постигнув врачевание, ты сможешь «внутренне видеть» своё тело, чётко знать каждое тонкое изменение после каждой практики: что укрепилось, а что истощилось.
— Так ты сможешь своевременно восстанавливаться, всегда поддерживая тело в пиковой форме и добиваясь вдвое большего результата при тех же усилиях.
Слова Юаньцзюэ открыли перед Мо Ханем совершенно новые врата. Он никогда не думал, что за практикой кроется столь глубокая истина.
Он вспомнил, как в эти три года после каждой интенсивной тренировки Поперечной закалки Учитель заставлял его принимать ванны со странно пахнущими травами и пить горькие отвары.
Тогда он считал это просто укреплением здоровья, а теперь понял: это Учитель с помощью врачевания настраивал его тело, восполняя утраты от изнурительных нагрузок.
— Ученик понял! — Мо Хань тяжело кивнул, в глазах зажглась жажда знаний.
— Хорошо, — на лице Юаньцзюэ появилась удовлетворённая улыбка. — Всё, чему я научился за свою жизнь, помимо этих скромных боевых навыков, — лишь это Искусство Ци Хуана.
Сегодня я передам его тебе целиком.
С того дня жизнь Мо Ханя стала ещё более насыщенной.
На рассвете он по-прежнему занимался «Формулой Пэйюань» и закалкой плоти под водопадом на Задней горе, встречая восходящее солнце;
днём он оставался с Юаньцзюэ в Комнате лекарств, начиная с самых основ — распознавания трав и методов их обработки.
Его необычайное постижение снова проявилось в полной мере в изучении врачевания.
Свойства, запахи и действия нескольких сотен видов трав — он запоминал их намертво, едва услышав описание и прикоснувшись один раз.
Юаньцзюэ стоило лишь слегка подсказать — и он делал выводы по аналогии, а то и сам составлял простые рецепты на основе фармакологии.
Помимо фармакологии, Юаньцзюэ начал обучать его Четырём методам диагностики и основам иглоукалывания.
— Давай, прощупай пульс у меня, — Юаньцзюэ протянул запястье.
Мо Хань с серьёзным лицом вытянул три тонких пальца, осторожно наложил их на цунь, гуань и чи Учителя, закрыл глаза и сосредоточился, ощущая биение пульса под пальцами.
— Пульс устойчивый и сильный, словно перекатываются жемчужины по тарелке, нет чувства застоя. Учитель здоров, только… в ци и крови чувствуется едва уловимая острая энергия, от которой не избавиться, — нахмурившись, Мо Хань высказал свои ощущения.
В глазах Юаньцзюэ сверкнула искра, в душе его снова потрясло. Он практиковал «Формулу Острого Металла», относящуюся к стихии металла, главенствующей над убийством; его внутренняя энергия была необычайно остра и резка.
Эта нить энергии давно слилась с его ци и кровью, обычный человек не смог бы её заметить, но Мо Хань, только начавший осваивать пальпацию, чутко уловил её!
Этот ребёнок — прирождённый для такого пути!
В этот момент в дверях Комнаты лекарств появилась коренастая фигура — это был Цзинмин.
Он только что закончил утренние занятия, в руках держал связку только что нарубленных дров. Увидев происходящее внутри, он добродушно улыбнулся.
— Учитель, младший брат по учению.
Цзинмин опустил дрова, подошёл ближе и сразу заметил разложенные на столе «Основы Фармакологии» и серебряные иглы рядом. В глазах его появилось восхищение:
— Учитель, вы начали обучать младшего брата врачеванию?
— Мм, — кивнул Юаньцзюэ.
Цзинмин перевёл взгляд на Мо Ханя, полный любви и похвалы.
Ведь он сам видел отпечаток кулака на скале на Задней горе и тогда от изумления долго не мог закрыть рот.
Он вспомнил, как сам потратил целых три года, чтобы достичь малого успеха во внешней силе, а младший брат справился всего за год.
— Учитель, — не в силах сдержаться, заговорил Цзинмин. — Я вижу, что младший брат уже достиг внешней силы, основа у него крепкая. Но без согласованных приёмов ему всё равно трудно проявить всю свою мощь.
Может, позволите мне сначала обучить его нескольким приёмам «Кулака Архата», чтобы у него было средство защиты и нападения?
Он был от чистого сердца. По его мнению, внутреннее искусство — это «суть», а приёмы — «применение»; сочетание сути и применения — вот истинный путь.
Услышав это, глаза Мо Ханя засияли. Какой мальчик не мечтает о мощных и стремительных кулачных и ладонных техниках?
Хотя он не говорил этого вслух, в душе он давно завидовал «Кулаку Архата» и «Руке Драконьего Когтя», которые часто отрабатывал старший брат Цзинмин.
Однако Юаньцзюэ медленно покачал головой.
Он посмотрел на мелькнувшее в глазах Мо Ханя ожидание и мягко, но непреклонно сказал:
— Не спеши.
То, чему Сяо Хань сейчас учится, уже немало.
Практика «Формулы Пэйюань» и освоение основ врачевания требуют от него больших усилий — вдуматься, переварить. Силы человека ограничены, жадность до многого приведёт к тому, что ничего не переварится как следует.
Он повернулся к Цзинмину, и в голосе его прибавилось пояснения:
— К тому же особенность «Формулы Пэйюань» заключается в понятии «Изначальный Хаос» — взращённая ею внутренняя сила предельно чиста, плотна и вмещает в себя всё.
Преждевременное изучение фиксированных приёмов, наоборот, ограничит его понимание этого метода и сузит его будущие возможности.
Позволь ему сначала за два года досконально изучить врачевание и довести уровень внешней силы до Совершенного.
К тому времени его контроль над собственным телом и понимание силы достигнут совершенно нового уровня.
— Когда ему исполнится одиннадцать, ты сможешь обучать его, и не поздно. К тому времени он будет осваивать любые приёмы с невероятной скоростью.
Выслушав объяснение Учителя, Цзинмин внезапно прозрел, и на лице его появился оттенок стыда:
— Это я мыслил слишком упрощённо, лишь Учитель обладает дальновидностью.
Блеск в глазах Мо Ханя погас, но он понимал: каждое распоряжение Учителя — для его же блага.
Он почтительно поклонился Юаньцзюэ и Цзинмину:
— Ученик следует наставлениям Учителя. Благодарю старшего брата за заботу.