— Всем поприветствовать нового ученика!
Под руководством классного руководителя в классе раздались редкие, нестройные аплодисменты. Ученики разглядывали мальчишку небольшого роста, стоявшего у кафедры. Он был одет в длинную бело-желтую кофту, с короткой стрижкой и осунувшимися щеками, выглядел серьезным и молчаливым. По просьбе учителя Лю мальчик представился:
— Меня зовут Ли Лян. Ли, как дерево слива, Лян — как добродетель.
Учитель Лю с улыбкой похлопала Ли Ляна по плечу:
— Иди, садись на третье место во втором ряду.
Новая одежда, новые канцтовары, новый портфель — среди остальных ребят, похожих на кривые да косые саженцы, Ли Лян выглядел очень приметно. А почему одноклассники были как кривые саженцы? Да посмотрите на них: глаза пустые, каждый на что-то горазд — стоит учителю отвернуться, как кто-то уже скачет и размахивает руками, а как только она повернется, тут же спешит сесть на место. Зато мальчик, сидевший рядом с Ли Ляном, производил приятное впечатление сообразительностью. Как только Ли Лян сел, сосед лукаво подмигнул ему.
— Меня зовут Чжан Хаовэнь.
Мальчишка оказался общительным. Едва Ли Лян опустился на стул, как посыпались вопросы: где он живет, кто в классе самый крутой. Он даже тайком достал припрятанную в парте книжку с комиксами, чтобы похвастаться перед новым соседом. Учитель Лю еще не ушла, она прикрикнула во все глаза:
— Чжан Хаовэнь!
— Бе-е, — Чжан Хаовэнь испуганно высунул язык и послушно опустил голову.
После урока Ли Лян отправился с учителем Лю в учебную часть, где получил учебники подготовительного класса. Их было немного, всего пять штук. Заплатив тридцать юаней и шесть фэней, он, прижимая книги к груди, вернулся в класс.
В классе после звонка творился настоящий хаос. Новички стеснялись и еще не освоились, а те, кто проучился уже два месяца, носились по классу, играя в перетягивание каната. Кто-то внезапно отвешивал звонкий подзатыльник однокласснику и тут же срывался с места, и двое носились по кабинету, радуясь игре как могли.
В дальнем углу класса, у места, где обычно стоял инвентарь для уборки, Чжан Хаовэнь стоял прямо на парте и свысока поглядывал на других учеников. В левой руке он держал комикс про Драконий жемчуг, с гордостью демонстрируя его всем остальным, словно это было величайшее сокровище. Для других мальчишек это, по правде говоря, и было сокровищем.
— Брат Вэнь, дай посмотреть!
— Я хочу, я!
— Я поменяю на карточку с Линь Чуном из Воды на заставе!
В конце концов Чжан Хаовэнь не устоял перед мольбами одноклассников, присел на корточки на парте и, открыв несколько страниц, великодушно позволил ребятам взглянуть. Прозвенел звонок, и, побоявшись, что учитель обнаружит комиксы, он поспешил на свое место, чтобы их спрятать. Как только он сел, то вдруг заметил неладное и повернулся к новому соседу:
— Эй, ты читаешь книжку?
В это время Ли Лян как раз просматривал учебник родного языка.
— Перед кроватью свет от яркой луны...
Он тихо читал строчки из стихотворения, как вдруг услышал, что Чжан Хаовэнь рядом перебил его:
— Я учил это стихотворение! В нем говорится, что одна женщина по имени Мин Юэ разделась перед кроватью, кожа ее была светлее инея на земле, автор посмотрел вверх, на ясную луну над постелью, опустил голову и не смог сдержать тоски по жене, что осталась в родном краю...
— Чего? — Ли Лян удивленно дернул бровью.
В этот момент вошла учительница математики. Она открыла учебник и начала объяснять наглядные примеры сложения и вычитания: например, есть у меня пять яиц, дам тебе три, сколько останется? Заметив новое лицо в классе, учительница решила устроить ему проверку и вызвала Ли Ляна к доске.
— Тот ученик, что сидит там, в желтой кофте в полоску.
Учительница математики с улыбкой доброжелательно указала на Ли Ляна и спросила:
— Если у меня в кармане три яблока, и я дам тебе три, а ты вернешь мне одно, сколько яблок у тебя останется?
Ли Лян глубоко задумался.
— Три.
— Правильно! Три... М-м? — Учительница застыла. — Что ты сказал?
— Три.
— Я даю тебе три, ты возвращаешь одно, ты уверен, что ответ — три?
— А с чего вы взяли, что я вам его верну?
Весь класс залился смехом, громче всех хохотал Чжан Хаовэнь. Учительница математики от гнева стала зеленой:
— Вон из класса!
После уроков учительница вызвала Ли Ляна в кабинет. Изначально она хотела отчитать его, но после короткого разговора поняла, что ребенок не спорит с ней нарочно, а просто имеет привычку докапываться до сути во всем. Если спросить его о простых вычислениях, он отвечает без запинки, но в наглядных задачах он ставит себя на место участника и логически размышляет о ситуации. Это было не хулиганство, а излишнее старание, из-за которого учительница сама стала выглядеть некомпетентной.
Классный руководитель говорила, что начальная школа Хуанхэ отличается от других. В их подготовительных классах изучают знания, отобранные из программ старших классов, — это экспериментальная методика, своего рода сжатый курс за несколько лет начальной школы. Поэтому к предметам Ли Лян относился очень серьезно. Например, на уроке родного языка, когда учитель Лю рассказывала биографии великих людей, он то и дело поднимал руку с вопросами.
— Насколько мне известно, ручной пулемет — очень грозное оружие, одна пуля может пробить в человеке дыру размером с кулак, но в книге сказано, что он закрыл собой всех от пуль. Учитель, он что, тоже владеет искусством Хэнлянь?
