Прошло три дня с тех пор, как он беседовал с Владиславом. У Хуа начал отчетливее ощущать предзнаменования самостоятельного пробуждения — он уже мог пробежать двадцать кругов менее чем за 19 минут.
— Ди-ду, поздравляю, носитель! Поздравляю, носитель! — Система радостно запрыгала: — Носитель, вы просто потрясающий!
Потрясающий, как же. Ляпнул же что-то несусветное про 13 минут, а теперь, глядя на то, как почти за 20 дней результат едва дошел до 19 минут, У Хуа начал сомневаться: как это он умудрился быть таким уверенным десять с лишним дней назад?
Внезапно он вспомнил, что ранее случайно открыл одну скрытую функцию Системы.
— Ди-ду, запрос носителя принят, база данных Системы открыта.
Перед У Хуа развернулся синий световой экран, на котором сиротливо значились всего две позиции: «Дао-техники», «Искусственный корень духа». Он нажал на них и, бегло просмотрев, спросил:
— И это вся информация?
— Ди-ду, представляю носителю скрытую функцию — база данных Системы! Когда носитель тратит очки системы на поиск соответствующих объектов, персонажей или событий, в базу данных добавляются новые статьи! По мере обновления Системы информация в статьях также будет дополняться. А может, там даже отобразятся давно забытые секреты?
— А есть способ разблокировать сразу все статьи в базе данных?
— Ди-ду, можно, только нужно заплатить один миллион очков системы!
Миллион? У Хуа беспомощно покачал головой. Это сколько же раз нужно напакостить Юнь Лану с его Оптимусами Праймами? Ладно, пускай. Он поклялся, что впредь ни за что не будет ввязываться ни в какие Дао-техники, искусственные корни духа или Войны людей и демонов. Стать обычным человеком, открыть магазинчик — вот это было бы отлично, и тогда никакой нужды гнаться за миллионом не возникло бы.
У Хуа твердо верил, что еще сможет зажить нормальной жизнью.
На второй вечер после приезда Юнь Даньцина на его счету прибавилось пятьсот тысяч. Эти даосы и правда оказались богачами, учитель есть учитель — умеет же так мастерски вытрясти деньги. У Хуа оставил себе самую малость, а остальное перевел младшей сестре: надеялся, что она там сможет нормально питаться. Она как раз в том возрасте, когда организм растет, не чета её родному брату, у которого рост всего метр восемьдесят, ни сантиметром больше.
— Вернулся сегодня рано. Ну что, удалось выбежать из тринадцати минут?
Юнь Лан все еще занимался обслуживанием своего Оптимуса Прайма. У Хуа не удержался от вздоха:
— Ланцзы, почему я никогда не видел тебя на занятиях? Почему каждый раз, когда я тебя вижу, ты только и делаешь, что протираешь своих Оптимусов?
— Я, конечно, хожу на занятия. Почему ты не говоришь о том, что сам каждый день сбегаешь и не ночуешь в общежитии, так что мне даже некому помочь с ночным перекусом? — Юнь Лан закатил глаза, отставил Оптимуса в сторону и взял следующего. — Твое пари... осталось девять дней, я уже подготовил камеру.
— Ди-ду, ваш друг Юнь Лан действительно подготовил камеру, очки системы +3! Текущий баланс — 164!
Что?
У Хуа потрясенно посмотрел на Юнь Лана, а тот невинно поднял в руках Оптимуса Прайма, что-то там нажал, и на глазах у обоих робот медленно трансформировался — Оптимус Прайм превратился в видеокамеру?
Причем в камеру в форме грузовика.
У Хуа глубоко вдохнул.
Он не признается, что его это впечатлило.
— Где ты её купил?
— На Золотом факультете есть студенческая команда, они занимаются своим стартапом, а эксперт со Школы механики выступает научным руководителем. Я сделал заказ у них, — Юнь Лан с довольным видом нажал на кнопку, и камера в его руках плавно обернулась обратно в Оптимуса Прайма.
У Хуа так хотелось взять голову Юнь Вэньу и показать ему, как ведет себя Юнь Лан. Они называют этого парня Злым семенем?
Пожалуй, что-то зловещее в нем определенно есть.
— Та нефритовая подвеска, которую я тебе дал, в последнее время не нагревалась? — небрежно поинтересовался Юнь Лан.
— Нефрит? — У Хуа вытащил подвеску и быстро ответил: — Твой нефрит может нагреваться? Тоже заказывал на Золотом факультете? Нет, не нагревался.
— Нефрит — это камень, наверное, такие вещи заказывают у факультета Земли, — Юнь Лан пожал плечами и взялся протирать другого Оптимуса.
— Я в столовую, будешь что-нибудь?
— Нет, не нужно, я уже поел.
Дверь с хлопком закрылась, и У Хуа облегченно выдохнул.
