Цзян Фань с любопытством взглянул на Гань Юнцина, а затем перевел взгляд на Ли Цзыцянь. Этот поклонник Ли Цзыцянь оказался не так уж плох — набраться смелости и вступить в диалог с криминальным авторитетом ради спасения красавицы, это требует незаурядного мужества и решимости!
Героям трудно устоять перед женской красотой, неудивительно, что Гань Юнцин осмелился просить его отпустить девушку. Лю Тяньху усмехнулся:
— Ладно, сегодня я окажу уважение твоему отцу Гань Готаю, забирай свою подружку и уходи.
Гань Юнцин внутренне обрадовался, тяжело вздохнул с облегчением и с благодарностью произнес:
— Благодарю вас, дядя Лю, за проявленное великодушие. Счет за сегодняшний вечер в ВИП-кабинке я оплачу. Это лишь малая толика моей признательности, надеюсь, вы не посчитаете мою инициативу излишней.
Неплохой, весьма смышленый парень, подумал Лю Тяньху, одобрительно оглядев Гань Юнцина. Он знает меру и умеет вести себя в обществе. Затем он махнул рукой, давая понять Гань Юнцину, что тот может немедленно уводить подругу.
Разве могла Ли Цзыцянь бросить друзей и уйти одной? Она с презрением взглянула на предавшего всех Гань Юнцина. С каких это пор я стала твоей девушкой?
— Гань Юнцин, мы с тобой не настолько близки, прошу тебя, больше не появляйся у меня на глазах!
Му Хуавэй и Чжан Чжаоцин втайне нахмурились: сейчас было не время играть в благородство. Ли Цзыцянь в любом случае следовало бы уйти с этим парнем, чтобы потом успеть вызвать подкрепление и разрешить возникший кризис.
Видя, что Ли Цзыцянь проявляет непреклонность, Гань Юнцин про себя выругался: идиотка! Руки Лю Тяньху по локоть в крови, сколько студенток он уже обесчестил? А она ради какой-то глупой дружбы остается в кабинке, чтобы позволить ему издеваться над собой?
Поняв, что уговоры бесполезны, а Лю Тяньху уже выразил нетерпение, Гань Юнцин беспомощно вздохнул. Невозможно переубедить того, кто сам ищет смерти. Извинившись, он медленно вышел из ВИП-кабинки, расплатился за всё на стойке администратора и, чувствуя разочарование, увел группу спортсменов из Дихао КТВ.
В кабинке стало так тихо, что было слышно, как падает игла. Лю Тяньху с насмешкой оглядел пять красавиц. Чжан Чжаоцин не стал обращать внимания на Лю Тяньху и медленно направился к толстяку, который приставал к его сестре. Перехватив инициативу, он холодно произнес:
— Слышь, толстяк, говори, из какого ты клана в Сянгане? Какая рука лапала мою сестру?
Интересно, Лю Тяньху легонько хлопнул в ладоши. Молодые люди ведут себя очень дерзко. Даже если ты могущественный пришелец, на моей территории ты обязан вести себя смирно.
— На моей территории ты избил моего почетного гостя и смеешь угрожать ему? Говори, как хочешь умереть?
Ха-ха, уголки рта Му Хуавэя скривились в жестокой усмешке, он тоже легонько хлопнул в ладоши. Какой важный криминальный авторитет, обычный мусор, не стоящий упоминания, он и вправду возомнил себя королем подземелья?
— Твоя территория? Может, мне позвонить и узнать, чья это территория на самом деле?
— Босс Ван, ваши молодые люди в материковом Китае всегда такие дерзкие? — Толстяк с иронией посмотрел на Лю Тяньху. В районе Циньхуай, в его же собственном КТВ, он даже не может защитить свои владения, судя по всему, сотрудничество между ними теперь под вопросом.
Цзян Фань тоже лишился дара речи. Как-никак, этот человек считается криминальным авторитетом, а вы двое хотя бы сначала представились бы, чтобы припугнуть Лю Тяньху своими именами. Заметив, что громилы в черном собираются перейти к действиям, он поспешно оттянул девушек в дальний угол кабинки.
— Оставайтесь здесь, не лезьте в драку.
Через мгновение Му Хуавэй и Чжан Чжаоцин оказались повалены десятком громил, которые принялись жестоко их избивать. Зрелище было невыносимым. Увидев, как двое охранников направляются к ним с бутылками вина, Цзян Фань, предварительно наказав девушкам не вмешиваться, ураганом рванулся в сторону мужчин. Не сдерживаясь, он работал обеими руками и ногами. Бах, бах, бах! Всего через тридцать-сорок секунд громилы, которые еще недавно выглядели устрашающе, лежали в углах кабинки, корчась от боли.
Бах! Бокал из рук Лю Тяньху упал на пол, сигара выпала из его рта прямо на туфли. Он смотрел на Цзян Фаня так, словно увидел призрака. В столь юном возрасте обладать такой пугающей силой! Одной рукой швырнуть стовосьмидесятифунтового охранника в угол — что это за монстр такой?
