Линь Юэ не подошёл сразу, а сел за пустой столик неподалёку от троицы. Половой быстро подбежал с чайником, на лице его расплылась улыбка: — Господин, что изволите заказать? Наше рисовое вино — старейшая марка в Западном городе, лучше всего идёт с арахисом.
Линь Юэ скользнул взглядом по троим — Чжан Пан перевернул пустой тканевый мешочек и встряхнул его, убедившись, что не осталось ни монетки, и только после этого сунул обратно за пазуху; Ли Цзюэцзы носком башмака подцеплял ножку скамьи, то и дело косясь на дверь, словно стоял на стрёме; Лю Сань крутил на пальце серебряную шпильку и напевал себе под нос какой-то нескладный мотив, с самодовольным видом. Линь Юэ перевёл взгляд на полового: — Сначала давай кувшин рисового вина, тарелку арахиса и блюдце солёных огурцов.
— Сей момент! Господин, обождите чуток! — половой развернулся, собираясь уйти, но Линь Юэ его окликнул и, нарочно понизив голос, кивнул в сторону Лю Саня: — Я давеча у входа видел, как тот малый вертел в руках серебряную шпильку, фасон презанятный. Он у вас частый гость? Что-то лицо мне незнакомое.
Половой глянул в ту сторону, куда указывал Линь Юэ, и скривил губы ещё сильнее. Он тоже понизил голос: — Не извольте сомневаться, господин, какой он частый гость? Это наш разнорабочий, Лю Сань! А те двое — Чжан Пан и Ли Цзюэцзы, все трое в прошлом месяце нанялись. Эта троица целыми днями только и знает, что лодыря гонять да наше рисовое вино тырить. Давеча они на полчаса отлучились, а вернулись — и Лю Сань уже красуется той шпилькой. Чую я, недоброе это дело.
Линь Юэ всё понял, но решил уточнить: — А хозяин что же не приструнит? Позволяет им воровать?
Половой вздохнул и покосился в сторону стойки: — Да где ж хозяину с ними сладить! Как только они нанялись, сразу пригрозили: мол, у нас родня в управе служит, попробуйте нас выгнать — пришлём чиновников, они вашу лавку прикроют. Хозяину-то крутиться надо, семью кормить, вот и смотрит сквозь пальцы.
Эти слова как раз подтверждали улику, что секретарь Лю их покрывает. Линь Юэ не стал больше расспрашивать, только кивнул: — Понятно. Ступай, неси заказ.
Половой кивнул и ушёл, а вскоре вернулся с рисовым вином, арахисом и солёными огурцами. Линь Юэ налил себе чашку вина и медленно отпил — градус невысокий, лёгкий рисовый аромат, обычное дешёвое пойло, что простой народ пьёт. Попивая вино, он продолжал наблюдать за троицей хулиганов, дожидаясь сигнала от хозяина, что задняя дверь заперта.
Примерно через время, за которое выкуривают одну курильницу благовоний, из задней двери появился хозяин. Он незаметно показал Линь Юэ жест «ОК» и вернулся за стойку. Взяв счёты, он притворился, будто подсчитывает выручку, только пальцы, перебирающие костяшки, заметно дрожали от напряжения.
Линь Юэ поставил чашку и собрался было встать, как вдруг раздался голос Лю Саня: — Толстяк, завтра разменяем деньгу, махнём в игорный дом, перекинемся в кости? Слыхал, у нового крупье рука лёгкая, может, и нам сорвётся куш!
Чжан Пан хлопнул себя по ляжке и заржал: — Дело говоришь! А выиграем — наведаемся в Весенний терем, погуляем на славу!
Ли Цзюэцзы подхватил, ухмыляясь: — И секретаря Лю не забудьте. Кабы не его предупреждения, разве жилось бы нам так сладко?
— Не сомневайся, он без доли не останется! — Лю Сань достал из-за пазухи несколько медяков. — Он мне в прошлый раз ещё сказал: если наткнётесь на упрямца, называйте моё имя — и всё будет шито-крыто.
Услышав это, Линь Юэ больше не стал медлить. Он поднялся и направился прямо к их столику. Голос его звучал спокойно, но властно, не терпя возражений: — А ну-ка, трое, пойдёмте со мной в Южное Управление.
Лю Сань первым вскинул голову. Увидев форму цзиньивэя, его улыбка мгновенно застыла, в глазах мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки и снова напустил на себя наглость: — Эй, ты кто такой, сопляк? Смеешь лезть в дела своего деда? Знаешь, с кем я дружбу вожу?
Чжан Пан тоже вскочил, схватив со стола кувшин с вином, и принял боевую стойку: — Ну и что, что цзиньивэй? Здесь тебе не место для разбоя! Валил бы отсюда подобру-поздорову, а то не обессудь, дед вежливость не соблюдёт!
Гости, увидев это, побросали чарки и попятились. Двое самых трусливых рванули к выходу, но хозяин их остановил. Следуя указаниям Линь Юэ, он улыбнулся: — Господа, не волнуйтесь, господин чиновник только задаст пару вопросов, всё будет быстро, а после я всех угощаю! Заслышав про угощение, гости остановились и принялись наблюдать за происходящим издалека.
Линь Юэ не обратил внимания на угрозы Чжан Пана. Его взгляд остановился на шпильке, торчащей из-за пазухи Лю Саня: — Серебряная шпилька госпожи Чэнь Атао у тебя, а её тканевый мешочек — у Чжан Пана. Вы ограбили простых людей и осмеливаетесь здесь делить добычу, словно закона не существует?
Лю Сань побледнел и инстинктивно прикрыл шпильку рукой: — Какая ещё Чэнь Атао? Ничего не знаю! Не смей клеветать!
— Клевещу я или нет, в Южном Управлении разберутся. — Линь Юэ шагнул вперёд. — Пойдёте сейчас по-хорошему — зачтётся как явка с повинной. Окажете сопротивление — по закону будет строже.
Ли Цзюэцзы незаметно отступил на шаг и потянулся к поясу — там был заткнут заржавленный короткий меч, тот самый, которым они ограбили Чэнь Атао. Он злобно уставился на Линь Юэ, готовый действовать, если тот сделает ещё шаг.
Линь Юэ давно заметил его манёвр и мысленно приготовился к обороне. И в этот миг Лю Сань вдруг схватил со стола скамью и со всей силы обрушил её на голову Линь Юэ, с рыком: — Мы к тебе по-хорошему, а ты рожей не вышел! Ну погоди, я из тебя сегодня душу вытрясу!