В тайной комнате глубоко в Императорском дворце бурлил горячий пар. Император Цянь, Цзи Дитянь, погрузившись в бассейн с Духовным источником, закрыл глаза, чтобы восстановить силы. В воде, насыщенной густой духовной энергией, на нефритовом подносе в центре бассейна медленно пульсировал Камень Души с тусклым синеватым отблеском, поглощая золотую Силу желаний, исходящую от Императорской печати. Он преобразовывал её в жидкую духовную эссенцию, которая стекала на нефритовый поднос, а порой, переполняясь, молочно-белые капли падали в сам источник, наполняя всё помещение дивным ароматом.
Этот Камень Души был редким сокровищем, пришедшим из иных миров, которое после раскола рассеялось по великим династиям. Способность преобразовывать Силу желаний в духовную эссенцию, питающую воина, была фундаментом незыблемости императорской власти.Много лет назад Император Цянь получил тяжелую Рану от Дао, из-за чего его тело, уровень совершенствования и дух непрерывно старели и угасали.Только благодаря этому источнику и эссенции ему удавалось с трудом поддерживать культивацию на начальной стадии Трансформации бога.
— Ваше Величество, поступило срочное донесение о военной обстановке, — голос главы тайной стражи Дянь Мина раздался снаружи, звуча с ноткой нерешительности.
Император Цянь медленно открыл глаза, и в них промелькнуло раздражение:
— Что случилось? Разве ты не видишь, что я залечиваю раны?
Дянь Мин, набравшись смелости, ответил:
— Докладываю Вашему Величеству: вчера ночью нападению подверглась Императорская усадьба Цинфэн в восточном пригороде Столицы. Тридцать учеников Усадьбы Летящей Ласточки, присланных Его Высочеством первым принцем, включая трех старейшин стадии Зарождения духа, были убиты. На месте обнаружена именная табличка Павильона Чжайсин. Первый принц уже решил, что это дело рук второго принца, и сейчас стягивает людей, готовясь к контратаке.
— Что?! — Император Цянь резко поднялся со дна источника, и банное полотенце соскользнуло с его плеч, обнажая иссеченную шрамами спину. В его глазах полыхнуло пламя ярости, а давление его культивации начальной стадии Трансформации бога мгновенно заполнило комнату. — Наглецы! Просто возмутительно!
— Я еще жив, а эти принцы и сектантские силы уже смеют так дерзко размахивать мечами в Столице, ни во что не ставя императорскую власть? — Император Цянь, охваченный гневом, ударил ладонью по стоявшему у края бассейна нефритовому столику, и вся еда на нем превратилась в пыль.
Дянь Мин, стоя на коленях, даже не смел поднять головы.
Император Цянь глубоко вздохнул, стараясь унять ярость, но в его глазах все еще оставался лед:
— Хоть второй и безрассуден, но не настолько глуп, чтобы в такое время поднимать руку на людей старшего. В этом деле явно есть скрытый умысел.
Он слишком хорошо знал своих сыновей. Второй принц, Цзи Сяоу, хоть и был честолюбив, всегда действовал осмотрительно и никогда не пошел бы на столь невыгодный шаг.
— Дянь Мин, — голос Императора звучал с незыблемым величием, — даю тебе три дня. Я хочу знать всю правду о кровавом происшествии в усадьбе Цинфэн! Кто это сделал? Какова цель? И разузнай о подозрительных движениях сектантских сил в Столице, особенно найди тех, кто прячется в тени!
— Слушаюсь! Будет исполнено! — Дянь Мин, будто помилованный, поспешно поднялся и удалился.
В тайной комнате снова воцарилась тишина, слышалось лишь журчание источника. Император Цянь смотрел на Камень Души, и взор его был полон сомнений. Внутреннюю борьбу принцев он мог терпеть и даже использовать, но если внешние секты осмелятся вот так открыто вмешиваться в государственные дела, это пересечет черту дозволенного.
