Вечером А Ли спросил Юй Нян.
— Мама, плакать?
Юй Нян с безнадёжным видом взглянула на комнату наверху. Она уже много раз объясняла это сыну, но А Ли не запоминал.
А она, как мать, не могла не объяснять снова, потому что только после множества повторений А Ли мог запомнить!
— А Ли, они не плачут, они радуются!
— Мама, радоваться!
Щёки Юй Нян залились румянцем. Детские слова нельзя принимать всерёз!
Но… но ей тоже хотелось бы так радоваться!
С тех пор как она родила А Ли, её мужчина считал её источником всех бед и за четырнадцать лет ни разу к ней не прикоснулся!
Впрочем, её мужчина был никчёмным, так что это было уже и неважно.
К тому же недавно тот тип, чтобы жениться на новой жене, продал и её, и А Ли вместе!
Хорошо ещё, что у А Ли была огромная сила, даже работорговцы боялись его гнева, так что мать с сыном не слишком притесняли.
Юй Нян подняла руку, погладила А Ли по голове и пробормотала себе под нос:
— Молодой господин похож на сговорчивого человека. Вот когда будет возможность, мать попросит его купить тебе жену.
— Мама, купить!
…
На следующий день, едва забрезжил рассвет, Юй Нян встала готовить завтрак.
Особого кулинарного мастерства у неё не было, только простые домашние блюда.
Ли Дэлэ взял её не ради стряпни, а просто посчитал, что она моложе и симпатичнее прочих кухарок.
Кулинарному искусству можно и поучиться.
Главное — что молодая проживёт дольше, и за те же деньги можно получить кухарку, которая проработает лишних десять-пятнадцать лет. Выгодно!
Приготовив еду, Юй Нян ждала-ждала, но Ли Дэлэ и его спутники всё не вставали.
Тут она вспомнила, как они шумели прошлой ночью, — где уж тут встать спозаранку!
А А Ли уже начал жаловаться, что голоден, и смотрел на стол, роняя слюни.
Если бы не Юй Нян, он бы умял весь стол целиком.
Подождали ещё. А Ли уже был готов закатить истерику.
Юй Нян поняла, что если и дальше морить А Ли голодом, то молодой господин непременно рассердится. Она поспешно увела А Ли на кухню, достала из пароварки несколько пампушек и дала ему перекусить.
А Ли жевал пампушки, но глаза его были прикованы к пароварке.
Он чуял запах мясных паровых булочек.
Юй Нян поколебалась, но всё же взяла из пароварки одну булочку:
— Съешь, и смотри не болтай!
А Ли взял булочку и за раз умял половину. Масло из начинки потекло по подбородку.
Юй Нян мигом отломила кусок пампушки, собрала им масло и запихнула А Ли в рот.
Тот счастливо заулыбался и протянул оставшуюся половину булочки Юй Нян.
— Мама, ешь.
— Мама не любит, ты ешь скорее!
…
Солнце стояло уже высоко, когда Ли Дэлэ, сделав утреннюю зарядку, соблаговолил встать.
Юй Нян, разогревая еду, прикидывала, что надо бы купить побольше лука-порея и завернуть молодому господину пельменей — подкрепиться.
Еда у Юй Нян была самой обычной: не слишком вкусной, но и не противной.
Однако Ли Дэлэ и его спутники не были изнеженными богатенькими сынками, так что наелись досыта.
После еды Ли Дэлэ слонялся по двору. Ему всё казалось, что в доме чего-то не хватает.
Одежда, еда, жильё — всё было.
Из транспорта он решил, что городок невелик, так что покупать повозку незачем.
Так чего же не хватает?
Вдруг он увидел А Ли, который сидел на земле, обхватив колени руками, и весело раскачивался вперёд-назад.
Он вспомнил!
Не хватало кресла-качалки, как у Наставника!
— А Ли! Пошли со мной, купим кое-что!
А Ли мигом вскочил и бросился к воротам.
Добежав до выхода, он вспомнил, что надо обернуться и подождать Ли Дэлэ.
Юй Нян вчера долго втолковывала А Ли, чтобы он слушался Ли Дэлэ и защищал его так же, как защищает её.
На улице Ли Дэлэ шёл впереди, а А Ли — за ним.
А Ли был на полголовы выше Ли Дэлэ, а огромные мускулы на оголённых руках казались толще ног Ли Дэлэ. Трудно было поверить, что А Ли всего четырнадцать.
Ли Дэлэ подумал, что, возможно, мозги А Ли тратят мало энергии, так что вся еда идёт в рост.
