Тут вдруг Пань Сюлань заговорила:
— Странно, а в мусорке косточки от фиников...
Все как один уставились туда. В урне валялось несколько огрызков.
Фан Личэн слегка переменился в лице.
А Хун Ифэй с насмешливой улыбкой произнёс:
— Пап, ты же говорил, что ни за что не станешь есть то, что я купил? А это что же?
Хун Цзюнь залился краской и сразу же перешёл в злобу:
— А что, отцу нельзя съесть парочку фиников сына? Ты на целый час ушёл, я есть хочу, что ли нельзя?
Финики лежали на тумбочке у кровати, аромат так и лез в нос! До невозможности соблазнительно! Он просто не удержался... Сперва думал съесть один, чтобы перебить голод, а в итоге не мог остановиться, пока не услышал шаги у двери — только тогда поспешно перестал.
— Что же теперь делать? Банься ведь голодная! — Пань Сюлань чуть не плакала от досады. — Всё я виновата! Надо было вчера побольше купить!
Фан Личэн тоже был разочарован, но всё же взял себя в руки и попытался утешить мать:
— Ничего страшного, мам. Завтра мы сходим ещё, вдруг тот человек снова придёт?
Хун Цзюнь, видя, как они убиваются, почувствовал неловкость. Он пожевал губами, подумал, потом залез рукой под одеяло и достал полиэтиленовый пакет:
— Нате! Тут всего два осталось. Если не побрезгуете, возьмите пока. Беременной женщине оно важнее...
Фан Личэн с матерью прямо просияли от радости и принялись рассыпаться в благодарностях.
Глядя, как они, словно драгоценность, уносят два диких финика, Хун Цзюнь невольно причмокнул. А ведь ему и правда было жалко — финики оказались на редкость вкусными...
Хун Ифэй смотрел на отца и чувствовал странное волнение. Рожа у Хун Цзюня была зверская, сам он здоровенный, грубый, и сына всегда только бил да ругал. Кто бы мог подумать, что он способен проявить мягкосердечие...
Видя, как отец с тоской уставился на косточки в мусорке, Хун Ифэй скривился. Ладно, завтра он сам пойдёт караулить ту тётку и купит ещё. Старик-то редко чему радуется!
...
Ни Линь Цзюань, ни Чэн Ии, конечно, об этих мелочах не знали.
Линь Цзюань целый день бегала, выполняя заказ Чэн Ии. Скрываясь от чужих глаз, она притащила в гостиницу кучу свёртков, снова написала письмо и только потом отправила всё это Чэн Ии.
Чэн Ии в это время как раз при свете фонарика составляла свой «план битвы». Вещи с шумом свалились в дупло.
Она примерно пересчитала: помимо того, что просила, Линь Цзюань доложила ещё кое-что. И еду, и питьё, и нужные мелочи. А ещё письмо, в котором было написано немного: только что операция у старухи прошла удачно, дома всё хорошо, и наказ Чэн Ии ни в коем случае не торопиться и думать в первую очередь о своей безопасности.
Чэн Ии внимательно прочла два раза, потом аккуратно сложила письмо и убрала в специальную коробочку. Она встала, разложила вещи по местам, погасила фонарик, забралась в одеяло и крепко уснула.
Следующие несколько дней Чэн Ии хлопотала в Лесу хаотичных камней. Она собиралась превратить скалу-великан в ловушку, из которой можно и нападать, и отступать. Удав огромный, в щели камней ему не пролезть. Чэн Ии могла прятаться в расщелинах и бить оттуда.
Она велела Линь Цзюань купить много ножей для обвалки, которые режут железо как масло. Потом нарубила бамбука, связала из него плот, закрепила на нём ножи и прикрыла ими щели на скале, чтобы змея не напала сверху. Вокруг скалы она уложила шипы от заползания.