— Кто бы ни стоял за этим, смея пошатнуть основы моего Великого Цянь, я заставлю его заплатить кровавую цену! — слова Императора, ледяные и пронзительные, эхом разнеслись по комнате.
Кровавое происшествие в усадьбе Цинфэн стало детонатором, подорвавшим противоречия между всеми силами Столицы. Яростный контрудар сил первого принца, оборонительные действия второго принца — в последующие дни мелкие столкновения в Столице и её окрестностях становились всё чаще и ожесточеннее.
На фоне этой борьбы, где силы Столицы сходились в скрытом противостоянии, настал день рождения Императрицы Ли. Это событие должно было стать торжеством, но из-за накалившейся обстановки его окутала невидимая тень.
Собрание, на которое обязаны были прибыть отпрыски всех знатных родов Столицы, вынудило Фан Мо завершить период своего затворничества и отправиться во дворец. Он переоделся в светло-лунный парчовый халат, на поясе закрепил ласково поблескивающий нефритовый кулон, убрал волосы в венец. Он выглядел статным и красивым, хотя это не могло скрыть худощавости его тела, истощенного долгой болезнью. Дядюшка У и Су Юэ, облаченные в боевое снаряжение с длинными мечами, следовали за ним, настороженно озираясь по сторонам.
Переступив порог дворца, Фан Мо увидел высокие стены и глазурованную черепицу, холодно мерцавшую на солнце. Он глубоко вдохнул, сохраняя бдительность: дворец, кажущийся снаружи роскошным, на деле был полон опасностей на каждом шагу.
Банкет проходил в павильоне Пионов в Императорском саду. Вокруг благоухали цветы, развевались нарядные шелка, но скрыть скрытую напряженность было невозможно. Первый принц, Цзи Сяоцзе, со смурным видом сидел в окружении мрачных воинов — было ясно, что это новые мастера, присланные Усадьбой Летящей Ласточки. Второй принц, Цзи Сяоу, казался невозмутимым, однако его взгляд был холоден; он тихо беседовал с советником, источая величие правителя.
Как только Фан Мо появился, на него устремились десятки взглядов. Кто-то смотрел с презрением, кто-то ехидно усмехался: в их глазах наследник Князя Усмиряющего Север был лишь слабым и хворым никчемным человеком, который не стоил опасений.
— Гляньте, это ведь Фан Мо. Говорят, только и умеет, что спать, прямо превратил себя в спящего красавца, — прошептал один из отпрысков знатного рода, вызвав вокруг приглушенный смешок.
— Точно, такой титул, а даже Стадии Закалки Тела не может достичь, позорит своего отца, Князя Усмиряющего Север, — поддакнул другой, не скрывая насмешки.
Фан Мо, словно не слыша этого, спокойно прошел к своему месту. В этот момент раздался резкий голос:
— О, кто это здесь у нас, наследник Фан? Как это сегодня ты решился вылезти из постели? Неужели солнце завтра взойдет на западе?
Фан Мо поднял взгляд и увидел, как к нему грациозно приближается четвертая принцесса, Цзи Линъюнь. На ней было роскошное придворное платье, лицо было прекрасным, но взгляд выражал спесь и высокомерие. Она была родной сестрой второго принца, и по соглашению с родителями должна была стать женой Фан Мо, однако теперь он казался ей лишь безнадежным слабаком, недостойным её руки.
— Четвертая принцесса, — Фан Мо слегка поклонился, сохраняя невозмутимый тон.
Цзи Линъюнь холодно хмыкнула, с отвращением оглядывая его:
— Посмотри на себя, жалкий вид, где тут стать наследника? По-моему, тебе лучше вернуться и поспать, не позорься здесь.
Вокруг зашушукались, некоторые испытывали неловкость, другие с упоением наблюдали за представлением. Фан Мо же оставался спокоен, хотя в душе усмехнулся: эта принцесса в прошлой жизни немало судачила за его спиной, судя по всему, натура её не изменилась.
