Солнечный свет, просачиваясь сквозь листву, рассыпал по земле пятнистые тени, окутывая их золотистой дымкой, словно набрасывая на плечи воздушную фату. Фалон и Чяньдай купались в лучах прекрасного утра, и настроение после пробежки было особенно приподнятым.
Они вместе неспешно вернулись в общежитие, наслаждаясь этим редким мгновением рассвета.
На лестничной площадке третьего этажа они остановились, обменявшись улыбками на прощание.
Комната Чяньдай находилась на третьем этаже.
Из разговора с ней Фалон узнал, что на втором этаже в основном живут отпрыски имперской аристократии, и Кайса, младший сын генерала, запечатывающего демонов, разумеется, был в их числе. Первый и третий этажи занимали иногородние дворяне, дети рыцарей и ученики знаменитых заклинателей.
Что же касается четвёртого этажа, то он был отведён для таких простолюдинов, как Фалон и Николь.
Вернувшись к себе, Фалон взглянул на часы на письменном столе и обнаружил, что прошло уже сорок минут. Слабость собственного тела действительно превзошла все его ожидания. Он быстро ополоснулся, переоделся в чистую школьную форму, а спортивную одежду бросил в корзину для грязного белья у двери ванной. Чяньдай говорила, что каждый вечер приходят маленькие эльфы и забирают бельё, а к утру его стирают и оставляют у двери комнаты.
— Почему же при всей этой удобной магии здесь не додумались до фена? — Фалон сидел за столом и растирал мокрые волосы полотенцем.
— Кстати, сегодня утром показатели упорства, телосложения и очарования выросли. Но чтобы их проверить, нужно заходить в пространство Системы, а это хлопотно. Почему же в ней нет ни капли удобства для пользователя? — размышлял он, оставив полотенце на голове и машинально взяв с полки блокнот.
Открыв чистую страницу, он вывел дату: 26 февраля 295 года Эры Призыва. Пытаясь, видимо, подражать интерфейсу Системы, Фалон аккуратно написал:
Храбрость: 15/100
Очарование: 27/100
Упорство: 5/100
Телосложение: 2/100
Учебная способность: 0/100
— Выглядит как панель характеристик в игре, — восхищённо заметил Фалон и тут же ткнул ручкой в строчку «Учебная способность». — Это, наверное, за знания отвечает.
Он окинул взглядом пустые книжные полки. Совсем не похоже на студента, обладающего хоть какими-то знаниями.
— Нужно сходить в библиотеку, взять книги, — записал он себе ещё одну задачу, а следом перечислил и другие занятия, повышающие пять основных характеристик: тренировки, готовка и тому подобное.
Время незаметно перевалило за половину восьмого. Фалон закрыл блокнот, поправил форму и собрался спускаться на утреннее собрание.
Только выйдя из комнаты, он столкнулся с Николь, которая тоже собиралась идти. Тут Фалон заметил, что школьная форма для юношей и девушек различалась: у девушки пиджак был гораздо короче, а вместо брюк — тёмно-зелёная юбка в складку.
Конец февраля всё ещё был холодным, поэтому Николь надела чёрные колготки и начищенные до блеска туфли — было видно, что она готовилась к учёбе со всей серьёзностью.
Пожелав друг другу доброго утра, они вместе спустились вниз.
Оказавшись в холле первого этажа, Фалон удивился. Раньше он видел его лишь мельком с порога, но теперь понял, что комната гораздо просторнее, чем он думал, — запросто вместила бы пятьдесят-шестьдесят человек.
Возможно, из-за того, что было ещё рано, народу здесь собралось немного. Студенты сидели разрозненными группками, тихо переговариваясь.
Фалон и Николь нашли место в уголке и сели. Едва они устроились, Николь тихо сказала:
— Если после собрания будет время, я могу показать тебе Торговую улицу. Купим кое-что из бытовых мелочей и продуктов.
Фалон сразу понял, что главное для Николь — это продукты, и едва сдержал улыбку, но не стал её разоблачать.
— На территории академии есть целая торговая улица? А можно там расплачиваться материковыми деньгами? — спросил он, вспомнив, что в игре за всё платили учебными кредитами.
— Говорят, до официального начала занятий студенты Подготовительного класса могут пользоваться обычными деньгами. Правда, пока на Торговой улице продают только еду и бытовые вещи, лавки с необычными товарами ещё не открылись, — объяснила Николь.
— Тогда, если будет время, можно заглянуть. Кстати, а во сколько открывается столовая по утрам? — спросил Фалон, рассеянно наблюдая, как в холл входят пары и группы студентов.
Народу потихоньку прибывало.
Николь, к которой был обращён вопрос, вдруг вспомнила что-то и смущённо сказала:
— Ах! Я совсем забыла тебе сказать! Прости. Столовая открывается в шесть сорок пять утра, а закрывается в пять тридцать вечера.
Фалон не ожидал от Николь такой бурной реакции и неловко улыбнулся:
— Ничего страшного, сегодня у нас всё равно нет времени туда идти. Кстати, я заметил, что все студенты обходят стороной тот стол посередине. Почему?
Он указал на стол и стулья, стоявшие в самом центре холла и казавшиеся изолированными от всего остального пространства.
Николь проследила за его взглядом, но быстро покачала головой, показывая, что не знает.
— Потому что это место Юлиси, — раздался голос за спиной.
Фалон обернулся. Это были знаменитые чёрные волосы и фиолетовые глаза, но Сакура Ин Чяньдай, облачённая в школьную форму, не заплела высокий хвост, а лишь заколола волосы синей заколкой, оставив их распущенными до пояса.
