Юнь Тяньхэ, сохраняя спокойствие, спросил Се Ланьлань:
— Ещё будешь ругаться?
В этот момент взгляд, которым Се Ланьлань смотрела на Юнь Тяньхэ, был полон изумления.
Перед ней стоял тот же самый бесполезный человек, которого она всегда презирала, но ей показалось, что человек этот уже совсем не тот, кем был раньше.
Юнь Тяньхэ перевёл взгляд на У Чанхуэя.
У Чанхуэя передёрнуло, он невольно отступил на два шага назад.
Происходящее казалось Се Цинъюй чем-то нелепым, и в её взгляде на Юнь Тяньхэ промелькнуло чувство сложности и недоумения.
— Больше не ругаешься? Тогда я пойду, только не говори потом, что я не давал вам шанса.
Юнь Тяньхэ пожал плечами, а затем сказал Се Цинъюй:
— Идём.
Они вышли на улицу, где перед виллой стоял серебристый Porsche Panamera. Двигатель был заведён.
Юнь Тяньхэ решительно подошёл вперёд, открыл переднюю пассажирскую дверь и жестом предложил Се Цинъюй сесть. Эта машина изначально принадлежала ей, но после того, как она изуродовала лицо и перестала выходить из дома, Се Ланьлань прибрала её к рукам.
Се Цинъюй немного помедлила, но всё же села в салон.
В этот момент из виллы вышли У Чанхуэй и Се Ланьлань. Увидев это, Се Ланьлань возмущённо закричала:
— На кой чёрт вы лезете в мою машину?
— В твою машину? — Юнь Тяньхэ искоса взглянул на неё. — Поимей хоть немного совести!
Сказав это, он сел на водительское кресло. Дверь с грохотом захлопнулась, и Panamera, эффектно вильнув хвостом, умчалась прочь.
Се Ланьлань зло топнула ногой, а затем, уставившись на У Чанхуэя, визгливо спросила:
— Ты же вечно хвастаешься, какой ты крутой! Почему сейчас, когда этот щенок ударил тебя по лицу, ты даже слова сказать побоялся?
У Чанхуэй инстинктивно коснулся своего лица и поморщился от боли:
— Умный в гору не пойдёт, этот придурок сегодня явно спятил, с какой стати мне сейчас связываться с ним?
Он стиснул зубы и злобно прошипел:
— Пусть только подождёт, я так это дело не оставлю!
...
Отель Лунчэн считался первым пятизвёздочным отелем в городе. Хотя сейчас таких отелей стало много и цены не были такими заоблачными, как раньше, они всё равно оставались не по карману обычным людям.
Юнь Тяньхэ подъехал к входу и увидел, что тесть всё ещё стоит на улице. Рядом с ним стоял молодой человек в одежде с броскими логотипами Gucci; он уткнулся в телефон и увлечённо играл в игру. Это был младший брат Се Цинъюй, Се Цзюньхао. Вокруг группками стояли другие родственники.
Юнь Тяньхэ остановил машину, отдал ключи швейцару, обошёл авто к пассажирской стороне, открыл дверь и заботливо прикрыл рукой верхний край дверного проёма.
Се Цинъюй вышла из машины. Хотя шрамы на её лице были тщательно скрыты, она всё равно невольно спряталась за спину Юнь Тяньхэ, а взгляд её оставался рассеянным. После того как она получила увечья, она начала бояться людей. Это был первый раз, когда она вышла на публику после случившегося.
Тесть Се Дунлай сделал два шага вперёд. Сначала он с явным недовольством искоса взглянул на Юнь Тяньхэ, затем перевёл взгляд на дочь и холодно фыркнул:
— Ещё помнишь, где вход?
— Я уж думал, что этот никчёмный помер и ты ушла на его похороны!
Услышав это, глаза Се Цинъюй наполнились слезами, она с неверием смотрела на отца. Она никак не ожидала, что родной отец может сказать такие жестокие вещи в присутствии стольких людей.