Дело уже решенное, лучше не втягивать Юнь Лана. Он чувствовал, что его актерская игра на высоте — может, однажды стоит попробовать себя в массовке на киностудии.
У Хуа посмотрел на свое отражение в оконном стекле.
Глядишь, еще и станет великим актером.
За дверью.
Юнь Лан прервал движение и долго хранил молчание.
— Черт возьми, — тихо выругался он. — И правда, никто из фамилии Юнь не бывает нормальным.
— Какая встреча, однокурсник У Хуа, — как только У Хуа пришел в столовую, невесть откуда возникла Вера и лучезарно с ним поздоровалась.
— Какая встреча.
У Хуа дернулся уголок рта. Сегодня суббота, и за день он встретил Веру уже не менее десяти раз. Честно говоря, ему казалось, что она немного похожа на таракана.
— У Хуа, ты тоже пришел поесть? — Вера с улыбкой смотрела на него. — Давай посидим вместе?
— Я возьму с собой...
— Отлично, давай посидим вместе, только попробуй не прийти, понял?
— Хорошо, хорошо.
У Хуа пришлось нести свой поднос к месту, которое указала Вера. Оно оказалось прямо возле стойки, где работала пожилая женщина. Тетя-повариха тоже заметила У Хуа и радостно поприветствовала его:
— Сяо У, заходи в следующий раз ко мне поесть лапши!
— Хорошо, тетя, в следующий раз обязательно!
Вера смотрела, как он сел напротив неё:
— В Восточной базе блюда очень даже неплохие.
У Хуа запихнул ложку еды в рот:
— И зачем ты меня позвала?
Вера слегка подавилась от его слов, казалось, она не могла поверить в подобное, но тут же ответила:
— Потому что я хочу поесть вместе с тобой, нельзя?
У Хуа всерьез призадумался:
— Это Максим у тебя еду отбирает?
Он помнил, что видел раньше, как Вера и Максим вместе обедали.
Вера молчала.
Она недовольно бросила:
— Считай, что так.
— Тогда это с его стороны крайне нехорошо, — продолжал У Хуа. — Отбирать еду у сестренки.
— Заткнись, не смей об этом упоминать.
— Ой...
Атмосфера застыла в тупике.
У Хуа с аппетитом ел, совершенно не замечая, как Вера напротив него с досадой тычет вилкой в еду.
— Ди-ду, носитель! Система волнуется за вас!
— Чего волноваться? Я что сделал не так? — проворчал У Хуа и проглотил еще кусок.
Вера, видя, что он так торопится, протянула ему бутылку ледяного напитка:
— Угощайся.
— Ого, спасибо.
У Хуа машинально взял её и только собрался открыть, чтобы отпить, как тут же просигналила Система.
— Ди-ду, друг Вера добавила в напиток магическое заклинание локации, акт агрессии зафиксирован! Обнаружен значительный ущерб для душевного состояния носителя, очки системы +10. Текущий баланс — 49.
У Хуа выплюнул напиток.
Ледяная жидкость, летевшая в Веру, превратилась в куски льда и с глухим звуком посыпалась на пол, не успев намочить её одежду. Вера грациозно наклонила голову и улыбнулась:
— Чего же ты так торопишься? Поперхнулся? Пей медленнее.
Пить или не пить?
У Хуа заставил себя не дрожать.
— Система, это магическое заклинание локации... сможешь его убрать?
— Ди-ду, запрос носителя принят, начинаю сканирование! Магическое заклинание локации низкого уровня, может быть нейтрализовано! Пожалуйста, воспользуйтесь сервисом интеллектуальной Системы, цена — 2 очка.
Система сработала отменно! У Хуа обрадовался и сделал большой глоток.
— Ди-ду, запустить сервис интеллектуальной Системы?
— Нет, сейчас не нужно.
Вера с большим удовлетворением наблюдала, как У Хуа залпом выпил большую часть бутылки, заметив:
— Вкусно! Это местная особенность Северной базы?
— В соседнем супермаркете по три монеты за бутылку.
— Оу...
Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь; а еще говорят, что ребенок, который умеет прикинуться глупым, получит больше сладостей. Вместо того чтобы уличать её прямо сейчас, лучше посмотреть, что она задумала.
Нет.
— Система, с каких пор Вера стала моим другом?
— Ди-ду, отвечаю на вопрос носителя: как только среднее значение уровня симпатии между вами достигает определенной отметки, персонаж заносится в категорию друзей.
У Хуа был уверен, что уровень симпатии ну никак не мог дотянуть до того, чтобы считать Веру другом. Это значит...
Неужели Вера считает его другом?
Это было крайне неожиданно. Попытка наложить заклинание слежки — поступок весьма странный, но если предположить, что понятие дружбы у Веры извращено, то это всё объясняет!
