Се Цзюньхао надменно обвел взглядом присутствующих, не желая упустить ни одного завистливого или подобострастного взгляда своих родственников.
Увидев, что Юнь Тяньхэ поглощает еду так, словно сметает ураганом всё на своем пути, Се Цзюньхао тут же нахмурился.
Бам!
Он тяжело ударил по столу и низким голосом произнес:
— Юнь Тяньхэ, никто еще не начал есть, а ты один сидишь и только ешь, ешь и ешь.
— Ты что, раньше никогда не ел? Совсем не знаешь правил приличия!
— Ты опозорил нашу семью!
Юнь Тяньхэ на мгновение лишился дара речи.
Он отложил палочки, посмотрел на Се Цзюньхао, указал на блюда на столе и в ответ спросил:
— На этом огромном столе есть хоть что-то, чего еще не касались?
— Мне теперь даже объедки нельзя доедать, что ли?
Все присутствующие в зале разом застыли.
Включая самого Се Цзюньхао!
Нужно заметить, что раньше Юнь Тяньхэ всегда был кротким и покорным. Не говоря уже о том, чтобы возражать при таком количестве людей, он даже наедине никогда не смел перечить кому-либо из семьи Се.
Придя в себя, Се Цзюньхао в ярости подскочил, ткнул пальцем в Юнь Тяньхэ и закричал:
— Ты кто такой вообще?
— Примак, живущий на шее у жены, по сути ничем не отличающийся от попрошайки, как ты смеешь так со мной разговаривать?
Юнь Тяньхэ откинулся на спинку стула и спокойно сказал:
— Я твой зять!
— Твой зять? — Се Цзюньхао насмешливо фыркнул. — Ты хоть в лужу посмотрись, прежде чем говорить такое. Ты достоин этого?
Юнь Тяньхэ холодно усмехнулся:
— Достоин я или нет, надо спрашивать у твоей сестры, твое мнение здесь ничего не значит.
Се Цинъюй уже расплакалась от обиды.
Она вытерла слезы, поднялась и обратилась к Се Цзюньхао:
— Цзюньхао, я всё еще твоя сестра?
Все прекрасно видели, как Се Цинъюй баловала его с самого детства.
На глазах у стольких людей Се Цзюньхао, конечно, не мог сказать ничего слишком грубого, чтобы люди не сочли его неблагодарным мерзавцем.
Поэтому он смог лишь сухо усмехнуться:
— Что за глупости? Ты, конечно, моя сестра, навсегда.
Се Цинъюй кивнула и снова спросила:
— Если ты все еще признаешь меня сестрой, значит, мой муж — твой зять, что здесь непонятного?
Видя, как Се Цинъюй защищает его, Юнь Тяньхэ почувствовал, как сердце смягчилось, и не удержался, снова взяв её за руку.
Се Цзюньхао пожал плечами:
— Ничего непонятного.
Юнь Тяньхэ сжал руку Се Цинъюй и нежно произнес:
— Не злись, пусть говорят, что угодно, мне всё равно.
Се Цинъюй снова села на стул, глядя на него затуманенными слезами глазами:
— А мне не всё равно!
— Почему они могут так просто обижать меня? Обижать моего мужа?
— Когда у меня были хорошие времена, я никогда никого не обижала!
Вид рыдающей Се Цинъюй больно ударил по сердцу Юнь Тяньхэ.
Он крепче сжал её ладонь и серьезно пообещал:
— В будущем этого не повторится, я больше не позволю никому нас обижать!
Но разве могла сейчас Се Цинъюй поверить словам Юнь Тяньхэ? Она решила, что он просто хорохорится.
Она высвободила руку, склонилась над столом, и её плечи затряслись — она сдавленно всхлипывала.
Юнь Тяньхэ холодным взглядом посмотрел на Се Цзюньхао, в его глазах блеснул пугающий холод.
Се Цзюньхао и сам не понял, почему от одного этого взгляда у него внутри всё похолодело.
Придя в себя, он разозлился от собственной слабости.
Как он мог испугаться этого никчемного примака? Просто вздор какой-то!
