Холодный ветер дул порывами, за окном колыхались тени деревьев, лунный свет был окутан туманом, вокруг царил полумрак.
Хань Фэй лежал на подоконнике старого, разбитого окна и смотрел наружу. Взгляд его был пуст, словно потерял фокус.
Из глубины недалекого густого леса доносились странные звуки, от которых по коже пробегали мурашки.
Хань Фэй отвел взгляд, повернулся и снова оглядел комнату.
В убогой мазанке единственной мебелью были четыре бамбуковые кровати, отчего комната казалась пустой.
На одной из них лежал подросток лет шестнадцати-семнадцати, с четкими чертами лица, волосы собраны в пучок, одежда странная, не похожая на привычный Хань Фэю мир.
Веки парня были плотно сжаты, бледные губы приоткрыты, словно он спал, но дрожащие ресницы и иногда двигающиеся глазные яблоки ясно указывали, что он не спит.
Вдруг снаружи послышались тяжелые шаги. Хань Фэй резко повернул голову, уставившись на дверь.
Дверная петля, давно не знавшая ремонта, издала пронзительный скрип.
В комнату ввалился здоровенный детина, все лицо которого было покрыто шрамами от ожогов, на голове криво сидела корона с лотосом. Серое даосское одеяние туго обтягивало его мощное тело, словно того и гляди лопнет.
Сначала он окинул взглядом комнату, задержался на мгновение на ягодицах лежащего на кровати парня, затем перевел взгляд на Хань Фэя у окна.
Детина оскалился, обнажив желтые зубы, и злобно усмехнулся:
— Парень по фамилии Хань, завтра после полудня твоя очередь идти с предком за сокровищами.
Хань Фэй при этих словах невольно напрягся.
Он считал себя человеком с крепкой психикой, но за эти три дня увиденное и услышанное полностью перевернуло его мировоззрение и было ужасающим!
Три дня назад, когда он занимался любовью на природе с дочерью своего босса, в них ударила красная молния, и он непонятным образом оказался здесь.
Не успел он даже натянуть штаны и осмотреться, как двое людей в одеяниях даосов схватили его и заперли в этой мазанке-флигеле.
Тогда в комнате, кроме него, были ещё трое подростков, одетых и причесанных как древние люди.
Сейчас наступил третий день, и в комнате остались только Хань Фэй и подросток на бамбуковой кровати.
Верзила с Уродливым Лицом, увидев, что Хань Фэй не отвечает, холодно усмехнулся и перестал обращать на него внимание.
Затем он в два шага подошел к кровати парня, наклонился, похлопал его по щеке, в глазах мелькнула похоть, и он тихо рассмеялся:
— Ягненочек, я пренебрегал тобой последние два дня, не сердись. Вчера я, даосский господин, раздобыл несколько новых приемов, как раз потренируюсь с тобой.
Парень по-прежнему лежал, съежившись, глаза плотно закрыты, тело дрожало как осиновый лист.
Верзила с Уродливым Лицом снова грязно хихикнул, сунул желтый бумажный листок под парня, затем выпрямился и, изменив голос, обратился к Хань Фэю:
— Парень, я, даосский господин, даю тебе еще один шанс! Сегодня ночью вместе с Ли Яном придешь прислуживать в мою комнату. Если прислужишь хорошо, я отложу твою очередь.
— Посмотри на Ли Яна, он уже больше месяца в этом храме «Могила Цинпи», разве его очередь когда-нибудь наступала?
С этими словами он указал на подростка на кровати, и при его движении даосское одеяние натянулось, несколько ниток лопнуло.
В глазах Хань Фэя мелькнул гнев, но он опустил голову и слегка покачал ею.
Верзила с Уродливым Лицом заметил это и злобно проговорил:
— Неблагодарная тварь! Завтра жди смерти!
Сказав это, он развернулся, открыл дверь и вышел широкими шагами.
Холодный ветер снаружи, несущий запах гнили, ударил в лицо, вызывая тошноту.
Хань Фэй подошел к двери, быстро взглянул на стоящий снаружи гниющий труп и тут же закрыл дверь.
Повернувшись к парню, он увидел, что тот прячет желтую бумагу за пазухой.
Лицо Хань Фэя помрачнело, и он резко спросил:
— Ли Ян, продажная задница не спасет тебя надолго. Чжан Куй из Комнаты А еще жив?
Услышав это, парень вздрогнул всем телом, в глазах мелькнули страх и печаль, и крупные слезы тут же покатились.
Чжан Куй и Ли Ян были из одной деревни, друзья детства. Месяц назад их вместе похитили и привезли в этот храм. Чжан Куя заперли в Комнате А, а Ли Яна — в Комнате В.
Тогда было похищено около сорока юношей и девушек; их заперли в восьми мазанках храма, и у каждой стоял на страже цзянши.
Некоторые пытались бежать, но как только выходили за дверь, их разрывали на куски.
Каждый день после полудня Верзила с Уродливым Лицом по очереди обходил комнаты и выбирал подростков, якобы для того, чтобы сопровождать предка в поисках сокровищ, но те, кого уводили, больше не возвращались.
Даже самый тупой понимал — выбранных ждет неминуемая гибель.
Семь дней назад Чжан Куй во время совместной еды тайком сказал Ли Яну, что, чтобы не быть выбранным, нужно «угодить» тому Даосу с уродливым лицом.
Ли Ян, под давлением страха, сам пошел к Даосу с уродливым лицом...
Но кто бы мог подумать: три дня назад Чжан Куй, уже сумевший угодить Верзиле со шрамами, все равно был выбран и с тех пор пропал без вести.
В тот же день, когда Хань Фэя схватили, он, благодаря своему красноречию лучшего продавца, в несколько фраз вытянул из Ли Яна всю информацию.
Теперь Ли Ян, видя, что его новый сосед упомянул Чжан Куя, больше не мог сдерживаться и расплакался:
— Хань Фэй... Может, Чжан Куй плохо прислуживал Небесному наставнику Вану? Может, может, ты сегодня ночью пойдешь со мной ему прислуживать? Если он обрадуется, может, может...
Хань Фэй уставился на уголок желтой бумаги, торчащей у того из-за пазухи, и с ненавистью произнес:
— Глупец! Ты подумал: даже если завтра тебя не выберут, а послезавтра? Когда все здесь умрут, ты что, надеешься выжить?
Ли Ян, заметив, что взгляд Хань Фэя не отрывается от его одежды, поспешно схватился за желтую бумагу и, запинаясь, проговорил:
— Старший... Старший Брат Хань, ты... ты что задумал? Я же говорил в прошлый раз, даже с этим талисманом бесполезно. Как только мы покинем территорию храма, Небесный наставник Ван сразу это почувствует.
Хань Фэй прищурился и тихо спросил:
— А если он не почувствует?
— Ли Ян, хочешь жить — слушайся меня, иначе мы все здесь умрем!
С этими словами он вытащил из кармана брюк маленький бумажный пакетик размером со спичечный коробок и легонько положил его на ладонь Ли Яна.
В центре пакетика было изображение полуобнаженной блондинки, а под ним несколько жирных черных букв:
Красный паук — кто пользуется, тот знает!