Ли Цзыцянь, Чжан Сывэнь, Чай Шуминь и Фан Цзинъи были настолько потрясены, что не могли закрыть рты. Они недоверчиво протерли глаза: это точно не галлюцинация? Цзян Фань в одиночку разделался с десятком здоровяков меньше чем за минуту. Это просто за гранью возможного! Неужели это те самые удивительные свойства, полученные после удара молнией?
Что происходит? Почему все остановилось? Му Хуавэй и Чжан Чжаоцин дрожа сидели на полу, ошарашенно глядя на стонущих в углах людей и на спину Цзян Фаня, стоящего в центре кабинки. Что тут только что произошло?
Цзян Фань насмешливо взглянул на двух охранников, которые, дрожа всем телом, сжимали винные бутылки. Я лишь хотел тихо культивировать в Цзиньлине, но почему вы, слепцы, так жаждете неприятностей?
— Знаете, что вам делать?
Что делать? Охранники в ужасе посмотрели на бога смерти перед собой, тело не переставало биться в конвульсиях, по штанине на пол лилась жидкость. Они действительно понятия не имели, что делать. Драться бесполезно, что, разбивать винные бутылки о головы босса и Босса Вана? Набравшись решимости, они бросились на Цзян Фаня!
Ну и глупцы, Цзян Фань взмахнул ногой, ударив обоих. Бах, бах! Они вместе с бутылками отлетели к стене. Стекло разбилось, и кабинку снова наполнили душераздирающие крики. Кто не ищет смерти, тот её не найдет.
Цзян Фань подошел к кожаному дивану, не обращая внимания на Лю Тяньху и толстяка Вана, взял со стола красное вино, налил бокал и, небрежно покручивая его, с улыбкой посмотрел на подстрекателя толстяка Вана:
— Толстяк, молодые люди в материковом Китае по-прежнему кажутся тебе дерзкими?
Взглянув на дьявольскую улыбку Цзян Фаня, толстяк Ван задрожал всем телом, его лицо сменило цвет с бледного на зеленоватый. Этот юноша был слишком пугающим, слишком жестоким, это был не человек. Превозмогая ужас, он промямлил: «Да, дерзкие», — и с видом человека, только что похоронившего отца, посмотрел на Лю Тяньху: что теперь делать?
Лю Тяньху, нахмурившись, метал гневные взгляды, казалось, его окружил мороз. Он думал, что этот юноша всего лишь безобидный красивый мальчик, а оказалось — твердый орешек, о который он сломал зубы. Впрочем, всего лишь орешек.
Лю Тяньху сам прошел через град пуль и горы трупов, чего он только не видел. Этот юноша, конечно, мастер боевых искусств, но если он признает поражение и позволит всем уйти, как он, Лю Тяньху, будет после этого смотреть людям в глаза? А как же сделки Босса Вана?
Придя к этой мысли, Лю Тяньху мрачно посмотрел на Цзян Фаня и холодно сказал:
— Та женщина избила моего гостя, а ты избил моих людей. Юноша, говори, как будем это решать?
Не зря он был авторитетом из криминального мира, дерзости ему не занимать. Цзян Фань спокойно открыл портсигар, достал сигару и взглянул на толстяка Вана. Толстяк Ван, чувствуя себя невероятно униженным, затрясся всем своим пухлым телом, взял гильотину для сигар, осторожно отрезал кончик, чиркнул спичкой и с дрожащими руками, словно ступая по тонкому льду, поднес огонь к сигаре, боясь вызвать неудовольствие молодого человека.
Увидев, что этот никчемный толстяк Ван ползает на коленях, зажигая сигару, Лю Тяньху помрачнел, словно грозовое небо. Едва он собрал волю в кулак, как этот толстяк нарушил весь настрой. Пришлось ему самому дрожащими руками зажигать свою сигару.
Цзян Фань одобрительно скользнул взглядом по толстяку Вану, затянулся, оценив уникальный аромат и вкус, выпустил кольцо дыма прямо в лицо Лю Тяньху и вкрадчиво спросил:
— И как же ты собираешься это решать, босс Лю?
Чересчур нагло! Бах! Лю Тяньху ударил ладонью по стеклянному журнальному столику, верхняя панель превратилась в крошево. Он со злостью посмотрел на Цзян Фаня:
— Юноша, не думай, что если ты владеешь боевыми искусствами, то стал непобедимым. Знай, что есть горы выше гор, а над небом — еще одно небо!
Стучать по столу я тоже умею. Сконцентрировав духовную силу в пальцах, Цзян Фань слегка постучал указательным пальцем по нижнему мраморному ярусу журнального столика. Подняв свой бокал, он увидел, как мраморная столешница рассыпалась в пыль, а затем снова выпустил кольцо дыма в сторону Лю Тяньху.