В левой руке А Ли держал леденец на палочке — одну из тех, что похожи на бусы из боярышника, — и время от времени облизывал его.
В правой же он сжимал целую охапку палочек от таких леденцов.
Тот леденец был последним, и ему было жалко его доедать!
Ли Дэлэ ничего не мог поделать. Когда они повстречали торговца этими леденцами, А Ли встал как вкопанный и отказался идти дальше.
Ли Дэлэ спросил цену — всего пять монет за штуку. Один лян серебра равнялся тысяче монет, так что это было сущим пустяком.
Купив А Ли за пятьдесят лянов, не жалко было потратиться и на несколько леденцов по пять монет.
Но кто же знал, что, едва услышав, что Ли Дэлэ купит ему леденцы, А Ли выхватит у торговца весь шест, на который они были нанизаны!
Торговец, видя такую громадину, не посмел отбирать.
А Ли принялся грызть леденцы прямо с шеста — куснёт тут, куснёт там.
Делать нечего, Ли Дэлэ пришлось отпустить торговца по домам пораньше.
Ли Дэлэ пару раз прикрикнул на А Ли, но тот никак не отреагировал, продолжая уплетать леденцы.
Впрочем, слова Ли Дэлэ он, видимо, запомнил — по дороге больше не безобразничал.
Вскоре они купили кресло-качалку, точно такое же, как у Наставника.
Видимо, Наставник тоже здесь покупал.
А Ли сунул охапку палочек за пазуху, одной рукой взвалил тяжёлое кресло на плечо и при этом даже не перестал облизывать последний леденец.
Вдруг сзади послышались крики:
— Дорогу! Всем дорогу! Уездный правитель едет! Дорогу!
Ли Дэлэ обернулся: это несколько чиновников разгоняли прохожих!
За чиновниками следовала просторная повозка, искусно украшенная, — сразу видно, недёшево.
Прохожие не могли удержаться от шепотка.
— Этот уездный правитель обычно носа из дома не кажет, с чего это он сегодня выехал?
— Ты не знаешь? За городом убийство!
— А? Опять убийство? Это уже третье в этом году!
— Верно! Раньше у нас в уезде за два-три года и одного убийства-то не случалось, а в этом году за полгода уже три подряд.
— Неудивительно, что уездный правитель выехал!
Услышав это, Ли Дэлэ вспомнил свою встречу у городских ворот и засомневался:
— Уважаемые, если уже три убийства, почему же стража у ворот так беспечна и небрежна?
Те двое обернулись, взглянули на Ли Дэлэ и объяснили:
— Ты, видать, не здешний? Стража у ворот у нас — солдаты! Они охраняют город! Подчиняются приграничным войскам, а не уездному правителю!
Пока нет войны, они очень беспечны и не желают заниматься другими делами!
Ли Дэлэ поблагодарил их за разъяснение и в душе разразился проклятиями.
«Я-то думал, раз стража у ворот так нерадива, то порядки в уезде должны быть строгими, а выходит, тут целых три убийства!
Эх, это я зря понадеялся. В посёлке мне тоже говорили, что порядки хорошие, а меня тогда чуть собственный тесть не зарубил.
Теперь вот в город перебрался, эх…
Неужели придётся продать только что купленный дом и переехать?
Да и то… в других местах, наверное, не лучше!
А за городом, похоже, очень опасно, переезжать на дальнее расстояние тоже рискованно!»
Подумав так, Ли Дэлэ невольно окликнул:
— А Ли, хочешь ещё чего-нибудь поесть?
Затем Ли Дэлэ повёл А Ли в гостиницу семьи Ю, где потратил больше десяти лянов серебра — А Ли оказался очень прожорливым!
Потом они отправились в кузницу, где Ли Дэлэ выбрал для А Ли отличный железный лом, истратив ещё больше десяти лянов.
Ли Дэлэ хотел также заказать кузнецу доспехи, но тот чуть не потащил его сдавать властям.
Тут Ли Дэлэ вспомнил, что в большинстве эпох холодного оружия самостоятельное изготовление доспехов карается смертью!
Хорошо, что рядом был А Ли — он не дал кузнецу схватить Ли Дэлэ.
После долгих объяснений кузнец отказался от мысли заявить о нём.
За городом уездный правитель прибыл на место преступления.
Следователь по трупам, начальник стражников и стражники уже собрались там.
Уездный правитель спросил:
— Ну что?
Начальник стражников ответил:
— Докладываю вашей милости, почерк тот же, что и в двух предыдущих убийствах! Преступник, должно быть, один и тот же!
— На этот раз есть какие-нибудь зацепки?
— Как и с теми двумя: жертвы вышли из города, а затем…