Линь Юй открыла глаза.
Сознание её было мутным и тяжёлым, словно после жестокого похмелья её вытащили на ринг и двухметровый качок зарядил кулаком прямо в лицо — когда она открыла глаза, мир состоял из хаотичных линий, она даже не чувствовала собственных конечностей.
Однако подгоняемая страхом опоздать на работу, она, словно зомби, перекатилась на месте, пытаясь сначала свалиться с кровати и привести онемевшие руки и ноги в чувство холодным полом.
Но она перекатилась уже два раза, что намного превышало размеры её узкой кровати, а всё никак не могла упасть. Зато кровать, казалось, стала намного ниже. Она ощутила под собой деревянный пол, похожий на бамбуковую циновку. В общем, она остановилась, и всё тело было словно спелёнато в коконе — непослушным и несвободным.
— Ай! Госпожа Божественный судья! Вы наконец очнулись!
Линь Юй услышала пронзительный вскрик, а затем к её руке прижалось что-то пушистое, пытаясь, видимо, затащить её обратно на кровать. После нескольких безуспешных попыток осознав, что не справится, звук мягкой подушки, упавшей на пол, постепенно удалился, и она услышала, как тот же голос кричит куда-то наружу:
— Божественный судья свалился с кровати!
Её всё ещё смутное сознание внезапно прояснилось. Она наконец по-настоящему открыла глаза. Хаотичные линии накладывались друг на друга, краски постепенно обретали чёткость. Она разглядела комнату, в которой находилась: совершенно японский стиль, похожий на старинные японские жилища из аниме, с блёклыми цветами, словно акварель, смешанная с серо-белым.
Она нашла свои руки и ноги, с трудом села и, извиваясь, заползла обратно на кровать. Ощущение было очень знакомым: иногда ей снились очень глубокие, захватывающие сны, и в них конечности точно так же не слушались, а мир был хаотичен.
Она посмотрела на свои ладони — тоже хаотичные линии, словно мельтешащие тени и свет, кадры застывали, то становясь трёхмерными, то превращаясь в простые контуры. На ней было платье в стиле японской жрицы.
Кто-то приблизился. Линь Юй, сколько ни таращила глаза, не могла разглядеть лица, но золотистая форма для Внутренней работы дала ей повод для догадок.
— …Хозяин, я — Хатисука Хотэцу. Рад с вами познакомиться.
Хатисука Хотэцу?
Тот самый Хатисука Хотэцу, о котором она думала?
Незнакомец заговорил. Линь Юй изо всех сил попыталась, неловко выгнувшись, поднять голову и посмотреть ему в лицо. Ну надо же, этот сон оказался связан с «Битвой мечей», что ли? Неужели потому, что перед сном она играла в «Битву мечей»?
Похоже, поняв, что Линь Юй пытается его разглядеть, Хатисука Хотэцу лишь на мгновение заколебался, а затем, стоя на коленях, приблизился к кровати, к существу, которое выглядело ещё более абстрактно, чем Армия идущих против времени. Колебания духовной силы подсказывали ему, что это и есть тот самый Божественный судья, который ни разу не появлялся с момента основания Основной крепости, но визуально…
Хатисука Хотэцу встретился взглядом с пустотой. На том месте, где должно было быть лицо, зиял чёрный, как бездна, водоворот, от которого исходила столь густая духовная сила, что она почти сгущалась в чёрный туман.
С его точки зрения, весь Божественный судья, за исключением платья жрицы, по которому можно было с трудом определить пол, представлял собой просто чёрный силуэт, словно не появившийся ещё персонаж из манги, закрашенный чёрным. Хатисука Хотэцу, хоть и не знал такого приёма, понял, что Божественный судья не в лучшей форме.
Однако раз уж Божественный судья наконец соизволил появиться в Основной крепости, значит ли это, что всем в крепости больше не нужно бояться постоянных потерь?
Чёрное холодное лицо приблизилось. Бесформенный Божественный судья, казалось, разглядывал лицо Хатисуки Хотэцу. Хатисука Хотэцу опустил ресницы, его изумрудные глаза спокойно смотрели на Божественного судью. Даже если Божественный судья выглядел странно, даже если этот никогда не показывавшийся Божественный судья много раз едва не разрывал духовную связь, даже если из-за графика Выходов на поле боя отрядам приходилось сражаться до покраснения лиц и есть шарики духовной силы до потери вкуса.
Но это их Божественный судья.
