Цинь Хуайжу бросила на Цао Си умоляющий взгляд, в душе она отчаянно нуждалась в его помощи. Тогда Цао Си незаметно подошёл и шепнул ей кое-что.
Выслушав слова Ша Чжу, она уже догадалась, что курицу Сюй Дамао, скорее всего, украли её Бан Гэн и Сяо Дан.
Днём, когда Бан Гэн и Сяо Дан вернулись домой, они даже не пожаловались на голод, хотя обычно, едва переступив порог, начинали кричать, что хотят есть.
Поэтому, вернувшись, она первым делом захотела спросить Бан Гэна, но тот не стал отпираться, но и не сказал ни слова.
Когда же Цинь Хуайжу увидела, что одежда Сяо Дан вся в масляных пятнах, она всё поняла.
Но Бан Гэн по-прежнему сидел, опустив голову, и молчал.
— Бан Гэн, говори матери правду!
— Курицу Сюй Дамао украл ты, вы с Сяо Дан съели её, а потом ещё и на кухню к Ша Чжу лазил за соевым соусом? — Цинь Хуайжу замахнулась, будто собираясь ударить Бан Гэна.
В этот момент Цзя Чжанши заорала:
— Мой внук не такой! Цинь Хуайжу, если ты ещё хоть слово брехни скажешь, я тебе рот порву!
Цинь Хуайжу с досадой ответила Цзя Чжанши:
— Мама, хватит уже покрывать Бан Гэна. Сама посмотри на масляные пятна на одежде Сяо Дан и на то, как выглядит Бан Гэн.
— Сегодня на собрании во дворе только об этом и говорили. К тому же Ша Чжу сказал, что Бан Гэн лазил к нему на кухню за соевым соусом. Третий дядя велел всем родителям привести детей на допрос. Я боюсь, что правда выплывет.
Выслушав Цинь Хуайжу, Цзя Чжанши заторопилась с вопросом:
— И что же делать?
Цинь Хуайжу посмотрела на Цзя Чжанши и сказала:
— Когда нас звали, Цао Си как раз подсказал мне: пусть Бан Гэн и Сяо Дан скажут, что ничего не знают, и больше ни слова. А когда всех детей допросят, пусть украденную курицу повесят на Ша Чжу, он и будет козлом отпущения.
— Сегодня Ша Чжу после работы принёс из заводской столовой полкурицы и сварил её. Он не сможет ничего сказать и не сможет объяснить, откуда у него курица. Поэтому, по задумке Цао Си, Ша Чжу должен во всём сознаться.
— Мол, это Ша Чжу украл курицу.
— Чтоб этому Ша Чжу пусто было! Сварил курицу, а моему внуку и кусочка не прислал! Пёс неблагодарный! — запричитала Цзя Чжанши, услышав слова Цинь Хуайжу.
Поругавшись, Цзя Чжанши и Цинь Хуайжу повели Бан Гэна и Сяо Дан к Третьему дяде.
Перед всем двором Третий дядя принялся спрашивать каждого ребёнка, где они были днём. Разумеется, Бан Гэн был главным подозреваемым.
Следуя совету Цао Си, Бан Гэн отвечал односложно, а потом и вовсе замолчал. Третий дядя тоже ничего не смог понять.
Тут Сюй Дамао, стоявший за спиной Третьего дяди, видя, что улик нет, подпрыгнул и заорал:
— Дяди, видите! Это Ша Чжу украл нашу курицу!
Цзя Чжанши, услышав Сюй Дамао, тоже поддакнула:
— Чтоб этому Ша Чжу сдохнуть! Сам украл, а хочет на моего внука свалить! Старик Цзя! Забери ты поскорее этого Ша Чжу! Он обижает нас, вдову с сиротами, поганый язык!
Ша Чжу, услышав, что Цзя Чжанши поддакивает Сюй Дамао, в ярости заорал:
— Сюй Дамао, катись ты к чёрту! Твоя баба — курица, которая яиц не несёт! У тебя самого в роду яиц не будет!
Сюй Дамао больше всего боялся, когда ему намекали на его бесплодие.
Услышав, как Ша Чжу при всём дворе это выкрикнул, да ещё и жену его, Лоу Сяоэ, оскорбил, Сюй Дамао взбесился и завопил:
— Ша Чжу, пошёл ты! Ты посмел оскорбить мою жену! Я сейчас же пойду в участок, заявлю на тебя, и тебя арестуют!
Но тут подал голос Первый дядя, который всё это время молча сидел:
— Какая полиция, какой арест! Дела двора решаем внутри двора. Только позориться на улице.
— Сяо Цао, ты много где бывал, много чего видел. Проанализируй-ка нам эту ситуацию. Только не выноси сор из избы, осмешишь людей.
Цао Си, услышав слова Первого дяди, сразу понял, что тот хочет замять дело.
В конце концов, в дворе Наньлогосян авторитет Первого дяди был очень высок. А поскольку у него не было детей, он любил всё улаживать миром, ни с кем не ссорясь.
Цао Си вспомнил обещание Цинь Хуайжу, и тут как раз Первый дядя обратился к нему.
Цао Си хотел поскорее со всем покончить, закрыть собрание и вернуться к себе — набраться сил. Иначе сегодня ночью ему, чего доброго, не совладать со своей Цинь Цзе. Поэтому он сказал:
— Судя по тому, что сказал Третий дядя, курицу Ша Чжу купить не мог. Откуда она у него — он сам объяснить не в силах. Дети во дворе тоже ничего не знают. Во всём дворе курицу варили только вы. Поэтому подозрение падает на Ша Чжу.
— Хэ Юйчжу, я даю тебе последний шанс. Курицу Сюй Дамао украл ты? — спросил И Чжунхай, тоже желая замять дело.
Ша Чжу невольно взглянул на стоявшую внизу Цинь Хуайжу с её жалким видом, сердце у него дрогнуло, и он, сам не зная зачем, признался:
— Считайте, что это я украл.
Как только эти слова были сказаны, весь двор загудел.
Тут Цао Си, не мешкая, решил ковать железо, пока горячо, и прямо спросил:
— Ша Чжу, ты же всегда с Сюй Дамао не ладил. Может, он тебя чем-то недавно снова прогневал?
От этих слов Ша Чжу опешил и не нашёлся, что ответить.
Видя это, Третий дядя поспешно снова заговорил:
— Цао Си, как ты думаешь, как нам уладить это дело?
Что ни говори, а Третий дядя не зря носил прозвище Янь-Скряга. Себе на уме, на мелкую выгоду падкий. Цао Си прекрасно понимал его расчёт и был не прочь оказать ему услугу.
Поэтому, подумав, Цао Си сказал:
— Брат Ша Чжу поссорился с Сюй Дамао, вот и решил украсть курицу, чтобы подшутить над ним! Так что, Сюй Дамао, пусть Ша Чжу выплатит тебе 5 юаней!
— А чтобы наказать Ша Чжу, весь этот котелок с курицей мы передадим трём дядям для разбирательства. Впредь всем наука!
— Три дяди, как вам такое решение? — закончив, Цао Си подмигнул Третьему дяде.
Первый дядя встал и вынес окончательный вердикт:
— Так и порешим! Чжуцзы, поменьше впредь ввязывайся в неприятности! Собрание окончено!