— Порцию жареных овощей.
— Порцию тушёных рёбрышек.
— Мм, и ещё суп с тофу и вермишелью.
— На гарнир, пожалуй, рис.
Они вдвоём пришли в столовую. Вокзал Дашань — всего лишь маленькая станция, а сам Дашань — ничем не примечательный уездный городок. Постояльцев в гостинице для приезжих было мало, и когда они вошли, внутри обедали лишь двое. Усевшись, они едва успели оглядеться, как к ним лениво подошла официантка и бросила на стол меню. Цин Чуань, не мешкая, взял его, пробежал взглядом и заказал три блюда.
— Не хочешь взглянуть? — чуть помедлив, он протянул меню Е Инюэ.
Та покачала головой и тихо ответила:
— Не надо. Трёх блюд вполне хватит.
— Хорошо, — Цин Чуань на миг замялся, кивнул и сказал официантке: — Пусть будет так.
Официантка, с тем же ленивым видом, унесла меню за стойку, передала заказ поварам. Лишь спустя некоторое время она снова подошла — принесла чайник, чашки, палочки и прочую посуду. Цин Чуань, взглянув на неё, помедлил, затем поднялся, подошёл к стойке и попросил большой таз и чайник с кипятком. Сложив всю посуду в таз, он залил её кипятком — принялся дезинфицировать.
Е Инюэ, наблюдая за его действиями, чуть приподняла бровь и подумала про себя: «Кто бы мог подумать — такой здоровяк, а деловит. Догадался обработать посуду кипятком».
Провозившись немного, Цин Чуань закончил и принялся расставлять чистые приборы перед Е Инюэ.
— Спасибо, — сказала она, обхватив ладонями чашку с водой и сделав глоток. Лишь тогда почувствовала, как по телу разливается тепло.
Сейчас стоял апрель. Дни уже становились теплее, но по утрам и вечерам всё ещё тянуло холодом. К тому же Е Инюэ в прошлой жизни страдала от недостатка ян — руки и ноги у неё легко леденели. Та еда, что она съела в полдень в поезде, давно израсходовалась за время долгой и бурной послеобеденной гонки. Желудок был пуст, в теле не осталось тепла, и руки с ногами уже давно сделались ледяными.
Вскоре подали еду. Блюда были простыми, зато порции — щедрыми. Не проронив больше ни слова, они взялись за палочки и принялись за ужин.
Полчаса спустя они один за другим вышли из столовой и, поднявшись по лестнице, направились на третий этаж.
…
Щёлкнул выключатель, и комнату в десяток с лишним квадратных метров залил тусклый желтоватый свет. Е Инюэ вошла и огляделась. У окна стояла старая железная кровать, застеленная тонким ватным одеялом и тёмным стёганым покрывалом. В изголовье висел пожелтевший полог от комаров. Слева от кровати, на деревянном письменном столе, стояли эмалированная кружка и маленькая лампа; её белый пластиковый абажур в тусклом свете казался особенно простым и безыскусным. На стене напротив двери висела незамысловатая картина с горным пейзажем; краска на рамке уже облупилась, вид у неё был ветхий.
Едва переступив порог, Цин Чуань нахмурился. В комнате отчётливо пахло плесенью. Для него, всегда брезгливого до чистоты, это было невыносимо. Он быстро подошёл к окну и распахнул деревянную раму. Внутрь ворвался прохладный вечерний воздух, и только тогда Цин Чуань смог наконец вздохнуть полной грудью.
Заметив, что комната одноместная, Е Инюэ густо покраснела. Прежде она видела лишь, как Цин Чуань подходит к стойке, чтобы заказать номер, и не знала, что из-за своей брезгливости он выбрал одноместный. Изначально она полагала, что он остановится в трёх- или двухместном номере, и именно поэтому пришла к нему — надеялась, что сможет примоститься на свободной кровати. Однако, войдя, поняла, что ошиблась.
Она снова оглядела комнату. Условия в гостинице для приезжих семидесятых годов были более чем спартанскими: из мебели — только стол, стул да железная кровать. Ничего лишнего. Уж не говоря о большом диване, на который она втайне надеялась.
— Ночью ложись на кровать. А я как-нибудь устроюсь на стуле, — заметив её напряжение и смущение, Цин Чуань указал на кровать.
— Ну что вы… — поспешно ответила Е Инюэ. — Не надо, не надо. Я… могу и за столом посидеть.
— Умывайся и ложись спать, — не слушая её возражений, Цин Чуань вытащил из-под кровати таз, достал из сумки зубную щётку, пасту, кружку и полотенце и собрался идти в умывальную комнату.
Увидев, что она всё ещё стоит у окна в нерешительности, он на мгновение замешкался, затем, развернувшись, вышел из комнаты с тазом в руках.
Едва за ним закрылась дверь, Е Инюэ перевела дух. Какая неловкость!
Кто бы мог подумать, что здесь, в этом месте, она столкнётся с главным героем книги — Цин Чуанем. Ведь в книге Цин Чуань был мужем Е Сяоцянь, и в первоначальном сюжете не было сцены, где Е Инюэ преследует похитителей. А значит, не должно было случиться и сегодняшнего неловкого момента, когда они оказались в одной комнате.
«А вдруг он спросит, как меня зовут?» — думала она, сидя у окна, погружённая в вихрь мыслей. Она и сама не понимала, что с ней творится.
Ведь она уже всё спланировала. По прибытии в Столицу ей нужно сделать три главных дела.
Первое — расторгнуть помолвку с кланом Цин.
Второе — найти жильё и придумать, как заработать на жизнь.
Третье — начать готовиться. Согласно её воспоминаниям, этой осенью, примерно в октябре, в стране должны объявить о возобновлении Вступительных экзаменов в вузы, а сами экзамены проведут в конце года.
Сейчас был апрель. Времени на подготовку оставалось не больше полугода.
И, что самое важное, ей ещё предстояло найти способ прокормить себя.
…
Скрипнула дверь.
Пока Е Инюэ размышляла, дверь распахнулась. Увидев вернувшегося Цин Чуаня, она с удивлением уставилась на него.
— Это тебе, — Цин Чуань протянул ей таз с вещами, и сердце Е Инюэ наполнилось теплом.
Она опустила взгляд и тихо произнесла:
— Спасибо.
В тазу лежали эмалированная кружка, новая зубная щётка, паста и белоснежное полотенце. Было ясно — он только что купил их внизу.
Взяв таз, она отправилась в умывальную комнату. Когда, умывшись, вернулась обратно, Цин Чуань уже снял военную форму. На нём оставалась лишь армейская зелёная майка, под которой перекатывались тугие мышцы — настоящий культурист, достойный сравнения с бодибилдерами будущего. При виде этого Е Инюэ снова залилась краской.
Потом она заметила, что на кровати лежат белая рубашка и армейские зелёные шорты.
Заметив её взгляд, Цин Чуань улыбнулся и пояснил:
— Они новые. Я их ни разу не надевал. Если не побрезгуешь, переоденься. Ночью будет удобнее спать.
— Ох… — сердце Е Инюэ дрогнуло от такой заботы.
На мгновение в комнате повисло неловкое молчание.
Но тут Цин Чуань, словно очнувшись, поспешно сказал:
— Я выйду ненадолго. Переодевайся.
С этими словами он, шагая своими длинными ногами, покинул комнату, не забыв аккуратно прикрыть за собой дверь.
Глядя на его слегка поспешно скрывшуюся фигуру, Е Инюэ прикусила губу и тихо усмехнулась. Вместе с улыбкой лёгкая весенняя теплота разлилась по её лицу, только она сама этого не заметила.