Однако, видя, что Се Цинъюй плачет, он не решился больше грубить, поэтому лишь насмешливо бросил Юнь Тяньхэ:
— Моей сестре пришлось выйти за тебя, это всё равно что редкий цветок в навоз воткнуть!
Юнь Тяньхэ ответил ледяной усмешкой:
— Не помню, чтобы кто-то другой очень хотел втыкать этот цветок в мой «навоз».
При упоминании этого Се Ланьлань и Се Цзюньхао смутились.
Они переглянулись, отводя глаза.
У Чанхуэй, уже успевший прочувствовать нынешнюю неуступчивость Юнь Тяньхэ, испугался, что тот выдаст ещё что-нибудь лишнее, и поспешно перевел тему:
— Цзюньхао, покажи всем свою Пилюлю ци для укрепления духа, многие еще такой не видели.
Присутствующие подхватили:
— Да, давай, воспользуемся случаем и расширим кругозор.
Се Цзюньхао поставил деревянную шкатулку на вращающийся стол, предлагая всем посмотреть.
Всюду, где проезжала шкатулка, слышались восторженные вздохи.
Гнев Се Цзюньхао немного поутих.
Вскоре шкатулка оказалась перед Юнь Тяньхэ.
Тот открыл её, достал пилюлю и понюхал.
Этот жест вызвал новую порцию насмешек Се Цзюньхао:
— Ты что творишь?
— Столько людей смотрят, решил украсть и съесть?
Раздался смех.
Чэнь Хуэйжун сердито прикрикнула:
— Положи немедленно обратно! Столь ценная вещь, не вздумай испачкать её своими руками.
Юнь Тяньхэ бросил пилюлю обратно в шкатулку и сказал:
— Просто коробка подделок, а вы так переживаете?
Эта Пилюля ци для укрепления духа не была разработкой Вэй Цинхэ. Юнь Тяньхэ не мог вспомнить, где видел рецепт, но и сам умел её создавать.
Более того, он сразу почуял, что состав перед ним не имеет ничего общего с настоящим рецептом — это была откровенная подделка.
Услышав это, Се Цзюньхао подпрыгнул, словно ему наступили на хвост, и закричал:
— Ты врешь!
— С чего ты взял, что она фальшивая? Я купил её за триста тысяч!
На самом деле он прихвастнул, на самом деле лекарство обошлось в сто с небольшим тысяч, но это не мешало ему злиться.
Даже сто тысяч — это не малые деньги.
А тут его назвали лжецом при всех. Как он мог это вынести?
Юнь Тяньхэ вопросом на вопрос:
— А какая разница, сколько ты потратил?
— Даже если бы ты отдал миллион, она всё равно осталась бы подделкой.
Юнь Тяньхэ усмехнулся:
— И чем больше ты заплатил, тем глупее это выглядит.
— Заткнись! — Се Цзюньхао покраснел от ярости. — Думаешь, я не посмею тебя здесь ударить?
Он поднялся, указывая пальцем на Юнь Тяньхэ:
— Еще раз откроешь рот, не уедешь отсюда на своих двоих, понял?
Юнь Тяньхэ пожал плечами:
— Ладно, считай, что она настоящая, раз так хочешь.
Он обвел взглядом остальных членов семьи Се и с иронией добавил:
— Главное, что вам весело.
— Ублюдок, я тебя уничтожу! — прорычал Се Цзюньхао и бросился вперед.
— Довольно! — Се Дунлай ударил по столу. — Мало позора перед родственниками, еще и драку устраиваешь?
Затем он посмотрел на Юнь Тяньхэ и указал на дверь:
— Убирайся! С глаз моих долой, сейчас же!
Се Цинъюй утерла слёзы и, не оглядываясь, выбежала вон.
— Цинъюй, — окликнул ее Юнь Тяньхэ и поспешил следом.
Возле самых дверей он остановился, обернулся, указал на пластиковый пакет на столе и сказал Се Дунлаю:
— Тесть, там подарок для вас, прошу, примите. — После этого он ушел.
— Выбросить! — проревел Се Дунлай. — Вышвырните этот мусорный пакет немедленно!