— Чжаочао, когда мы приедем к дядюшке Лу, ты должна слушаться, поняла?
— Твоего отца больше нет, хорошо ещё, что дядюшка Лу согласился заботиться о нас с тобой.
Се Чжаочао с недоумением смотрела на стоявшую перед ней женщину. У той было красивое лицо, белая кожа, на лице лежала печаль, но руки её двигались быстро и чётко, проворно собирая их повседневные вещи.
— Мама знает, ты боишься. Дядюшка Лу пообещал маме, что обязательно будет хорошо к тебе относиться. И мама, конечно, тоже будет хорошо относиться к брату и сестре из семьи дядюшки. Только ты, смотри, не капризничай, поняла?
Конечно, ты будешь к ним хорошо относиться. В книге ты была прекрасной мачехой, душой болела за пасынка и падчерицу.
Се Чжаочао никак не ожидала, что она, современный офисный планктон, попадёт в книгу — как раз ту самую послевоенную историю о любви, которую читала перед сном.
Вот незадача: автор как раз дописал до того момента, когда главные герои в деревне объяснились в любви и одолели первых злодеев.
Оригинальной героине было восемь лет. Её отец недавно умер, и вскоре мать уже нашла новую семью, собираясь забрать дочь с собой.
Только что она говорила красивые слова, но когда они приехали в новый дом, её родная мать, Ли Сюлань, была занята обустройством на новом месте и совсем не обращала на неё внимания. Другим же до неё и подавно не было дела. Одного сильного жара хватило, чтобы оригинальная героиня отправилась на тот свет.
После смерти дочери Ли Сюлань была безутешна, горько сожалела о содеянном и всю свою нерастраченную материнскую любовь перенесла на падчерицу.
Се Чжаочао: !!!
Просто возмутительно.
Сейчас, независимо от того, как именно исчезла оригинальная героиня и как сюда попала она сама, в любом случае выгода на её стороне. Надо держаться от главной героини подальше.
Сойтись с главной героиней в открытом бою? Она не боится.
Беда в том, что на падчерице, похоже, сияет ореол главной героини, который силой заставит такую статистку, как она, идти по сюжету.
Лучше сначала заполучить Золотой палец и на время уйти в тень, пусть сюжет летит себе пару лет.
Золотого пальца нет — сила врага вдвое слабее. Эту истину она понимала.
Ли Сюлань увидела, что дочь сидит рядом как статуя, не шевелясь, и хлопнула её по плечу:
— Что с тобой? Мама с тобой говорит, ты слышала или нет?
Се Чжаочао закрыла глаза, а когда открыла их снова, решение уже было принято:
— Я не поеду в семью Лу.
Ли Сюлань опешила. На её лице читалось и недоверие, и испуг, и гнев:
— Не поедешь к Лу? А куда ты тогда хочешь? Мама тебе столько говорила — всё впустую? Ты не можешь понять маму? Если я не выйду за твоего дядюшку Лу, как мы с тобой останемся в военном городке? Мы...
— Тогда вернёмся в родной дом.
Се Чжаочао громко перебила её. Неужели без семьи Лу совсем не выжить?
— Я не вернусь. — Ли Сюлань схватила её за плечи и, глядя в глаза, сказала: — И тебе не позволю. Жизни в деревне с меня хватит. Я с трудом выбралась оттуда и не собираюсь возвращаться. Слушайся, не смей возвращаться. Когда будешь в семье Лу, ты всё ещё будешь ребёнком из военного городка.
— Мне не нужно, — разочарованно ответила Се Чжаочао.
— Почему ты такая неразумная? — приглушённо крикнула Ли Сюлань.
Се Чжаочао увидела, что та замахнулась, хотела увернуться, но не успела. От удара её повело в сторону, и она упала на пол.
Спина сразу заныла тупой болью.
Она мгновенно вскочила, сжала кулаки и, задрав голову, закричала:
— Ты зачем бьёшься?
— А ты зачем не слушаешься? Это всё отец тебя избаловал. Теперь в доме я главная. Чтобы я больше не слышала про это место. Ещё раз скажешь — снова получишь. — Ли Сюлань даже имени родной деревни не хотела произносить. Выбравшись из деревни шаг за шагом, она и не думала возвращаться, а уж тем более в родные места Се Даминя, где она ни разу не была.
Се Чжаочао увидела, что та снова замахивается. Ну уж нет, стоять и ждать, пока изобьют, она не собиралась. Крикнув:
— А я всё равно вернусь! — она вдруг развернулась и выбежала вон. Не будет она терпеть её выходки.
Се Чжаочао действовала слишком быстро и неожиданно. Когда Ли Сюлань опомнилась и попыталась её схватить, той уже и след простыл.
Се Чжаочао выбежала из дома — в этом было и минутное побуждение, и осознанный расчёт.
Сама Ли Сюлань так спешила снова выйти замуж, что сплетни не утихали. А если она ещё и дочку в деревню отправит, в военном округе пересудов станет ещё больше.
Отец умер, мать снова замуж выходит. Против её нового брака Се Чжаочао ничего не имела — у каждого свой путь, и Ли Сюлань стремится к той жизни, которую считает хорошей.
Се Чжаочао могла только уважать чужой выбор.
Она решила поднять шум, пусть все в военном округе знают, что она сама захотела вернуться в деревню, чтобы Ли Сюлань увидела её решимость и нашла для себя удобный предлог отступить.