Не дожидаясь ответа Се Цинъюй, Юнь Тяньхэ с шумом сплюнул прямо в лицо Се Дунлаю. Все лицо тестя покрылось слюной.
Се Дунлай яростно дёрнулся, вытер лицо рукой и, выпучив глаза, приготовился выплеснуть проклятия.
— Тьфу-тьфу-тьфу!
Не дав Се Дунлаю открыть рот, Юнь Тяньхэ плюнул ещё три раза подряд, а затем заявил:
— Папа, сегодня же ваш день рождения, как же можно говорить такие недобрые слова? Давайте, повторяйте за мной... тьфу-тьфу-тьфу...
Новая порция слюны опять полилась градом на голову и лицо Се Дунлая. Тот дрожал от ярости, глядя на Юнь Тяньхэ так, будто готов был сожрать его живьём. Но у него было предчувствие: стоит только открыть рот, как Юнь Тяньхэ снова окатит его слюной.
Глядя на жалкий и подавленный вид Се Дунлая, Се Цинъюй, которая ещё минуту назад чувствовала только обиду, не сдержалась и прыснула со смеху.
Теща, Чэнь Хуэйжун, в этот момент была озабочена другим. Она дёрнула дочь за рукав и крикнула:
— Почему вы приехали на машине старшей сестры? Где она сама и её муж?
Се Цинъюй, хотя и была опустошена и не хотела ни с кем спорить, всё же сильно устала от эгоизма и материализма родителей. Она не удержалась и подчеркнула:
— Мам, это моя машина.
Чэнь Хуэйжун взорвалась, сорвавшись на визг:
— Какая ещё твоя машина? Ты же давным-давно отдала её своей сестре!
— К тому же, посмотри на свой вид! Ты всё равно боишься показаться на людях, зачем тебе такая дорогая машина?
Услышав это, глаза Се Цинъюй покраснели, она опустила голову и замолчала.
Взглянув на неё, Юнь Тяньхэ про себя тяжко вздохнул. До того как ей изуродовали лицо, Се Цинъюй была совсем другой. Он молча поклялся, что, какой бы ценой это ни обошлось, он обязательно излечит её лицо и вернёт ей была красоту и жизнерадостность.
В этот момент рядом остановилось такси, из которого вышли Се Ланьлань и У Чанхуэй. Внимание всех тут же переключилось на опухшее, как у поросёнка, лицо У Чанхуэя. Чэнь Хуэйжун удивлённо спросила:
— Сяо Хуэй, что с твоим лицом?
Се Ланьлань со злобой бросила взгляд на Юнь Тяньхэ и уже собралась пожаловаться, но не успела: У Чанхуэй потянул её назад и сказал:
— Сам виноват, переел чего-то, вот аллергия и пошла, распух до такой степени.
При каждом слове он морщился от невыносимой боли. Се Ланьлань снова попыталась вырваться вперёд, но У Чанхуэй обернулся, яростно зыркнул на неё и прошипел сквозь зубы:
— Я позорюсь, а тебе это приятно?
Чэнь Хуэйжун с недовольством посмотрела на Юнь Тяньхэ и Се Цинъюй, фыркнув:
— Ну и ну, вы тоже хороши! У Сяо Хуэя аллергия, а вы вместо того, чтобы срочно везти его в больницу, примчались сюда на их машине...
Она с вызовом уставилась на них:
— Разве так поступают младшие? Неужели поесть для вас важнее здоровья Сяо Хуэя?
Юнь Тяньхэ усмехнулся и возразил:
— Его собственное здоровье ему самому не важно, с какой стати нам об этом переживать?
— Послушайте, это вообще человеческие слова? — Чэнь Хуэйжун гневно уставилась на Юнь Тяньхэ. — Кто не дорожит своим здоровьем?
Юнь Тяньхэ многозначительно искоса взглянул на У Чанхуэя и язвительно добавил:
— Если бы он им дорожил, то разве стал бы...