Вскоре ворота города широко распахнулись. Гу Чэнь снова предъявил подорожную грамоту: так как стояло раннее утро, чиновники еще не до конца проснулись и пребывали в сонном оцепенении.
Они лишь мельком взглянули на документы и позволили Гу Чэню уйти, ведь по его виду было ясно — человек он порядочный.
Гу Чэнь неспешно прошел немного за городские ворота и, лишь удалившись на сотню шагов, прибавил ходу. Как только Столица Чжэньбэй скрылась из виду, он пустился во весь опор.
Раннее утро.
В резиденции Люй служанки начали свой обычный хлопотливый день. Одна из них пришла будить Люй Линя.
Обычно в это время Люй Линь уже должен был стоять на ногах, но в этом не было ничего странного: иногда он так сильно уставал, что спал дольше обычного. Увидев, что господин еще не проснулся, служанка не стала стучать снова.
Однако спустя полчаса Люй Линь по-прежнему не подавал признаков жизни, и одна из жен забеспокоилась.
— Вы уже звали господина? — спросила старшая жена стоявшую рядом служанку.
Та поспешно кивнула:
— Звали.
Старшая жена недоумевала, почему Люй Линь до сих пор не проснулся. Она сама подошла к дверям покоев и постучала, но изнутри не донеслось ни звука. Женщина засомневалась: неужели он действительно так вымотался? В конце концов она решила его не тревожить, а слуги тем более не осмелились бы.
Однако время шло, и жены начали чувствовать неладное. Одна из них без конца стучала в дверь, но от Люй Линя по-прежнему не было ни ответа, ни привета. Дверь же была заперта изнутри, и войти они никак не могли.
К полудню прибыли люди из торговой палаты, чтобы пригласить господина по делам. Только тогда женщины осознали: сегодня у него не было выходного. Начался неистовый стук в дверь, но ответом была тишина.
В этот момент в резиденции Люй наконец воцарилась паника.
После обеда в управу города Чжэньбэй поступило сообщение, и город начали блокировать изнутри и снаружи. На место прибыло высокопоставленное лицо.
Когда этот влиятельный человек увидел труп Люй Линя, он приподнял брови и замолчал. Со всех сторон доносились лишь скорбные причитания младших жен Люй Линя.
— Князь...
— Похоже, важные ценности на месте, — произнес кто-то.
— Под кроватью Люй Линя были два железных сундука, в них хранилось около десяти тысяч таэлей золота. Они все еще там.
Глядя на открытые перед кроватью сундуки с золотом, правитель города на короткое мгновение утратил свою невозмутимость: жадность, скрытая под его веками, проступила наружу. Но он тут же вернул лицу суровое выражение и приказал:
— Сначала скройте новость, заблокируйте ворота. Пока этот человек в городе Чжэньбэй, он никуда не денется. Госпожи, прошу вашего содействия. Я обязательно выясню правду и добьюсь справедливости для господина Люй.
Шутка ли — Люй Линь ежегодно приносил ему миллион серебром, это был богатейший человек. Как ему не обеспокоиться его смертью?
Между тем настоящий убийца уже добрался до границ уезда Силинь и был в шаге от города Силинь.
Гу Чэнь обдумывал ситуацию. Задание заняло восемь дней, причем основная часть времени ушла на подготовку. Да и риск был огромен: что, если бы во время проникновения в дом кто-то из слуг случайно вышел во двор? Или одна из жен не спала? А если бы охрана не сменялась, а осталась дежурить? Потенциальных опасностей было полно.
Все это было лишь потому, что у Гу Чэня не было выбора: ему пришлось наносить удар вплотную.
К оружию у убийцы была особая слабость: без него он не чувствовал себя полноценным профи. Мысль о создании собственного оружия стала навязчивой.
В городе Силинь Линь Ваньэр еще не знала, что Люй Линь мертв. В этот день внезапно в окно влетел камень, завернутый в записку. Линь Ваньэр в испугалась, вскочила, подняла его и развернула бумагу.
Там значилось:
— Дело сделано. Через два дня, у храма Чэнхуан, жду остаток оплаты.
Сердце Линь Ваньэр бешено колотилось. Уже все?
Она не знала, радоваться ей или бояться — в душе все смешалось. Она убила человека? Сама ли она это сделала? Хотя она не держала клинок в руках, убийство было совершено по ее приказу. Охваченная ужасом, она дрожащими руками ухватилась за стол.
Через некоторое время, подавив страх, она упаковала заранее приготовленные четыре тысячи таэлей серебра. Но тревога в ее сердце не утихала.
Она постоянно утешала себя:
— Я... я сделала это ради уезда Силинь, ради будущего всей провинции Бэйцзян.
— Такие люди, как Люй Линь, заслуживают смерти!
В этот момент снаружи послышался голос Силинь-хоу:
— Ваньэр.
Линь Ваньэр поспешно спрятала банкноты и записку. Силинь-хоу вошел в комнату и, увидев ее бледное лицо, замер.
— Что случилось, Ваньэр?
Линь Ваньэр слабо улыбнулась:
— Ничего, отец.
Силинь-хоу кивнул и произнес:
— Дела в Цзяннани я уладил, связи наладил. Я купил там для тебя дом, отправляйся в путь в ближайшие два дня.
Линь Ваньэр хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она хотела признаться отцу: Люй Линь мертв, возможно, порт уезда Силинь спасен. Ему больше не нужно сражаться с этим человеком, а самой ей не нужно покидать город Силинь. Но она промолчала и лишь тихо кивнула:
— Я поняла, отец.
Вернувшись в постоялый двор, Гу Чэнь немного передохнул. Во время задания его режим был полностью сбит: приходилось то спать, то бодрствовать. Ему нужно было воспользоваться временем, чтобы выспаться.
Весь остаток дня он потратил на отдых.
На исходе ночи кузнец У, хозяин Кузницы семьи У, уже собирался закрываться, как вдруг кто-то уперся руками в створки двери.
Кузнец У с недоумением посмотрел на крупного мужчину снаружи:
— Гость, мы уже закрыты, приходите завтра.
Мужчина, под личиной которого скрывался Гу Чэнь, расхохотался:
— Кузнец У, ты что, не узнаешь меня?
Кузнец У остолбенел, глядя на него.
Гу Чэнь опустил голову и заговорил хриплым, низким голосом, который кузнец не мог не узнать:
— Ты что же, забыл, как снимал с меня кандалы?
Холод пробежал по спине кузнеца, он задрожал, глядя на мужчину. Эти глаза... Ошибки быть не могло. Лицо изменилось, но этот знакомый взгляд остался прежним. Если не приглядываться, ни за что не догадаться, что это тот самый человек.
Он дрожал всем телом и срывающимся голосом произнес:
— Господин... зачем вы вернулись? Разве я чем-то вас обидел?
Гу Чэнь покачал головой и вынул мешочек.
— Здесь двести золотых. Переплавь их. Обменяй это золото на серебро, вложи в банкноты.
Кузнец У лишился дара речи.
Гу Чэнь добавил:
— В качестве награды за твое усердие я дам тебе еще тысячу таэлей серебра.
Это дело можно было поручить только ему. Конечно, Гу Чэнь не знал, как именно кузнец поступит с этим золотом, да и других людей у него не было. Возможно, кузнецу и не нужно было ничего переплавлять: он мог просто оставить золото себе, сделать и продать украшения, максимально увеличив свою прибыль, а для Гу Чэня обменять собственные сбережения. Но он верил, что кузнец У своего не упустит.