— Четвертая сестра, веди себя прилично, — раздался холодный голос. Люди обернулись и увидели третью принцессу, Цзи Линъюэ, одетую в бледно-голубое платье и с мечом на боку. Она шла твердой походкой, и в её взгляде читалось неудовольствие, направленное в адрес Цзи Линъюнь.
Цзи Линъюнь прикусила губу, но больше ничего не сказала, лишь напоследок злобно сверкнула глазами в сторону Фан Мо и удалилась.
— Наследник Фан, не обращайте на неё внимания, — подошла к нему Цзи Линъюэ, произнося всё с теплотой в голосе, — как вы себя чувствуете в последнее время?
— Благодарю, третья принцесса, за беспокойство, я в порядке, — Фан Мо слегка кивнул, и на душе у него потеплело. Они с Цзи Линъюэ знали друг друга с детства, и она обладала выдающимся талантом в боевых искусствах. В то время как другие отвернулись от него, она никогда не проявляла пренебрежения и часто интересовалась его делами. Эту искренность Фан Мо хранил в памяти.
Пока они беседовали, появилась Императрица Ли в окружении слуг и евнухов. Она была облачена в наряд с образом феникса, на голове красовалась корона, лицо было надменным, а взгляд — цепким. Заметив Фан Мо, она чуть нахмурилась, и в её глазах промелькнуло мимолетное отвращение.
— Наследник Фан, давно не виделись, как ваше здоровье? — голос Императрицы звучал холодно, с оттенком властности.
— Императрица, всё хорошо, благодарю за беспокойство, — Фан Мо снова почтительно поклонился.
Императрица Ли слегка кивнула и, задержав на нем взгляд лишь на мгновение, перевела его на второго принца и Цзи Линъюнь. После короткого разговора с сыном, Цзи Линъюнь шагнула вперед и при всех промолвила:
— Матушка, у меня есть просьба.
— Юнь’эр, что такое? Говори, не стесняйся, — балуя дочь, ответила Императрица.
Цзи Линъюнь бросила быстрый взгляд на Фан Мо и громко объявила:
— Матушка, я больше не хочу выходить за Фан Мо. Посмотрите на него: целыми днями бездельничает, больной и слабый, разве он достоин быть моим супругом? Я не хочу погубить свою жизнь, связав её с ним.
Во дворце воцарилась тишина. Все уставились на Фан Мо, чьи-то взгляды были полны злорадства, чьи-то — жалости. Сердце Фан Мо сжалось, но лицо оставалось невозмутимым. Это уже случалось в его прошлой жизни, и тогда императорский дом расторг помолвку. Сейчас, переживая это вновь, он чувствовал лишь спокойствие.
Императрица Ли посмотрела на Фан Мо, её взор на мгновение смягчился, однако она сказала:
— Наследник Фан, как видишь. Помолвка была лишь шутливым обещанием старшего поколения, а теперь, когда Юнь’эр приняла решение, мы не можем насильно её выдавать. По завершении банкета мы обсудим это с Императором и отцом — Князем Усмиряющим Север.
Фан Мо понимал, что договор больше не удержать. Однако он не придавал этому значения. Раньше он был бы раздавлен, но теперь в его душе жила лишь решимость и вера в будущее.
— Мудро, Императрица, пусть будет как решите, — поклонился Фан Мо, сохранив в голосе ровность.
Когда банкет завершился и гостей провожали, второй принц подошел к Фан Мо, и в его взгляде читалось нечто сложное:
— Наследник Фан, не думайте, что я или моя сестра сделали это нарочно, на самом деле…
— Второй принц, не стоит продолжать, я всё понимаю, — прервал его Фан Мо. Он поклонился и, сев в экипаж, отправился в поместье.
Цзи Сяоу смотрел ему вслед, и в глазах его блеснул злобный огонек. Он рассчитывал устранить Фан Мо под предлогом бунта слуг, но всё провалилось, и теперь пришлось идти на такую неприятную процедуру, как разрыв помолвки в присутствии всех гостей!
......