Она была похожа на старшеклассницу, сошедшую со страниц манги.
— Прошу прощения, что подслушала ваш разговор. Что, не узнал? — поддразнила его Чяньдай, заметив, что Фалон слегка остолбенел.
Осознав, что засмотрелся, Фалон смущённо прокашлялся.
Николь перевела взгляд с Чяньдай на макушку Фалона. Единственные в холле студенты с чёрными волосами. Кажется, она что-то поняла и произнесла:
— Если не возражаете, присаживайтесь к нам.
Чяньдай, не заставляя себя упрашивать, села рядом с Фалоном и обратилась к Николь:
— Тогда извините, что помешала. Меня зовут Сакура Ин Чяньдай. Можете звать меня Сакурой.
Фалон удивлённо вскинул бровь.
— Я Николь. Можешь звать меня Ник, — ответила Николь.
— Ты только что сказала, что это место Юлиси? Но на нём же написано имя Кайсы? — вернулся к прерванному разговору Фалон, когда девушки закончили знакомиться.
— Ты только вчера приехал и можешь не знать. Позавчера у Юлиси и Вейна из отряда Вооружённых заклинателей вышел конфликт. Как раз из-за этого стола, — сказала Чяньдай.
— До драки дошло? — спросил Фалон тоном человека, которому лишь бы посмотреть на зрелище.
Чяньдай кивнула и продолжила:
— Вам, имперцам, наверное, лучше знать этого молодого господина Юлиси. Они подрались прямо у входа в общежитие, по-рыцарски.
Фалон с недоумением уставился на неё. Ему было непонятно, что значит — решать спор по-рыцарски в мире заклинателей.
— Дуэль на деревянных мечах. Разве это не обычная мальчишеская забава? — не дожидаясь ответа Чяньдай, вмешалась Николь.
Фалон неловко почесал затылок:
— В порту Лана дети больше играют в охотников на пиратов.
— Говорят, Вейна изрядно отделали — он ходил с разбитым лицом. После этого тот стол по умолчанию стал считаться местом рода Юлиси, и никто больше не смел соваться, — добавила Чяньдай.
— А преподаватели не вмешивались? — с любопытством спросил Фалон.
— Похоже, академия не обращает внимания на такие мелкие стычки между студентами, — покачала головой Чяньдай.
Фалон погладил подбородок, прищурился, глядя на центральное место, и в голову ему пришла дерзкая мысль.
На сколько очков вырастет его Храбрость, если он сядет туда прямо сейчас?
Однако, поразмыслив, он быстро подавил этот смелый порыв. С его хилым телом его просто изобьют до полусмерти, он станет всеобщим посмешищем, Очки обаяния упадут, а затем Система его попросту казнит.
— А вот и хозяин места, — приглушённо сказала Чяньдай, и в её голосе послышалась насмешка.
Услышав это, Фалон быстро перевёл взгляд на вход в холл. Внутри затеплилось предвкушение — ему было любопытно увидеть этого маленького антагониста из игры, почти как ожидание встречи с кинозвездой.
На пороге появилась высокая фигура. Ростом примерно сто семьдесят пять сантиметров, облегающая форма идеально подчёркивала его крепкое телосложение. У него были короткие светло-русые волосы, полуприкрытые глаза — казалось, он только что проснулся. Зевая, он лениво потягивался.
Кайса неторопливо направился к центральному столу. Его походка была медленной и расслабленной, будто всё вокруг его не касалось. Следом за ним, по обе стороны, шли два студента — явно его приспешники или свита. На их лицах застыли угодливые улыбки, они всячески старались выслужиться.
Проходя, они заставляли остальных студентов шарахаться в стороны, точно от чумы.
Кайса сел, ничего особенного не произошло, и Фалону пришлось отвести взгляд, прекратив наблюдение.
— Он не такой агрессивный, как я думал, — понизив голос, сказал Фалон девушкам. Обеих позабавило его странное, но очень точное описание, и они поспешно прикрыли рты, чтобы не рассмеяться.
Динь-дон, динь-дон. По холлу разлился чистый, приятный звон. Стрелки напольных часов показывали ровно восемь утра. Бой курантов был отчётливо слышен.
— Итак, дети, время пришло. Прошу всех занять свои места, мы начинаем утреннее собрание, — мягкий голос, словно весенний ветерок, коснулся ушей присутствующих. Он был негромким, но чётким и полным силы, невольно приковывая внимание.
Все студенты, как по команде, обратили взгляды к входу в холл, и в их глазах читались любопытство и ожидание.
Дверь медленно распахнулась, и взору предстала дама, похожая на знатную госпожу, настолько она была изящна.
Её фигура была грациозна, походка легка — казалось, каждый шаг ступает по облаку. На вид ей было меньше тридцати. Казалось, время не оставило на её лице почти никакого следа. На ней было роскошное платье, искусно скроенное, ярких цветов, которое идеально сочеталось с её благородной, утончённой аурой. Каштановые волосы водопадом ниспадали на плечи, мягко покачиваясь и источая пленительный блеск. Почти совершенное лицо поражало воображение: нежная кожа, подобная белому нефриту, яркие большие глаза, сверкающие, словно звёзды, под прямым носом — чуть приподнятые губы, тронутые лёгкой улыбкой, дарящей чувство тепла и уюта.
Фалон сразу узнал её — это была госпожа Сьюзен Мэдлин, руководительница курса. Одна из десяти доступных для романа персонажей в игре.