Кожа у удава толстая, Чэн Ии не надеялась, что эти шипы его ранят, — лишь бы хоть царапину оставить. За эти дни она нашла в горах одно растение, которое называлось «Красавица увядает».
Красавица увядает: ядовитая трава, многолетнее растение, любит тень, цветы яркие и сладкие, стебли и листья сочные. Попадая в организм, вызывает сильное онемение. При долгом употреблении повреждает рассудок, вызывает апатию, постепенное иссушение и истощение тела. Применять с осторожностью.
Чэн Ии надела маску и перчатки, собрала всю найденную красавицу увядает, растолкла стебли и листья в каменной ступке, выжала сок и намазала им все шипы, обвалочные ножи и свои стальные вилы...
Пока Чэн Ии обустраивала поле брани, Чи Ин помогала ей собирать сосновые шишки и каштаны. А Линь Цзюань ухаживала за старухой и урывала время, чтобы обслужить постоянных покупателей.
Приступ у старухи был очень тяжёлый, но операция прошла успешно. Четыре дня в реанимации — и её перевели в обычную палату. Восстанавливалась она хорошо, без осложнений, была в ясном сознании и в хорошем духе, только каждый день капризничала и требовала домой.
Шэнь Жуй перед отъездом в Киото специально зашёл в больницу, чтобы проверить пульс и сделать иглоукалывание. Он сказал, что на обратном пути заедет в Деревню Хэсин на несколько дней. Иглотерапия по традиционной китайской медицине очень помогала старухе выздоравливать, так что не нужно было тратиться на реабилитационное отделение.
Линь Цзюань как ни уговаривала — ничего не помогало. Боясь, что старуха слишком разволнуется и это скажется на восстановлении, она после консультации с врачом пообещала, что понаблюдают в больнице ещё недельку и поедут в деревню.
А сама она одновременно продавала то, что приносила Чэн Ии, и носилась закупать то, что та просила.
Не прошло и нескольких дней, как Линь Цзюань прославилась в больнице. Все вокруг уже знали: под большим фикусом у задних ворот больницы стоит родственница больной с корзиной за плечами и торгует удивительно вкусными лесными ягодами! Даже молоденькая медсестра, ухаживавшая за старухой, в шутку просила Линь Цзюань продать ей немного по блату, говорила, что ребёнок дома любит.
Ягоды Линь Цзюань стали хитом — спрос превышал предложение! Каждый день кто-то караулил её под фикусом, поджидая, пока она выйдет на продажу! Опоздаешь на минуту — уже не купишь!
Чэнь Жу как раз была из тех, кто два дня бегал впустую и ничего не купил. В этот день она примчалась в самый раз, но увидела, что Линь Цзюань уже закинула корзину за плечи и собирается уходить. Женщина мигом подскочила и встала на пути:
— Эй! Завтра, что бы ты ни продавала, всё забираю!
Линь Цзюань от неожиданности опешила и подняла глаза на говорившую. Перед ней стояла женщина лет сорока с небольшим, одетая в очень приличное расшитое шёлковое платье-ципао. Подбородок чуть задран, взгляд скользил сверху вниз с привычной оценивающей ноткой.
Видя, что Линь Цзюань молчит, Чэнь Жу нетерпеливо достала телефон:
— Давай код для оплаты, я тебе пятьсот задатка переведу. Завтра по остатку рассчитаемся.
Линь Цзюань опешила:
— Сестрица, у меня предзаказов нет. Хотите купить — приходите завтра.
В последние два дня Чэн Ии, похоже, была очень занята, так что ягод она давала совсем немного. А желающих купить становилось всё больше. Многие уже покупали не раз, называли её «сестричкой» так ласково, что дальше некуда. Она не могла никому отдавать предпочтение, поэтому решила: кто первый пришёл, тот и получил, всем поровну.
Услышав отказ, Чэнь Жу сразу нахмурилась:
— Тебе деньги дают — не берёшь? Мало, что ли? Я двойную цену заплачу — пойдёт?