Спустя пять дней после кровавого происшествия в усадьбе Цинфэн, воздух в Столице словно натянулся до предела. В лагере в десяти верстах от города три мощных давления стадии Трансформации бога переплетались над шатрами, но никто не решался сделать и шага к стенам — это были мастера Усадьбы Летящей Ласточки, присланные по просьбе первого принца. Жаждущие мести, они всё же опасались скрытых в городе стражей императорской семьи. В то же время, как поток, в Столицу хлынули мастера стадии Зарождения духа, дополнив число практиков стадии Золотого ядра, что стало острием мести для первого принца.
С наступлением сумерек обычный с виду магазин тканей в Западном рынке неожиданно окружили. Старейшина Усадьбы Летящей Ласточки в черном облачении отдал приказ:
— Остатки Павильона Чжайсин скрываются здесь. В атаку! Убить всех без жалости!
Не успел он закончить, как люди в черном ворвались в магазин.Клинки в их руках отливали отравленным блеском — этот яд мог разъедать дух, вынуждая врага терять культивацию в самом бою.
— Кто смеет нападать? — внутри магазина кто-то вскрикнул, но тут же упал, сраженный мечом ворвавшегося старейшины.
Тем временем в тайном подвале, Лу Яньли, облаченная в фиолетовые одежды, в панике вызывала помощь через нефритовый кулон:
— Сколько ещё ждать основные силы отрядов «Тень» и «Убийство»? Мастера Усадьбы уже у порога! — как управляющая Павильона Чжайсин в Столице, она понимала, что помощи от руководства ждать уже не успеет. Убрав кулон, она приняла решение: коль подкрепления не дождаться, она будет сражаться сама.
— Госпожа управляющая, снаружи не удержать! — вбежал окровавленный практик. — У врага как минимум десять мастеров Зарождения духа! Нам не выстоять!
Лу Яньли стиснула зубы, направляя духовную силу. Она схватила Кинжал Разрушитель Душ — мастерски выполненное оружие, способное поражать одновременно как физическое тело, так и дух, — и устремилась прочь из подвала. Едва она вышла в коридор, как навстречу блеснул золотой луч — это был старейшина Усадьбы Летящей Ласточки.
— Демоница из Павильона, умри!
Его меч был пропитан золотым светом — фирменная техника Меча Летящей Ласточки. Лу Яньли, не смея принять удар, рванулась назад, выбрасывая пальцами три ядовитые иглы в жизненно важные точки противника. Старейшина лишь хмыкнул, отбивая их в пыль, но этой доли секунды хватило — Лу Яньли уже прорвалась вперед, направив кинжал с духовной энергией тьмы в самое сознание старика.
— Атака духа? Ты ищешь смерти!Старейшина, обладая уровнем совершенствования средней стадии Зарождения духа, выпустил волну ментальной силы, намереваясь раздавить дух девушки. Однако он не предвидел: атака Лу Яньли обладала коррозийным свойством, и при столкновении старейшина ощутил резкую боль.
В этой суматохе кинжал был уже у его горла, но сбоку прилетел другой удар. Лу Яньли вскрикнула, брызнув кровью, и её отбросило назад. Спина, окрашенная в красный, горела, а дух разрывался от боли.
— Управляющая, уходите! — трое практиков заслонили её собой. — Не дайте нам погибнуть зря!
Лу Яньли, на глазах которой стояли слёзы, прорвалась через тайные ходы в восточную комнату, нажала скрытый рычаг и скрылась в темноте лабиринта. Позади доносились крики. Когда звуки затихли, она знала — все двенадцать практиков и двое мастеров стадии Зарождения духа погибли.
В холодном подземелье Лу Яньли, с трудом сдерживая боль, заставила себя идти дальше. Спустя время она выбила скрытую плиту, попадая в запасное убежище Павильона. Там, в дрожащих руках, она сжала Пилюлю Сосредоточения, но не успела её принять — последняя сила покинула её, и она провалилась в беспамятство.