— Выдержать непрерывный огонь в упор — это значит, что у него мастерство Хэнлянь достигло вершины. Но зачем самому бросаться под дуло пулемета? Можно же было заранее просчитать траекторию пуль, увернуться и застрелить пулеметчика... Почему он должен был лезть на рожон?
Вопросы сыпались один за другим, причем такие неудобные, что учитель Лю не знала, что ответить.
— Э-э...
Она нахмурилась и некоторое время смотрела на Ли Ляна. Видя, что он серьезен и вовсе не пытается сорвать урок, она в нерешительности произнесла:
— Возможно, он просто плохо себя чувствовал в тот день... Ладно, продолжаем урок, не будем тратить время.
Помимо языка и математики, на уроках физкультуры их учили радио-гимнастике. Учитель боялся, что ученики будут лениться, поэтому постоянно твердил, что движения должны быть размашистыми и энергичными. Кто делал плохо, того заставляли стоять отдельно, пока остальные идут играть, и продолжать тренироваться.
Поскольку подготовительный класс находился при самой школе, физкультуру проводили вместе со старшеклассниками на стадионе. У малышей была та же проблема, что и у старших ребят: во время упражнений кто-то ленился, кто-то специально делал не так, как все, или же просто стеснялся делать гимнастику, предложенную учителем.
— Учитесь как следует! Кто не будет стараться, на следующем уроке останется и будет продолжать, пока родители не придут забирать вас после школы!
Учитель физкультуры был непреклонен, словно сам владыка ада. Он стоял перед строем, показывая движения и выкрикивая команды:
— Второй комплекс, упражнение для плеч. Раз, два, три, четыре, два, два, три... Чжан Хаовэнь, ты, черт возьми, руки выпрями! Без ухмылок... четыре, два, три... Эй, стоящий рядом с ним!
Учитель нахмурился, указывая пальцем на соседа Чжан Хаовэня — Ли Ляна. Он уже хотел было начать ругаться, но посмотрел на движения мальчика и осекся:
— ...Тот малыш делает отлично. Выйди сюда.
— Как тебя зовут?
— Ли Лян.
— Хорошо! Вставай перед строем и веди зарядку.
Учитель отошел на пару шагов, освободив себя от необходимости самому показывать упражнения, и теперь мог внимательнее наблюдать за теми, кто халтурит.
Учитель продолжал отсчитывать такт.
Ли Лян повторял каждое движение с невероятной силой и энергией. Когда он делал упражнение для плеч, учитель, стоявший рядом, чувствовал, как от его ладоней поднимается ветерок. Он был так старателен, что остальным ученикам в строю стало неловко: стоит ли так усердствовать... Стыдно даже...
— Молодец!
Учитель физкультуры был человеком прямым и, видя, с какой отдачей занимается Ли Лян, захлопал в ладоши и несколько раз повторил: хорошо, отлично!
Школьная жизнь была именно такой.
Сначала было немного непривычно, но со временем Ли Лян освоился. Забавно было то, что некоторые одноклассники, кроме соседа, вдруг начали испытывать к нему странную неприязнь: кто-то не звал его играть, кто-то из озорства неожиданно толкал его и сразу убегал, ожидая, что он погонится в ответ.
Сегодня после предпоследнего урока произошло нечто возмутительное.
Вернувшись с площадки перед занятием, Ли Лян обнаружил в своем портфеле крысу. Довольно симпатичную.
— Черт возьми! — Чжан Хаовэнь, увидев крысу, подпрыгнул на месте. — Мамочки, зачем ты ее держишь? Быстро выброси!
Ли Лян, держа крысу за хвост, помахал ею перед лицом соседа:
— Ты боишься крыс?
Никогда бы не подумал, что Чжан Хаовэнь такой трус. Значит, подложил крысу в портфель точно не он — у него бы духу не хватило. Ли Лян перевел взгляд на кучку учеников в конце класса. Кто это сделал, он понял мгновенно. Можно сказать лишь, что дети в этом возрасте не умеют скрывать чувства: стоило посмотреть на их лица — они пытались сделать вид, что ничего не случилось, но украдкой поглядывали, как среагирует Ли Лян. Очевидно, они потратили немало сил, чтобы придумать эту пакость.
Занятия закончились.
Как обычно, его встречал Ли Чжундэ.
— Папа вернулся, привез тебе много вкусного, — улыбаясь, Ли Чжундэ взял внука за руку. — В этот раз он останется дома на несколько дней. Посмотрим на твое поведение, если будешь вести себя хорошо, в выходные папа сводит тебя в парк.
— Угу.
Вернувшись во двор, Ли Лян отдал деду портфель и попросил его идти в дом, а сам обещал подойти чуть позже.
Ли Лян свистнул, и уже через десять секунд из заднего двора выскочил Сюань Синь. Он радостно бросился к хозяину, встал на задние лапы, положил передние на ноги Ли Ляна и начал лизать ему брюки.
— Сегодня хорошо тренировался? — Ли Лян с улыбкой погладил Сюань Синя по голове.
Пёс довольно фыркнул, показывая свою гордость. Затем он уселся на землю, положил правую лапу на левую, сложив их в приветствии, широко открыл пасть, демонстрируя клыки, глубоко вздохнул, закрыл пасть и издал длинный, громкий вой.
— А-у-у...
Во время воя его грудная клетка замерла, а сердцебиение мгновенно перешло в высокочастотный ритм. Этот протяжный, сильный звук был полон мощи. Провыв, Сюань Синь тяжело задышал, возвращаясь к обычному дыханию, и, высунув язык, с ожиданием посмотрел на Ли Ляна.
Ли Лян с довольной улыбкой склонился и снова погладил его по голове.
— Ты просто чудо.