У Хуа внезапно тронуло это осознание. Он понял: все эти попытки Веры преследовать его, возможно, были способом подружиться. У Хуа, ну ты и тугодум, игнорировать чистоту девичьей дружбы вот так долго! Если не сделать что-то в ответ, это неизбежно ранит её сердце.
У Хуа тут же заметил, что еда перед Верой почти не тронута.
— Вера, тебе еда не нравится? — заботливо спросил он.
Вера вздохнула, подперев голову рукой, и начала накручивать прядь волос на палец, лениво откинувшись на спинку стула:
— Какой смысл в том, что еда вкусная, если некому оценить мой вкус.
Понятно, еда невкусная.
У Хуа немедленно переставил её поднос к себе и решительно произнес:
— Ничего страшного, я угощу тебя лапшой из этого киоска. У той тети лапша просто пальчики оближешь, а невкусную еду я возьму на себя.
— Ди-ду, у друга Веры зафиксировано резкое колебание эмоций, очки за выходки +5, текущий баланс — 59.
— Система, ты что-то путаешь, как это может считаться за выходку?
— Ди-ду, Система отвечает только за мониторинг эмоциональных колебаний, носитель не должен винить Систему!
— Так, значит, быть тронутой — это тоже выходка? — У Хуа осенило.
Он с еще большей решимостью пообещал Вере:
— Не волнуйся, будет очень вкусно.
На руке Веры, лежащей на столе, вздулись вены, она слегка задрожала, тонкая столешница, казалось, прогнулась под невидимым давлением. У Хуа ничего не заметил, он подошел к тете-поварихе и, даже не взглянув на меню, сказал:
— Тетя, одну порцию класса люкс, добавьте всё, что есть!
Женщина подмигнула в сторону Веры:
— Сяо У, столько времени не заходил, обзавелся девушкой? Такая красавица!
— Нет, тетя, она считает меня другом, поэтому я тоже хочу относиться к ней как к другу, — искренне произнес У Хуа, и в его глазах не было ни капли притворства. — Я заплачу в два раза больше.
— Ну что ты, не нужно платить, тетя сама тебя угостит.
Тетя с решительным видом пресекла попытку У Хуа расплатиться и принялась ловко готовить лапшу, попутно расспрашивая его:
— Сяо У, ты в последнее время похудел, что ли?
— Наоборот, возмужал, тетя, — отшутился тот.
— Ой, похудел же, небось хлебнул лиха, — с жалостью сказала она. — Иди сюда, дай-ка руки посмотрю.
У Хуа протянул руку. Тетя схватила его за запястье, сравнила со своей рукой и еще больше огорчилась:
— Такой ребенок, как же так, запястье можно обхватить пальцами, одни кости.
Каждый раз после долгих каникул тетя говорила одно и то же. У Хуа беспомощно ответил:
— Тетя, я стал сильнее, не похудел я на самом деле.
Тренировки каждый день, как тут не окрепнуть, уже почти проступили кубики пресса.
Тетя рассматривала его запястье, перебирала пальцами, и вовсе не собиралась его отпускать. У Хуа увидел, что лапша в котелке вот-вот переварится, и попытался выдернуть руку:
— Тетя! Лапша! Лапша переварится!
Тетя внезапно сжала его запястье с такой силой, что он не смог его вырвать.
— Сяо У, а от тебя... не исходит ли... слишком много... тепла?
— Тетя?
У Хуа внезапно почувствовал неладное. Тетя говорила медленно, голос её стал низким и глухим, а от захвата его руки казалось, будто она собралась размозжить ему кости.
У Хуа дернул руку изо всех сил, повариха пошатнулась, но по-прежнему не разжимала хватки.
Руки, покрытые мозолями от тяжелого труда, вдруг начали опухать, раздуваться, кожа на них посинела.
Лицо тети исказилось, глаза разъехались в разные стороны, зрачки метались, а губы, словно одноименные полюса магнитов, никак не могли сомкнуться.
У Хуа остолбенел:
— Тетя? Что с тобой? Ты заболела?
— У тебя... изнутри... исходит...
Голос её уже перестал быть человеческим, став более резким и противным, чем звук ногтей, скребущих по доске.
— ...какой... аромат...
Голова с лицом, сохранившим прежнюю доброту, вдруг откинулась назад, издав хруст ломающихся шейных позвонков. Мышцы тела раздувались и перекатывались, словно живые существа, фигура становилась всё больше, пока не задела и не разбила осветительную панель на потолке. На месте сломанной шеи внезапно открылся глаз. Он быстро вращался, пока не зафиксировался на стоящем напротив У Хуа. Затем зрачок раскололся пополам, разрываясь и превращаясь в огромную пасть, которая устремилась прямо на парня!
— Какой... аромат...