Хатисука Хотэцу не боялся своего Божественного судью. Когда снаружи закричал Кицунэ-но-сукэ, множество Мечей-мужчин, ожидавших внизу Небесной башни, хотели войти, но только у Хатисуки Хотэцу было на это полное право.
Первое: он Ближний слуга.
Второе: Кицунэ-но-сукэ обежал всех Мечей-мужчин и выбрал именно Хатисуку Хотэцу.
По неизвестной причине Божественный судья особенно благоволил некоторым Мечам-мужчинам, например, из Аватагути — Маэде Тосиро и Хирано Тосиро, например, первому мечу Муцу-но-ками Ёсияки, а также Хатисуке Хотэцу.
Все они были не из редких Мечей-мужчин, но постоянно сменяли друг друга на посту Ближнего слуги, и лишь изредка Божественный судья позволял всем Мечам-мужчинам в Основной крепости по очереди побыть Ближним слугой.
Прядь светло-фиолетовых волос упала на лицо.
Линь Юй почувствовала лёгкое покалывание. Она замерла на мгновение, потому что лицо перед ней… было лицом из аниме.
Что такое лицо из аниме?
Нарисованное, составленное из линий, красивое, но иллюзорное.
Но это точно было лицо Хатисуки Хотэцу.
— Хатисука Хотэцу…?
Пробормотала Линь Юй. Ей снится золото?
Боже ж ты мой! Раньше во снах она всегда была просто камерой, а теперь она наконец в роли Божественного судьи?
Итак, столкнувшись с «золотой легендой», которой много раз заглядывалась, Линь Юй лишь слегка разволновалась, а потом успокоилась.
Всего лишь сон. Какой толк волноваться? Сейчас её беспокоило только то, что она проспит и опоздает на работу.
— Госпожа Божественный судья уже пришла в себя?
Кицунэ-но-сукэ подошёл ближе, его поза была немного осторожной.
Чего?
У меня тут ещё роль?
Линь Юй повернула голову, и её чёрное безликое лицо обратилось к Кицунэ-но-сукэ. Кицунэ-но-сукэ слегка ощетинился, но всё же жестом предложил Хатисуке Хотэцу покинуть комнату.
— Господин Хатисука, этому лису нужно кое-что обсудить с госпожой Божественным судьёй. — То, при чём Мечу-мужчине присутствовать не следует.
Хатисука Хотэцу холодно взглянул на Кицунэ-но-сукэ. Раньше, в периоды, когда духовная сила госпожи Божественного судьи прерывалась, этот лис всё время уговаривал их согласиться на перевод от Часов Правления в другие крепости, где есть Божественный судья.
Как раз прошлой ночью, заполночь, отряд, вернувшийся с поля боя, в спешке притащил Божественного судью и срочно вызвал связь с Часами Правления. Кицунэ-но-сукэ спрыгнул с Небесной башни, и первой его фразой, очень подозрительной, была:
— Точка высадки сбита! Как такое могло случиться?
Почему тогда Кицунэ-но-сукэ был на Небесной башне, что значит «точка высадки сбита»… и в комнате Небесной башни, где раньше всегда была только чёрная панель, вдруг появилась комната, пригодная для жилья Божественного судьи.
Выходит, Часы Правления что-то скрывали от Мечей-мужчин. Главный дух не мог не знать, значит, это скрывали от спущенных Разделенных духов.
— Хозяин нуждается в заботе, ты разве не видишь?
С недоброй усмешкой уколол Кицунэ-но-сукэ Хатисука Хотэцу.
Кицунэ-но-сукэ, немного встревоженно кусая собственный хвост, крутился на месте, пытаясь подобраться к Линь Юй, но Хатисука Хотэцу дёрнул его за хвост и оттащил.
— Госпожа Божественный судья QAQ… — жалобно посмотрел на Линь Юй Кицунэ-но-сукэ.
Линь Юй на мгновение заинтересовалась: сон-то, оказывается, очень реалистичный.
Она перевела дыхание и, стараясь казаться глубокомысленной, произнесла:
— Хатисука Хотэцу, ступай пока.
Хатисука Хотэцу замер. Мягкий женский голос звучал холодно и слабо. Ему совсем не хотелось уходить: состояние Божественного судьи могло быть хуже, чем он думал. Но… это была их первая встреча с госпожой.
Нельзя оставить плохое впечатление.
— Слушаюсь.
Сказал Хатисука Хотэцу, подумав так, и, незаметно сверкнув взглядом на Кицунэ-но-сукэ, спиной к двери вышел из покоев Божественного судьи, после недолгих колебаний притворив за собой дверь.