Ну и заодно, конечно, вытянуть из неё кое-какие пожитки.
Пробравшись через дыру в заборе из военного городка, она вышла на просёлочную дорогу, ведущую прямо в уездный город, где был железнодорожный вокзал.
Се Чжаочао, перебирая короткими ножками, неторопливо шла по дороге. Хорошо, что отец любил дочку и заботился о ней — рост и здоровье у оригинальной героини были отличные, крепкая, беленькая и пухленькая.
Сейчас она шла и даже не запыхалась и не раскраснелась.
За последнее время, после смерти Се Даминя, качество жизни оригинальной героини заметно ухудшилось. Ли Сюлань не то чтобы не любила ребёнка — просто по сравнению с дочерью она любила себя больше.
Золотой палец, Золотой палец.
Чуть не забыла. Тот самый Золотой палец, который после смерти оригинальной героини Ли Сюлань подарит главной героине.
Се Чжаочао вытащила из-за ворота красную верёвочку, на которой висела маленькая деревянная фигурка — такое же зодиакальное животное, как и у неё — милый тигрёнок.
Его привёз, возвращаясь с задания, и подарил дочери Се Даминь.
Стандартный способ активации Золотого пальца — кровь.
Се Чжаочао мазнула кровью глаза тигрёнка. Тот, впитав кровь, засветился мягким светом и с тихим свистом опустился на внутреннюю сторону её запястья.
На запястье появился крошечный, как живой, миниатюрный тигрёнок. Се Чжаочао протянула руку и погладила его.
Ах, ну просто прелесть, до смерти!
У главной героини такого не было. Когда тигрёнок был у неё, он всё время оставался просто деревянной фигуркой, без изменений.
Информация о пространстве послушно откликнулась в голове Се Чжаочао.
Тигрёнок на запястье был невидим для других, если она сама того не хотела.
Внутри было бесконечное Статическое пространство. Каждый раз, прикасаясь к изображению, она могла положить туда или взять оттуда вещь.
Вспомнив о приближающихся голодных годах, Се Чжаочао мысленно вздохнула:
— Жаль, что это не фермерское пространство.
— Шлёп-шлёп-шлёп.
Она быстро хлопнула себя ладонями по щекам, чтобы прийти в себя.
Это пространство уже было замечательным. Она могла заранее запасти вещи. Надо знать меру. Будучи статисткой, нужно уметь довольствоваться малым.
К тому же для такой, как она, кто не любит готовить, Статическое пространство — это просто подарок судьбы.
Можно готовить раз в неделю, а есть целых семь дней.
Ли Сюлань собрала вещи, ещё раз проверила дом, боясь что-то упустить, чтобы не досталось даром тем, кто будет жить здесь после.
Глянула на время: паршивки всё нет. Она не волновалась. Дети в городке целыми днями носятся, у взрослых нет времени везде их искать. К ужину сами прибегут.
Но когда она приготовила ужин и увидела, что еда постепенно остывает, тут только начала беспокоиться.
Ли Сюлань обыскала весь городок — нигде не было и следа Се Чжаочао. Она остановила какого-то ребёнка, спросила, не видел ли тот Се Чжаочао.
Ребёнок и правда видел:
— Я видел, как она пролезла в дыру в заборе и ушла. Уже несколько часов прошло. Тётя, я домой ужинать пошёл.
Ребёнок торопился поесть, сказал и убежал.
Ли Сюлань только тогда испугалась. Она поспешила к Лу Шуанхэ.
Лу Шуанхэ как раз приводил в порядок новый дом. Увидев её, спросил:
— Почему так поздно?
Ли Сюлань, с лицом, полным тревоги и страха, схватила его за руку:
— Чжаочао, Чжаочао ушла! Она пролезла через дыру и ушла из военного округа. Что делать?
Лу Шуанхэ побледнел. В такое время да ещё такое случилось. Он быстро накинул куртку, на ходу расспрашивая о подробностях, и вышел на улицу искать людей, чтобы помочь найти ребёнка.
Вскоре собралась большая толпа. Они вышли за пределы военного округа и разошлись в разные стороны.
— Чжаочао, ты где?
— Се Чжаочао, отзовись!
— Уже темнеет, Се Чжаочао, иди домой ужинать!
...
Толпа обыскала все места, где дети любили играть, но нигде не было видно и следа.
— Может, она в уездный город пошла? — предположил кто-то.
— Если правда туда пошла, у девчонки смелости не занимать.
— Эй, не только смелости, но и характера.
Они уже знали причину ссоры Ли Сюлань с дочерью.
В уездном городе как раз находился железнодорожный вокзал.
— Кхм-кхм. — Один из командиров прервал их пустые разговоры, велел Ли Сюлань и остальным ехать на велосипедах в уездный город и проверить, а остальным — продолжать поиски. Затем, не успокоившись, добавил:
— Когда найдёте, не ссорьтесь с ребёнком. Спокойно приведите обратно. Если что — дома разберёмся.
Се Даминь был правой рукой командира. Когда-то командира перевели сюда, и он попросил, чтобы Се Даминь тоже перевёлся. К Се Чжаочао он относился с особой теплотой, перенося на неё свою любовь к отцу.
Лу Шуанхэ громко ответил:
— Есть!
Всю дорогу Ли Сюлань в голове прокручивала самые разные сцены бури и наказания. Она уже думала, как проучит Се Чжаочао, когда найдёт её.